Поздним зимним вечером

А за окном мороз. Стемнело. И синий иней на домах и на деревьях, на скамьях. Земля совсем заледенела, как рубль новый заблестела... И, будто в праздник новогодний, поют под ветром провода. Антенн иголки в никуда устремлены, торчат, как стрелы. Их пики вовсе не видны средь облаков заиндевелых. Зима пришла. Стоят в исподнем кусты, деревья... Словно сводня, над ними полная луна - сияет, но, увы, не греет. Не хочет. Или не умеет... Забот других она полна. Над всеми властвует она, - царица, от заката до рассвета. Шлёт с высоты свои приветы всем, кто скучает в тишине, кто одинок, грустит во тьме, рыдает кто от неуспехов. Всем тем, кто брошен, позабыт иль горем, как ножом, убит. Кому в сей вечер не до смеха, в ком жизнь не жизнь, а только эхо.
  Для всех романтиков влюблённых звёзд мириады зажигает, пути- дороги освещает. Чтоб средь берёз, дубов и клёнов они гуляли, вдохновлённо читали наизусть стихи. О дружбе нежной и любви, которой все, во всей Вселенной, покорны - и богач, и бедный, и господин, и раб смиренный, безгрешный и в ком есть грехи.
  На город серебристый полог, красив, но холоден и колок, опущен кем - то с высоты. И мысли девственно чисты. И зимней этой красоты у каждого в груди осколок, ненужный охлаждает пыл. Чтобы "делов" не натворил красот всех этих наблюдатель. Я, словно золотоискатель, брожу среди снегов неспешно. Порою, ветер безутешно завоет, вдруг, вспугнув неспящих. Но, что мне ветер! Снег хрустящий в ночи сияет безмятежно под этой страстною луной.  Я, вспарываю снег ногой, след оставляя за собой. След в след пурга идёт за мной. И тает след во тьме безбрежной. Как будто этой ночью снежной, такой чарующей и лунной, меня - скиталицы безумной - в морозной этой тишине в помине не было и нет. Но, я была! И не во сне.
  Сама с собой наедине бродила я, бросая тени на все четыре стороны, - от фонарей и от луны. И от окон в домах, горящих в квартирах, по ночам неспящих - причин тому не сосчитать - кому луна мешает спать, кого проблемы одолели, виски осыпав серебром и подружив со средством бром... Бушуют в ком - то волны страсти, ни дню, ни ночи не подвластны, они бурлят, кипят, как магма. А после, кто - то станет мамой...
Кого - то посетила Муза. А кто - то нянчит карапуза, который выспался до срока и вот - сорока белобока вновь варит кашу своим деткам, сидящим на холодных ветках - сготовит и раздаст тот час. А кто не спит, тому не даст.
  Есть прелесть в поздних вечерах, особая - в морозных, зимних. Мороз становится, вдруг, видим и ощутим, как снег в руках. Но, только на щеках, губах и на немеющих, вдруг, пальцах, бредущих по зиме скитальцев.
Романтиков сибирских зим. Им этот драйв необходим, чтоб жизнь не остывала в суе, в тепле, покое и мольбах, под пенье чьё - то "аллилуйя". Испытывая стыд иль страх, с гримасой скуки на устах.
  В стабильности такой мой крах.  И мне - такое вот -  не надо. С  собой такой и мне нет слада. Я не люблю сверлящих взглядов, глядящих с завистью мне вслед, кусающих мой силуэт, как маленькая Моська злая... Я - поэт. И я - живая.
Я - торнадо! Я - эпицентр всех стихий. Чтоб от эмоций не взорваться приходится мне охлаждаться, бросая суть свою в снега. И этим  чудом наслаждаться. И понимать - есть в жизни счастье. И, словно заново рождаться. От счастья плакать и смеяться...
И строки чувственно слагать.

30.11.2025.