В электричке

В электричке

- Слышу снова стук колёс
Гулкий, монотонный.
Спит в ногах приблудный пёс
Брошенный, бездомный.
На скамейке я один,
Скука донимает.
Еду словно господин:
От меня ж воняет.
Возвращаюсь я домой
Доходягой  жалким
К милой матери родной
С ленинградской свалки.
Потому - то я одет
Не совсем по моде:
Джинсы, свитер, шарф, берет,
Плащ к любой погоде.
От меня сидят вдали,
Морщась, пассажиры,
Что помятые кули.
Тоже не до жиру.
Люди выбрали царя
Борю - либерала.
Эх, житуха – жизнь моя,
Как горька, ты стала!
Прежде жил я хорошо,
Иногда – не очень.
Как Борис на трон взошёл,
Жить не стало мочи.
За гроши работал год
- Стал я возмущаться,
Так директор: «Мой завод!
Можешь увольняться!
Безработных ныне - тьма!
Интеллектуалов
Инженерного ума
В проходной немало».
- Я в сердцах махнул рукой,
Бросил с видом гордым:
- Коммуняка, пёс с тобой,
Подавись народным!
- Взял расчёт, пришёл домой,
Говорю мамаше:
- Безработный я - изгой,
Еду в Питер к нашим.
Городок наш небольшой,
Безработных много.
В ситуации такой
Нет пути иного.
Я, конечно, для родни -
Лишняя забота,
Но должны понять они,
Что я безработный!

- Еду в поезде, гляжу
Из окна на осень,
А сосед мне: «Куражу
Настроенье просит.
Что сидеть без дела так?
Выпить предлагаю,
Но не водку, а вот коньяк
Я предпочитаю».
- Достаёт он самогон,
Пили за Россию -
Не заметил я, как сон
Вдруг меня осилил.
Уж не знаю, сколько спал,
А, проснувшись, вижу,
Что попал я на вокзал,
Голос чей-то слышу:
- Эй, живой ли, гражданин?
- Говорю: «Что надо,
Я куда приехал, блин?
Мне ж до Ленинграда».
- Нет, до Питера тебе
Километров двести.
Надо, брат, туда и мне.
Может, двинем вместе?
- Ощущая в теле дрожь,
Оглянулся. Боже!
За спиной мужик, что бомж,
С неумытой рожей.
- Говорю ему: «Мужик,
Шёл бы ты отсюда.
Я общаться не привык
С неопрятным чудом».
- От меня недалеко
Ты ушёл, приятель.
И одет ты, брат, легко,
Тоже неопрятен.
Видно, ты попал в беду,
Ждать морозов надо
- Говорит мне бомж, - пойду,
К свалке Ленинграда.
- Он ушёл, и я один
На скамье остался,
А вокзал тот нелюдим
- Я и растерялся.
Со скамьи, качнувшись, встал,
А в карманах пусто.
- Да, без денег я пропал,
- Произнёс  я с грустью,
- Ну, конечно, это он,
Тот рубаха-парень,
С кем хлестал я самогон,
По карманам шарил.
- Я бомжа догнал с трудом,
Молча, били ноги.
Не заметил, как «бомжом»
Стал и я в дороге.
Пили воду из ручьёв,
Сыты были хлебом.
Сколько ж мы сожгли костров
Под открытым небом?
Только вдруг приятель мой,
Заболев, скончался -
Мне же плащ со смертью той
От него достался.

