Про Питер

Я привык выживать с асфиксией
от московского ритма.
Я б и в Питере жил, но, пожалуй, —
разрежет бритвой

Меня лирика мрачной свободы,
трехсотлетне-болотного берега,
ныне признанного из жалости
сизоночной столицей севера.

Задышать не получится искренне
в созданном для прогулок городе,
моросящем о личном в истине
на двуличном, гранитном холоде.

Пусть рыдает скульптурная кротость:
до чего здесь погода плаксивая.
Под дворцами культурная пропасть,
как все пропасти, шумно-красивая.

От Ростральных колонн веет патиной
грандиозности и бессилия,
и алеет тоской предателя,
сотворившего больше спасителя.

Безголовые, но начитанные,
смотрят сломано в небо серое.
Спать мосты не дадут воспитанные:
лягут крайними, встанут первыми.

И падеж тут не спутают дательный
никогда с падежом обольстительным,
увлекая полемикой матерной,
лейтмотивом пьяня упоительно.

В синеве Невы тонут синие,
как в колодцах тонули красные.
Ленинград, я тебя не вынесу,
но приеду тонуть в контрасте.