Помнить, чтобы не повторять

Помнить, чтобы не повторять

Память...
Человеческая память...
Этот продукт жизнедеятельности не поддаётся и не портится от времени,
а только укрепляется при эксплуатации в каждом из нас.
В разговоре с сыном вспомнила свое раннее послевоенное детство, впечатления  от общения с теми, кто защищал страну «в сороковые роковые».
-Мама, это так интересно. Изложи художественным словом, у тебя получится.
А действительно, почему бы и нет. Ну, не сколотила я многомиллионный капитал, да у меня его никакого нет. По-прежнему живу от зарплаты до зарплаты, а теперь — от пенсии до пенсии. Не построила я за свою жизнь каменные палаты: «От трудов праведных не наживёшь палат каменных».
Вот и оставлю детям, внукам бесценный капитал: свою память
в  документально-художественном изложении.
Первые мои воспоминания о послевоенной поре я уже описывала в своих рассказах. Как выходя с папой в воскресный день в центр посёлка, мы здоровались с мужчинами, вернувшимися с войны. Они передвигались на, так называемых «самокатах», отталкиваясь «утюжками» (дощечками с закреплёнными на них ручками, обмотанными брезентом для удобства хвата). Теперь-то я понимаю, почему родственники воинов-инвалидов при слове самокат, которые стали делать подростки в семидесятые для детского  развлечения, вздрагивали и горестно вздыхали.
Во время разговора о жизни  и меня не обходили вниманием: угощали конфеткой, извлекаемой из кармана гимнастёрки. Как я радовалась этим незатейливым гостинцам монпасье, иногда с прилипшими крупинками махорки на них. И сегодня я чувствую их вкус и запах карамели.
Неофициально инвалидов, использовавших такие самодельные средства передвижения, иногда называли "самоварами"*. Позже такие «самовары» были свезены в одно место, в Валаамский дом инвалидов, который стал своего рода «социальным лепрозорием».
Власти стремились убрать инвалидов из поля зрения общества, чтобы создать образ благополучной страны.
Я достаю из своей детской памяти картинку, как в одну из таких прогулок я не увидела ни одного из папиных друзей, с которыми он, наклонясь,  здоровался за руку.
Что же с ними стало?..
После войны в стране предположительно насчитывалось более 2,5 млн человек с инвалидностью. А может быть и больше.
Около полутора миллионов из них были нетрудоспособны,  многие вели бродяжнический образ жизни.
После той войны инвалидов-ветеранов отправляли в специализированные интернаты, дома инвалидов, которые располагались в различных регионах, включая Валаам. Там им предоставляли профессию и возможность вернуться к нормальной жизни, хотя и с ограничениями, такими как обязательная работа и удержание половины пенсии для обучения.
На острове  Валаам располагался  самый известный и трагичный  дом инвалидов, куда высылали нетрудоспособных или нуждавшихся в уходе ветеранов, чтобы убрать их с поля зрения общества. Также проводились кампании по их трудоустройству на предприятиях и в колхозах,  осуществлялись  попытки по предоставлению жилья и социальной помощи для улучшения положения инвалидов.
Аморальным в этой истории было то, что этих бывших защитников Отечества, отдавших молодость и здоровье Родине, сама родина в лице её тогдашних властей не торопилась отблагодарить. Вместо этого появилось партийное предписание убрать из общественных мест всех просящих милостыню. Но нищенствующих инвалидов было слишком много, поэтому их не было куда их убрать. Одно дело убрать с улиц, другое - как и куда их, не имеющих возможности себя обслужить и накормить, пристроить. В дальнейшем ввели уголовное наказание за «паразитический образ жизни», за тунеядство, за бродяжничество, но это проблемы не решило - вроде бы определялся социальный статус - «осужденный уголовник», но от этого руки и ноги не вырастали. Многие же из таких беспомощных калек в первые два-три года после войны (к радости властей) просто умерли от болезней, а то и голода. Но умерли не все сразу, а оставшиеся в живых требовали лечения и содержания. Эти «винтики» (как любил их называть Вождь народов) своё дело сделали, они уже больше не принесут пользы для дела строительства социализма, а лишь мешают. Вот только куда их убрать, чтобы никто не видел этих безруких и безногих калек. Ведь их многие тысячи! И осенило: спрятать их на дальних поселениях, в том числе на далеком острове Валаам в Ладожском озере и в других обителях, пустующих после изгнания из них большевиками монахов и клира (Кирилло-Белозерском, Александро-Свирском, Горицком...). Не пускали к ним туристов, журналистов и прочих любопытствующих. И были эти калеки без права переписки, без возможности получить духовное окормление**, без возможности вернуться.
А чтобы кто-то там не подумал, что такое может быть в отношении героев войны, стали организовывать туристические поездки на пароходе, на тот же Валаам. Но туристов дальше прибрежной зоны около пристани не пускать, и занимать их экскурсиями с рассказами о героизме наших воинов в годы войны. И никаких разговоров про инвалидов-калек! Всё это, вне сомнения, скрывало полноту страданий инвалидов.

