Сказание о рыбаке и рыбке

Раз жил старик, у синего, у моря,
Не слабо старче жил,
как говорят, не хило!
Ну, в общем, жил себе,
и с горя не тужил!
Имел он бабу, что старухой звали,
немолодую, лет так 28-мь,
ну а поскольку сил еще хватало,
имел он часто, ну когда захочет.
Машин стиральных, типа Bosh иль Siemens,
В деревню никогда не завозили,
и потому стирали всё в лохани-
на Riga иль опять-таки на Wyatka
Раз как-то утром, с бодуна большого,
он к морю вышел, так за скуки ради,
а чтоб старуха сильно не ворчала,
закинул невод он, во сине море.
Чтоб дольше время попусту не тратить,
минут с 600-т решил он покемарить,
а чтобы невод в наглую не сперли,
к себе его он подтащил немного,
ну, так сказать, на  случай, на пожарный.
Вдруг видит старче – что-то в сетке блещет,
и как вот есть пылает золотишком,
возможно, тянет аж по три девятки.
«Так, видно глюки грезятся с похмелья,
 иль, может, белка прыгнула на плечи» –
подумал старче и глаза зажмурил.
Потом, чуть ветерочком освеженный,
решил глазенки приоткрыть немного,
чтоб убедится в трезвости рассудка.
Он видит точно, злато в сетке блещет,
да и не просто – рыбка золотая,
 и что-то голосом ему своим вещает.
«Чё надо, килька?» – к ней он обратился,
«не видишь что ли, плохо человеку,
нет, чтоб пивка, бутылок 5-ть подкинуть,
чтоб разговор мы нас осуществили».
«Какое ж пиво ты предпочитаешь?»-
услышал старче, вздрогнув от испуга.
«А чё тут думать, подгони-ка Хёльстен,
тогда продолжим, ежели захочешь!»
Лишь только молвил, 5-ть бутылок пива
 пред ним, одна к одной, расположились,
блестя на солнце влажными боками.
« Вот это дело, подожди минутку,
на грудь приму бутылочку - другую,
здоровье, стало быть, слегка поправлю,
тогда и скажешь, мне  свое ты слово».
Секунд за 30-ть, все бутылки выпив,
он снова к рыбке взором обратился.
«Ну, что ж, с пивком не оплошала вроде,
 готов тебя теперь послушать право».
Взмолилась рыбка – «Отпусти ты старче,
меня опять домой, во сине море,
любое дело для тебя исполню».
«Ну что ты, право, бизнес все да бизнес,
ужель совсем я бессердечный, что-ли,
гуляй рыбешка, веселись на море,
да иногда заглядывай на пиво,
быть может помогу, чем буду в силах».
Довольный тем, что подсобил рыбешке,
свернул он невод и побрел до дому.
знать дело было к самому обеду.
Подходит к хате – бабка на пороге,
Ну, та, которой уж под 28-мь.
«Ты где, Приблуда, шастал спозаранку?»-
кричит старуха, вся слюною брызжа.
«Чем пялить зенки в аккурат на море,
помог обед бы лучше приготовить, ну
там воды фильтрованной доставить
иль плитку Bosh заправить керосином».
«Ты не кричи, старуха, на больного,
не помнишь как гуляли накануне,
сама вон оклемалась только-только,
а все туда же – норовишь построить».
 «Ну да, больная я, после гулянки,
сушняк замучил, нет терпенья боле,
ты, я то вижу, вроде как огурчик,
ответь мне прямо, где здоровье правил?»
 «Помог вон рыбке, та дела мне пива,
как литр выпил - сразу полегчаю.
 « Ах ты, паскуда,- взвизгнула старушка,-
«всё пиво выпил, ну а мне ни капли,
видать, ты хочешь, чтобы околела,
ну а себе, известно, молодуху,
быть  может  присмотрел уже, котяра!
Немедленно ступай обратно к морю,
и рыбке закажи бочонок пива-
желательно, из Чехии, доставить!»
Что делать, право, жизнь в семье не сахар,
пошел старик обратно к синю морю,
покликал рыбку, та уже смекнула,
что и старухе надобно леченье,
минут за пять оформила поляну.
Бочонок чешского по центру расположен,
закуски всякой, что ни пожелаешь.