Вот, вхожу я в Ленинград
Радостным не в меру,
А навстречу мне наряд
Милиционеров.
Мне сержант: «Куда идёшь?»
- Отвечаю: «В гости».
- Гражданин, а ты не врёшь!?
-  не скрывая злости,
Возмутился рядовой,
- Погрозив мне палкой,
Говорит мне: «Милый мой,
Шёл бы ты на свалку!»
- Объясняю с плачем им:
- Да поверьте, братцы,
Две недели шёл к своим -
Трудно не придраться.
Знаю: выгляжу бомжом,
Но ведь есть причина.
Самогон я пил с дружком,
Обокрал вражина.
- Лейтенант со смехом: «Да,
Есть же, чудик, транспорт.
Если ты не бомж, тогда
Предъяви-ка паспорт.
- Документы, лейтенант, -
Говорю, - украли.
- Вот где кроется талант.
В цирке выступали? -
Вновь вмешался рядовой.
- Лейтенант: «Не надо.
Пусть уходит с глаз долой
К свалке Ленинграда».
- Лейтенант увёл наряд,
И мне страшно стало,
И подумал: «Так - то, брат.
А, теперь неважно!
Бомж не нужен никому!
Встретить бы гадалку
И узнать свою судьбу,
А теперь - на свалку.
Кто-то скажет: «А родня?»
- В маленькой квартире
Разве ждёт она меня?
Так, живут пусть в мире.

- Прихожу на свалку я,
А бомжей там - море.
Еле приняли меня
В свой бомжатник двое.
Географию страны
Узнавал от них же.
Пресс реформ под властью тьмы
Их на свалку выжал.
Я у них не видел слёз
От условий быта.
Косит их туберкулёз,
Смрадных и немытых.
Их тщедушные тела
В язвах, чирьях, струпьях -
Смерть на свалке расцвела
На изгоях - людях.
Время гиблое – зима -
Свалка вымирает,
Но в России нищих – тьма
- Свалку пополняют.
Если ехать хоть куда
От Москвы до края,
От реформ одна беда:
Люди вымирают.
И причина есть к тому.
В сырьевой придаток
Перестроили страну.
Падла! Демократы.
А державе сырьевой
Много душ не надо,
И бредут бомжи гурьбой
К свалке Ленинграда.
Вот уже и мненье есть
Западных «партнёров»,
Что рабов им хватит шесть -
Десять миллионов.
Свалку вынести не смог -
Я её оставил,
Моё место в тот же срок
Бомж приблудный занял.
Побираясь, накопил
На дорогу к дому,
Ведь вино я редко пил,
«Жил» на свалке скромно.
Взял еды с собою в путь.
Скажите: «Отбросы?»
- Есть на свалке что «слизнуть»
В мусорных «торосах».
Шёл до станции пешком,
Сел на электричку,
Пёс под лавкой колесом
С неизвестной кличкой.
Вот теперь Трезором он
Будет, бедолага.
Видит он, наверно, сон:
- На, поешь, бедняга.
- Широко разинув пасть,
Он схватил краюху
Из руки моей и всласть
Есть стал, дёргать ухом.
Я бы тоже с ним поел,
Но не ем прилюдно,
Хоть когда сидишь без дел,
Удержаться трудно.
Нам до сильных холодов
Надо бы до дома,
Откажусь от бранных слов,
Говорю ж: «Ей-Богу!»
- И к чему пил самогон?
Знаю: шаг позорный.
Это что там за окном?
Храм, большой, соборный.
Вот, сижу под вечер я
У костра с бомжами
И сказал им: «Вот, друзья,
Видно, Бог не снами!»
А приснился Он во сне,
Шепчет мне: «Иуда,
Мать тоскует по тебе.
Уходи отсюда».
- За достойное житьё
Мать молилась в храме.
Только пенсия её -
Вошка на аркане.
- Обращайся, мать, - скажу,
- Напрямую Богу.
Ведь к тебе Он мне - бомжу
Показал дорогу!
- Я Трезору говорю:
- Контролёры, тихо,
И билет им подаю,
Слыша: «Пёс, на выход!»
«Да оставь ты их, пойдём,
Пассажир убогий».
- Дальше нам с Трезором - псом
Тишь да гладь в дороге.
Вот теперь уверен я,
Это ли не чудо?
Вновь услышал Бог меня -
Человеком буду!