И вот в 1950 году на островах Валаамского архипелага в бывших кельях и скитах Валаамского Спасо-Преображенского монастыря, был организован Дом инвалидов войны, он просуществовал до 1984 года.

Типичная ситуация: солдат возвращается с войны без ног, родственников нет - убиты по пути в эвакуацию, или есть - старики родители. Им самим требуется помощь. Вчерашний солдат мыкается - мыкается, а потом машет на всё рукой и пишет в Петрозаводск - прошу отправить меня в дом инвалидов. После этого представители местной власти, производят осмотр бытовых условий и подтверждают просьбу товарища. И только после этого ветеран отправлялся на Валаам. Более чем в 50% случаев у тех, кто попал на Валаам были родственники, о которых они прекрасно знали.
В личных делах через один попадаются письма на имя директора - мол, что случилось, уже год не получаем писем! У Валаамской администрации даже традиционная форма ответа была: «сообщаем, что здоровье такого-то по старому, ваши письма получает, а не пишет, потому что новостей нет и писать не о чем, - все по-старому, а вам передает привет». Поступивших на Валаам легко охватывал «островной синдром» - особенно, когда заканчивалась навигация, -  обрезались связи с внешнем миром.  Хотя они были ещё живы, уже считали себя мёртвыми. Ветеранов на Валааме умерло немного, но прошло через него очень много, прошло и отправилось кто в семью, кто в другой дом инвалидов, подальше от островного синдрома. Кто-то возвращался, кто-то нет… Ясно, что найденные сейчас списки являются далеко не полными.

Во многих таких учреждениях было и холодно и голодно, но инвалиды терпели, понимая проблемы послевоенной разрухи в стране. Думаю, для них было обидно, что на фоне перечисленных, реально неотложных послевоенных задач, первым делом в стране решались вопросы благоустройства функционеров большевистской партии.

«Пропагандистское прославление победителей практически оставалось не подкрепленным реальной заботой. Я могу свидетельствовать это позорное двуличие коммунистической системы многочисленными примерами двойных стандартов, когда на фоне послевоенной разрухи и полуголодной жизни действительных победителей фашизма жирели в спецдомах отдыха, спецсанаториях и спецдачных сами партийные деятели, их приспешники, а также родственники, которых обслуживали в спецстоловых и в спецмагазинах с невероятно широким ассортиментом по невероятно низким ценам (но только для своих - «спец» с партийным билетом). Я утверждаю это как непосредственный свидетель, поскольку мне приходилось там бывать: моя родная тетка работала в аппарате ЦК ВКП(б),  и я бывал в этих «спец» в Подмосковье (Успенское, Рублевка, Кратово, Сходня) и в самой Москве», - вспоминал один из свидетелей того времени.

Умалчивалось об этом в стране  ни одно десятилетие после войны. Вскользь, как личная трагедия, упоминалось в фильме «Время отдыха с субботы до понедельника», который был снят в 1984,  как раз в год закрытия Валаамского дома инвалидов.
Может быть это просто случайное совпадение? Как знать? Как знать? 
Супружеская пара  состоявшихся обеспеченных немолодых учёных с двумя взрослыми детьми отправляется на круизном теплоходе «Дмитрий Фурманов» по маршруту выходного дня Ленинград—Валаам—Ленинград.
Во время экскурсии по острову  супруги ссорятся, и жена одна отправляется на попутной лодке в бывший монастырь, где проживают инвалиды. В лодочнике, неожиданно для себя, она узнаёт их с мужем друга юности, которого, как ей казалось, она любила всю жизнь и ждала встречи, хотя и считала погибшим во время той войны. Но друг, оказавшийся безногим, на протезах, калекой, более трезво смотрит на их встречу. Он отказывается от сумбурного предложения переехать обратно в Ленинград к подруге юности, решившей начать новую жизнь с любимым. Она, оглушённая отказом, возвращается на теплоход к мужу и детям.
Глубоко показан характер одного из героев той войны, валаамского инвалида актёром Алексеем  Баталовым.
Рекомендую посмотреть и подумать, какой ценой простому солдату даётся победа. 

