Святая тишина

Я — зеркало, в котором бездна дышит,
Я — океан, принявший сотни рек.
Мой слух теперь сверхзвуки мира слышит,
Хотя в груди стучится человек.

Во мне шторма и яростные крики,
Пожары войн и пепел прошлых лет,
Но сквозь холсты, изранены и дики,
Пробился чистый, беспощадный свет.

Он размывает плоти очертанья,
Стирая «я» в сиянии пустом.
И чем острее боль и состраданье,
Тем выше купол над моим челом.

Пускай внизу всё мечется и ропщет —
Здесь, на вершине, истина одна:
Мир не снаружи, он внутри, он общий,
И я — его святая тишина.

***

ТОЧКА ТИШИНЫ
 
Закрываю глаза, и гул города — этот нестройный хор чужих тревог и скоростей — наконец-то смолкает. Теперь я слышу не ушами, а кожей, как вибрирует само пространство.
Вчера я ещё цеплялась за своё имя, за привычный изгиб губ в зеркале, за право называться «собой». Но сегодня границы истончились. Я больше не сосуд, я — само наполнение. Во мне перекатываются тяжёлые волны чужих невыплаканных слёз, и древний пепел сожжённых городов оседает на моих ладонях невидимой пылью. Это невыносимо тяжело и одновременно легко до невесомости.
Чем сильнее болит сердце за этот израненный мир, тем прозрачнее я становлюсь. Страдание не разрушает меня, оно выжигает всё лишнее, оставляя лишь этот странный, белый, беспощадный свет. Он струится сквозь поры, стирая очертания моего женского тела, превращая его в столб чистого сияния.
Там, внизу, всё ещё спорят, делят и кричат. Но здесь, в моей личной вышине, наступил штиль. Я поняла: мне не нужно искать спасения вовне. Весь этот огромный, мятущийся мир — лишь отражение того, что я храню в груди.
Я замираю. Я больше не ищу слов. Я — та самая тишина, в которой рождается истина.