Посвящение Александру Римскому

В восторге Рим и пиршество творит.
Максимиан победу торжествует.
Богов своих языческих  холит. 
Построил капище, теперь вовсю ликует. 

И слуги громко в барабаны бьют.
И жертву принести всех призывают.
Трибун Тивериан поднялся, грозный шут.
И огласил,народ и войско, все того желают.   

И только Александр возразил.
Не бог, а бес сегодня вами правит.
И жертвы ваши блудны,
Исказил ваш бог вам души.

Нам надо славить Господа Пречистого в веках. 
Ведь Он за нас пошел на подвиг,
Смертью смерть поправ,
Воскрес из мертвых в вечной славе.

Безумец, что ты говоришь...
Молчать тебе повелеваю.
Одумайся, ведь молод ты и, что творишь.
Получишь почести и злато, возжелаю,

Ты будешь первым среди всех, поверь. 
И сотвори, ты, жертву, не противься.
Тогда ты в Риме будешь вхож в любую дверь.
Я время на раздумье дам и ты смиришься.

Не буду я смиряться никогда.
Не оскверню я жертвой свои руки.
Ушел к себе в жилище не спеша.
Молился долго он, испытывая муки.

Уснул потом. а Ангел в дом вошел,
Уста открыл, молитва к Господу пошла святая.
Мужайся, Александр, тихо прошептал.
Сейчас придут к тебе, страдая,

Ты, думай, что твой час пришел. 
На подвиг, ты, пошел все это зная.
Господь в сей час к тебе вошел,
И  Он сей час тебя благословляет.
   

Проснулся, встал, псалом Давиду пел,
Из дому вышел подвигу навстречу.
У врат стояли воины с колчаном стрел.
Его увидев, пали ниц, как будто в сечу.

А он тихонько их всех вопросил...
Чем вы напуганы и страх в себя нагнали?
Чем вы напуганы в столь грозный миг?
И почему на землю пали?

Лицо твое, как молния, сияло, господин.
Нимб вкруг главы сверкал, переливался.
Ты был прекрасен, хоть стоял один.
И звон победы над тобой раздался.
 
Мы испугались грех вдруг сотворить.
Что ноги наши подкосились, мы упали. 
Творите, что дано вам совершить,
Свяжите и к царю ведите, как сказали. 

Дано пред Господом мне подвиг совершить
И нет во мне ни страха, ни печали.
Сказав сие, молитву стал творить.
И стал вершить молитву, Бога славить.

Трибун вошел и в грозной позе встал.
Тут слуги, испугавшись, в ноги пали.
Ну, где же жертва? Час ее настал.
Сначала мы его казним, управимся едва ли?

Мучилищное древо здесь стоит.
И Александра на него подняли.
Стянули  руки, крепко стали бить,
Железными ногтями тело рвали.

Святой молчал, молитву стал творить
А воины при пытках тех стенали.
Он Богу лишь молился, хочешь  жить...
Так отрекись, кричали, хохотали.

Он шел, за ним народ тянулся.
Кто с пониманьем, верой, кто во зле.
А Александр мягко улыбнулся.
И речь сказал... живете вы во тьме.

Мой Бог терпел людские истязанья,
Он претерпел распятие и смерть.
Мой Бог воскрес и в этом правда знанья. 
И это истина и наша твердь. 

Пилипия, мать Александра дома почивала.
Господень Ангел появился, в этом суть.
Велел ей скоро встать, снять покрывало.
Собраться быстро и пуститься в путь.

И он поведал ей, что с ним случилось,
Тебе придется хоронить  и в  этом суть.
Ты мать, тебе одной открылось,
Молитвою своею укрась его последний путь.

Она покорно собралась в дорогу,
Пошла скорбя и радуясь тому,
Что сын избранник Божий и мужаясь, строго
Воспряла духом, смерть за Христа дарована ему.

Лишь в Катаргене мать его догнала.
Взглянула в чистые глаза, родной, ты мой.
Сыночка взглядом добрым поддержала
А вслух произнесла, мой дорогой.

Идут, кругом жара и воздух раскаленный,
Глоток воды хоть глотку промочить.
Воды не видно, жажда во вселенной. 
Конвой солдат остановился, пить, хотим мы пить.

Тут Александр к Богу обратился,
Молился он и Господа просил,
Чтобы источник жизни здесь пробился.
Родник забил и жажду утолил.

Идут дорогой вновь они далекой,
Их путь от Рима в Византию, нет уж сил.
Взмолился Александр синеокий.
Господень Ангел рядом и добавил сил.

И вот солдатам тут же приказали
Кипящим маслом спину всю облить.
Сосуд разбился, капли вытекали,
Не тронув же спины, орешина скорбит.

Она стояла тут же, у дороги.
Свидетелем осталась на века.
Благословенно древо дорогое,
Что видело страдания сполна.

Палач все чудо лицезрея,
Прозрел и не хотел казнить.
Но Александр ликом пламенея,
Сказал, что грех не твой и должен, ты, меня убить.

Меч опустился и глава святая
Скатилась, все свершилось тут,
Окончились страданья , жизнь земная 
Прекратилась, на небесах он свой нашел приют.

Мучители и хоронить его не стали.
А просто тело бросили в реку.
Четыре пса его достали, охраняли
И ждали мать его, она пришла к реке, песку,


Его обмыли, маслом умастили,
И схоронили сына у реки.
И волны Еригона застонали.
Теперь страданья стали  далеки.

Мать к подвигу вела и это свято.
И муки горькие пришлось перетерпеть.
Он пострадал за Господа, что свято.
И радость светлая, об этом не жалеть.

Как много лет с тех пор прошло, промчалось время,
Но подвиг христианский не рушим.
Сегодня, вспоминая твою веру,
Тебе поем, молитву совершим.

В России от тебя такой далекой
Деревня есть, ну, чисто благодать.
Ченцово наше, в нем стоит высокий
Храм Александра Римского, твоя в нем стать.

Он так красив и также очень стоек.
Служил, не закрываясь никогда.
И в храме сем висят старинные иконы,
И славят Господа всегда.

Его красоты не земные.
Ты в нем, а мы к тебе идем.
Здесь литургию Лавр вел и ныне
Твоих молитв покорно просим, ждем.

Ты, попроси за грешников, Господь услышит
И примет покаянье и наш страх.
В Ченцово паства прославляя слышит
Твои молитвы за нас, грешных, в небесах.