А что же я?
Как-то уже в 1987 году увидела в «Огоньке»  подборку цикла «Автографы войны».
Это графические портреты инвалидов Великой Отечественной, которые ленинградский художник Добров Геннадий Михайлович рисовал с 1974 по 1980 годы.
В советское время их можно было увидеть только в мастерской художника, потому что на коллективные выставки их если и принимали, то на суд зрителя не выставляли. Персональную экспозицию в СССР организовать Доброву тоже не давали.
Уже после распада страны зрители узнали реальные истории тех, кого скупыми карандашными штрихами изобразил Геннадий Добров. Не все они жили на Валааме, но все были участниками войны. Художник не просто рисовал своих героев, он общался с ними, старался выслушать, помочь

– Чего только ему не говорили об этих портретах, чего он только не слышал от коллег по цеху и разного начальства от культуры, – рассказывала вдова художника Людмила Васильевна Доброва. – Его даже называли садистом, упрекали в том, что портреты эти бьют по нервам, по глазам. А он и не предполагал, что работы его могут вызвать такую реакцию, – рисовал ради самых возвышенных целей: чтобы напомнить об инвалидах войны.
Впервые Геннадий Добров увидел солдат, покалеченных войной, еще в детстве. На базаре, в Омске, его поразил вид побирающихся инвалидов с орденами на груди – кто-то был без рук, кто-то без ног.
– Ему было около 10 лет, он был счастлив, что война кончилась, что их семья наконец соединилась (его отец воевал и на финской войне, и на Великой Отечественной, и на китайской границе), но ясно понимал при этом, что счастливы далеко не все.
В 1974 году художник случайно узнал, что на Валааме есть дом инвалидов, где живут те, кто защищал родину и получил инвалидность. Ему об этом рассказал его преподаватель по Суриковскому институту. Геннадий Михайлович заинтересовался и поехал туда.
Его смолоду интересовал вопрос о том, в чем корень зла, почему люди, достойные счастливой полной жизни, страдают, умирают в мучениях.
Удивительно, но художнику особо никто не чинил препятствий в его стремлении рисовать инвалидов. Хотя, по словам его вдовы, бывало всякое.
–На Валааме директор интерната по фамилии Королев, который сам себя называл «король», долгое время не пускал его в Никольский скит, где содержались психически нездоровые люди. Как-то Королев уехал в командировку, и Геннадий Михайлович решился сам пойти в Никольский скит. Именно там он увидел НЕИЗВЕСТНОГО солдата* без рук и без ног,
с остановившимся взглядом, которого впоследствии опознали как Героя той войны.
Королев разгневался на художника и попросил его уехать с Валаама. Но Добров привез оттуда четыре портрета из 36, которые потом тоже вошли в серию «Автографы войны».
После этого он шесть лет ездил по разным домам инвалидов. Побывал в Бахчисарае, на Сахалине, в Карелии, посетил около 20 домов инвалидов. По словам Людмилы Васильевны, ему нигде не отказывали, но начальство этих домов не очень понимало, для чего это нужно – рисовать тех, кого опалила война.
«Сейчас рисую второй портрет инвалида войны. Хожу в библиотеку, ищу в книгах ордена и медали, потому что свои он – этот типичный русский Иван – растерял, да рОздал детям на игрушки. Вот где Русь несчастная! В чистом виде. Ангелы, а не люди, ни в ком ни капли лжи, души нараспашку. Приходят, рассказывают о себе. И наплачешься, и насмеешься с ними. А песни какие поют! Я таких и не слыхал никогда, самые окопные какие-то, и откуда они их берут?» – писал Геннадий Добров жене с острова Валаам в июне 1974 года.
Если в первые послевоенные годы с нищими и спивающимися инвалидами на улицах городов еще можно было мириться, списывая все на временные трудности, то позже этим фактом стали возмущаться обычные граждане. Как такое может быть – у нас социальное государство, почему ветераны побираются?
Кто-то даже предлагал скинуться на содержание инвалидов, ведь государству тяжело.
23 июля 1951 года был принят секретный указ «О мерах борьбы с антиобщественными, паразитическими элементами». Там речь шла о наказании за нищенство и бродяжничество – о высылке на пять лет. Но касался он только трудоспособного населения, а не инвалидов.
– За несколько дней до этого указа Советом министров был принят еще один указ, «О борьбе с нищенством в Москве и Московской области», который легко распространили на всю территорию Советского Союза. Там был пункт о том, что в случае злостного занятия нищенством – а таковым считалось, если человека три раза (!)  приводили в милицию, – направлять нарушителя в инвалидные дома.

