Волшебные марки

В старом районе, где время, казалось, застряло между отсыревшими стенами домов, было одно неприметное почтовое отделение. Его главной достопримечательностью был пыльный витраж с изображением почтового голубя, а главным хранителем — Елизавета Петровна, женщина с взглядом, пронизывающим насквозь.

Именно туда, в один из самых неудачных дней своей жизни, зашел Семён. Он только что потерял работу, его любимая кошка Мурка пропала, девушка от него ушла, а на небе с утра висела угрюмая серая муть. Ему нужно было отправить открытку бабушке — единственному человеку, который все еще верил в его «художественные таланты».

— Марки, пожалуйста, — буркнул он, протягивая деньги.
Елизавета Петровна не спеша открыла тяжелый альбом.Внутри лежали не обычные марки с гербами и видами городов. Они были… другие. Одна переливалась, как крыло стрекозы, другая была похожа на кусочек ночного неба, третья будто соткана из осенней паутины.

— Что это? Коллекционные? — удивился Семён.
—Рабочие, — сухо ответила женщина. — Но с особенностями. Выбирай с умом. «Утренняя роса» — для новостей свежих и радостных. «Говорящий листок» — если словам весу надо придать. А вот эта… — ее тонкий палец тронул марку с серебристым вихрем, напоминающим галактику. — «Млечный Путь». Для посланий, которым суждено изменить что-то важное в судьбе.

Семён, движимый внезапным импульсом, выбрал «Млечный Путь». Он приклеил ее на открытку бабушке, где калякал: «Все будет хорошо, скоро приеду, работы много». Ложь. Но он не хотел ее расстраивать.

На следующий день раздался звонок. Бабушка плакала от счастья.
—Сенечка, милый! Получила твою открытку! И представь, сразу после этого соседка предложила мне срочно продать ей старую дачу — к ней приехали наследники из-за границы и предложили за дачу хорошие деньги! Я как раз на операцию коплю… Спасибо тебе, что мысленно поддержал!

Семен остолбенел. Совпадение? Он рванул в почтовое отделение.

— Что это была за марка? — потребовал он у Елизаветы Петровны.
Та взглянула на него поверх очков.— Сработала? Я предупреждала. Она не просто доставляет письмо. Она… выстраивает реальность. Подгоняет обстоятельства, чтобы слова отправителя стали правдой. Ты написал «все будет хорошо» — и все стало налаживаться. Но, молодой человек, это не фокусы. Энергия запроса должна быть уравновешена.

Семён, опьяненный открытием, купил блокнот и начал «творить». Он отправил сам себе письмо с маркой «Золотой урожай» и фразой «найду высокооплачиваемую работу». Через три дня ему позвонил бывший однокурсник, чей стартап как раз получил финансирование. Он написал бывшей девушке (с маркой «Говорящий листок»): «Ты пожалеешь о своем решении». На следующий день она сломала каблук, попала под дождь и провалила презентацию. Семёну стало не по себе, но механизм был запущен.

А потом Семён вспомнил о пропавшей Мурке. Он облазил все подвалы, расклеил сотни объявлений — тщетно. Отчаяние гнало его обратно, к Елизавете Петровне. Но марки «Млечный Путь» больше не было.

— Что же делать? — в отчаянии спросил он.
—Самую сильную марку не купить. Ее можно только заработать, — сказала женщина. — Чем?
—Чем?
—Искренностью. Без самообмана. Напиши то, что есть. Вложи в это всю свою боль и надежду. И отправь… себе.

Дома, в тишине, Семён сел за стол. Он взял чистый лист и начал писать. Не загадывал, не требовал. Он писал о том, как скучает по теплому комочку у ног, по ее мурлыканью. Как винит себя, что плохо закрыл дверь. Как боится, что ей холодно и страшно. Слезы падали на бумагу, смазывая чернила. Он запечатал конверт, не думая о марке. Просто отнес на почту и бросил в старый синий ящик у входа.

Ночью он услышал скребущий звук. Сердце упало и взлетело одновременно. Он рванул к двери. На пороге, грязная, худая, но живая, сидела Мурка. А у нее на ошейнике, прилепленная чьей-то заботливой рукой, была маленькая, поблекшая марка с едва заметным серебристым вихрем.

Наутро Семён прошел мимо почтового отделения. Витраж с голубем светился в лучах солнца. Он кивнул Елизавете Петровне, которая стояла у окна. Та в ответ чуть заметно улыбнулась.

Он больше никогда не искал волшебных марок. Он просто иногда писал письма — от руки, с самыми обычными марками. Бабушке, старому другу, иногда самому себе. И странное дело: жизнь, словно проснувшись, начала отвечать ему той же монетой — неспешными, настоящими, выстраданными чудесами. Самыми лучшими.