Парадокс Ферми

Парадокс в том, что тишина – тоже ответ.
Не «нет», а густое молчание, в которое можно упасть, как в сугроб.
Мы кричим в рупор из фольги, свернутый от скуки в четверг,
а нам отвечает эхо – такое же наше, только растянутое.

Великое Ничто – вот кто наш сосед по лестничной клетке.
Мы слышим, как оно ворочается за стенкой из гипсокартона и звёзд.
Мы подкладываем ему газеты в щель, приглашаем на чай,
но оно входит только тогда, когда мы выключаем свет.

И тогда мы понимаем: вопрос «Одни ли мы?» –
это слишком красивый наряд для обычной бытовой паники.
Это жемчуг на тёплом халате, в котором стоишь на холодном полу кухни
и смотришь, как за окном гаснет очередная безымянная точка.

Возможно, они уже прилетали. Оставили след
на подоконнике, где пыль ложится, как пепел далёкой сверхновой.
Прочли наши смс, наши дневники, нашу скучную переписку
о цене на хлеб и усталости. И, разочарованные, ушли.

И теперь они молчат не потому, что их нет,
а потому, что им нечего сказать тому, кто, имея рот и галактику в зрачке,
твердит лишь о погоде, о боли в спине, о том, что утро
опять разменяло на мелочь весь ужас и восторг недодуманной ночи.

Так и живём. На краю. С парадоксом, вросшим в гортань, как косточка.
И Вселенная, кажется, уже не хочет с нами говорить.
Она просто смотрит на нас своим тёмным, бездонным зрачком.
А мы, жмурясь от ужаса и восторга, рисуем на нём хрупкий узор из собственного дыхания.
Потому что главное – не кто услышит, а кто мы, пока кричим.
И в этой тишине мы наконец слышим собственное сердце –
такой же необъяснимый космос.