Прогулка с Вергилием

Опять он сверлит, пакостная гнида,
опять с утра уже который год -
за что, за что караешь, Немезида?

Да, я бездельник, да, я рифмоплет,
да, я безумец, но ведь не садюга,
как этот за стеной моей урод.

За что, за что лишила ты досуга?
Остался мне феназапам один
для выхода из дантовского круга.

Чу! Кто здесь? За кулисами гардин
кто прячется? Раздернул... Ах, мой гений!
Мой милый Публий в венчике седин!

«Давно ли к нам из мира привидений?»
«Да с час уже! И сразу же укор -
ты, мальчик мой, и ангелов смиренней!

Давай пройдемся...» Вышли в коридор,
и вроде мой он, и чужой как будто -
в длину его и не охватит взор.

И тишиной морозною продуто
пространство между тех же самых стен,
в которых я забыл покой уюта.

«Как  тихо! Словно я попал в дольмен!»
«А ты ушком к стене прижмись потуже...»
«Включен, наверно, где-то в доме фен?»

«Ох, фен ли?» «Для сверла чуть слышно, ну же,
скажи мне, что жужжит там за стеной
в десятках мест, повсюду, добрый друже!»

«Там ад гудит... И ты тому виной,
хотя и сам еще не знаешь, что ты
сейчас создашь терциною одной.»

«Прошу тебя, оставь свои темноты,
давай уже выкладывай, как есть.»
«У нас твои стихи, как анекдоты...

И нам забавной показалась месть,
которую ты сочинишь «шахтерам»,
а их ведь по Россиюшке не счесть.

Итак, они по новым приговорам
теперь лежат в коморках метр на два,
прибиты к полу адским живодером.

Там тьма, секунды капают едва,
а в задницах у них без перерыва
вращаются с шипами бурава.

Одна твоя в трехстишьях директива
и ради бытия такого им
вся вечность предоставлена учтиво.

Ну мне пора...» «Постой, мой пилигрим!
Что будет, если откажусь от мести?»
«Им? Милость. Рай. И кореш херувим.»

И нет его... И те же сиськи в тесте -
и коридор, и комната, и дрель,
всё как и было, так и есть на месте.

Что сверлишь ты, ублюдок? Не тоннель
себе ли в ад? И я беру очочки,
и я беру волшебную свирель.

Сплетаются в терцеты бойко строчки -
сегодня для стихов я знаю цель,
не дам тебе и часа я отсрочки!