Первая акция по изъятию инвалидов по стране стартовала летом 1951 года. Но насколько она была массовой – судить трудно. Нет даже точных цифр, сколько в СССР было инвалидов войны. Озвучена цифра в 2,5 млн человек, но исследователи в её достоверности сомневаются.

– Принудительно по закону в дома инвалидов направить никого не могли.  К тому же этих домов не хватало на всех. Их хотели строить, но не получалось – страна была в разрухе. Поэтому такие дома инвалидов открывались в закрытых монастырях и храмах.
В 1948 году был организован дом инвалидов на Валааме для никому не нужных ветеранов войны. У них либо не было родственников, либо солдаты скрывались от них. Некоторые сами просились в подобные инвалидные дома, чтобы хоть как-то выжить. Условия жизни в этих домах были очень неприглядные, массовой практикой стали побеги оттуда. Милиция ловила инвалидов и отвозила обратно. В итоге в Советском Союзе все-таки убрали потихоньку инвалидов войны с глаз долой, чтобы фасад был красивым. Как это сделали – массово или постепенно, принудительно или нет, до конца не понятно.
А в отдельно взятом моём посёлке это было сделано в середине пятидесятых «одномоментно».
Работы Геннадия Доброва, которые напоминали о том, что где-то в отдаленных уголках страны живут страдающие заброшенные ветераны, действительно вызывали шок.
В 1974 году художник писал своей жене с Валаама: «Меня пугает, что ты так боишься всяких страданий и так старательно от них отгораживаешься.
Я тут вожу на коляске больных в баню, мою им руки и спину, таскаю их, перетаскиваю, вожу на коляске, помогаю, чем могу, и ничем не брезгую. И кушаю с ними вместе. А тебя все это пугает…»

У меня остались детские ощущения на уровне картинок из той послевоенной  жизни и рассказов моих родителей о том, какими возвращались солдаты с войны.
Сегодня эти воспоминания с новой силой всколыхнулись в моей памяти на  фоне развлекательной телепередачКи «Ну-ка, все вместе!»...
 


1 декабря 2025


   *"самовары" — называли инвалидов войны за сходство протезов с ручками, и цинично добавляли: «Только краник и работает». 

**окормление - духовное руководство, забота и наставничество, осуществляемое священнослужителем по отношению к верующим.
    
 **На рисунке Геннадия Доброва «НЕИЗВЕСТНЫЙ солдат» предположительно изображён летчик, Герой Советского Союза ГРИГОРИЙ ВОЛОШИН. Он был ранен в бою, протаранив вражеский самолет, после чего жил в интернате на острове Валаам как неизвестный солдат.
Он считался пропавшим без вести, но в 1994 году его сын Николай,
приехав из Киргизии, увидел рисунок, и опознал на нём своего отца.
Он его опознал и установил ему памятник на могиле на Игуменском кладбище.
Опознал...
Так это или не так?
Да какое там...
Тем, кто любит легенды со счастливым концом, пусть это будет «так».
А сомневающиеся — пусть ищут свою правду...
Не иначе как по Божьему Промыслу, Геннадий Михайлович Добров оказался одним из последних, видевших НЕИЗВЕСТНОГО солдата в Никольском скиту.
В том же 1974 году этот солдат скончался. 
Миллионы людей страны увидели НЕИЗВЕСТНОГО — уже на рисунке Г. Доброва.
Увидели и посмотрели ему в глаза