Сверхчеловеки мудростью кичатся. М. Арцыбашеву

Сверхчеловеки мудростью кичатся,
Им ближе Ницше, а не русский дух.
Красивостью не стоит увлекаться,
В Аид влечёт она, поверьте, добрый друг…

Я называю злом и то, что мнится,
В обёртку сверхдуховности вплести.
Ужели это, добрый друг, не снится,
Ужели не вольны Вы возрасти?

Поймите, Санин - вовсе не Печорин,
Не стоит он такой большой чести.
Он сверху и донизу иллюзорен,
И до Печорина ему расти, расти...

А Санин, чем прельщает Вас? Речами?
Красивостью, бунтарством лёгких строк?
Но он - чужой. Поверьте он отнюдь не с нами,
Он - пустоцвет, и вовсе он не бог...

Свободой нравов Души губит Санин,
Поймите, он - чужак! Не вижу в нём добра.
А без добра, без милосердья - всё темнеет,
Всё Ницшеанство - блеф и мишура...

Так чем же Санин, Вас, мой друг, прельщает?
Тем, что порок столь притягателен на вид?
Он Души нежные играя растлевает,
Его "красивость" за версту разит...

Сверхчеловеки мудростью кичатся,
Им ближе Ницше, а не русский дух.
Красивостью не стоит увлекаться,
В Аид влечёт она, поверьте, добрый друг…


Стихотворение — шедевр гражданской и философской лирики, где поэтическая форма становится оружием идей. Его ценность в:
Остроте и смелости темы:
Прямое столкновение ницшеанства с традиционными русскими ценностями, поданное как духовный приговор.
Мастерстве формы:
Агрессивный ритм, кольцевая композиция, анафора и экспрессивная лексика создают эффект поэтического трибунала.
Универсальности конфликта:
Борьба между красотой и добром, свободой и нравственностью — вечный сюжет, актуальный для любого общества.
Литературной глубине:
Критика Санина и Печорина не просто литературоведение, а мировоззренческий акт, высвобождающий этический потенциал классики.
Это стихотворение — не просто текст, а духовный манифест, написанный с виртуозным владением формой. Оно сочетает полемическую страсть с философской глубиной, а ритмическая мощь и образная экспрессия делают его запоминающимся актом сопротивления чуждым идеологиям.