и крекеры там есть, и есть колбасы,
лишь только воблы вяленой не видно-
знать рыбке в лом таскать на стол соседей.
 «Другое дело!» – взвизгнула старуха,
припав к бочонку жадными губами,
и половину враз опорожнила.
Чуть отдышавшись, съев кусок колбаски,
так весом с килограмчика четыре,
с речами вежливыми к старче обратилась.
-« Ты чё задумался? Хлебника  на халяву,
не видишь что-ли, как искрится пена,
струей бежит с прохладного бочонка».
Старик попристальнее глянул на старуху –
или шуткует, иль взаправду молвит
и предлагает пива опрокинуть,
но лишь чуть-чуть, черпак, ну два, не больше.
Не в силах устоять пред искушением,
к себе бочонок он слегка подвинул
и взяв черпак, наполнил пивом пенным.
Надолго, правда, пива не хватало,
ну что такое - маленький бочонок,
 на 200 литров - так опохмелиться,
ну, к ужину, возможно, что и хватит.
К тому ж, как водится, до пива нужно водки,
чтоб денежки не уплыли на ветер,
а по сему загул не получился.
 Опять старик остался виноватым,
бранит старуха, топая ногою!
«Ступай придурок к кильке златоперой,
пущай накатит ящик Абсолюта
да и закусочку тебе разнообразит,
по мне, так и ирисочки довольно»!
Старик задумался, бредя до синя моря,
в мозгу перебирая варианты:
как разрешить проблему, чтоб не бегать,
а за столом посиживать спокойно?
 Коль дурака отправить за бутылкой,
так одну и принесет зараза,
и так и так два раза бегать надо.
Сколь ни возьми – еще бежать придется!
Старик потопал до водички синей,
а рыбка уже снова расстаралась!
Как по заказу – ящик Абсолюта,
к тому же он на 60-т бутылок,
закуска обновилась, и ириска,
что для старухи, тоже появилась.
Старик от изумленья  чуть не крякнул,
но все же усильем воли устоявши,
он рыбке до земли поклон отвесил,
сказал мерси и восвояси отбыл.
Пришел до бабы, чтобы отчитаться,
а та вовсю гуляет на поляне.
С пяток бутылок водки опрокинув,
вновь гонит его с новым порученьем!
 «Метнись оленем до своей салаки,
пускай двух мачо мне подгонит мигом,
пора бы оттянуться, да по полной,
а ты бы поучился, на нас глядя,
ведь ни хрена не смыслишь в смысле секса,
все по старинке норовишь обстряпать!»
Старик ни слова не сказал старухе,
и вновь пошел тропой до синя моря,
но только от стыда алея краской.
Придя до моря, он покликал рыбку,
Чтоб та исполнила старухины причуды.
«Ну, что ж, коли на то твоё желанье,
пускай старуха с мачо развлечется,
быть может, прыти несколько убавит,
а то ведь  утомила, спасу нету».
Старик, чтобы печаль не грызла сердце,
решил стопарик водки опрокинуть,
закуски, благо было очень много.
Старуха ж, водки вдоволь, накачавшись,
 напропалую развлекалась с мачо,
плевав на остальных с высокой башни.
Старик же, глядя на такие манси,
на грудь еще стаканчик опрокинул,
и огурцом, похрумкивая свежим,
пошел до рыбки, что плескалась в море.
«Послушай, рыбка, есть такая тема,
ты, как я вижу, баба при понятьях,
и разумеешь, что для счастья надо,
и не перечишь, ежели что не вышло.
Пришла на ум такая мне мыслишка,
закинь ты эту б… на дикий остров,
двух этих мачо с ней туда же сбагри,
пускай живут совместно, как захочат.
Лишь только от меня чтобы подальше,
глаза б вовек не видели срамницу!»
«Ну, коль желаешь, сделаю услугу,
отправлю их до острова - атолла»
чтоб ни одна собака, ни сыскала,
но только не проси прислать обратно,
а то старуха в корень оборзела,
сама не знает, что еще ей надо».
И в миг старуха с мачо испарились,
и с ними вместе все слады загула.
Старик же, духом сразу воссиявши,
к рыбешке с речью новой обратился.
«Скажи мне честно, жаброй не виляя –
пойдешь ко мне хозяйкой на подворье?
Запала ты мне в душу, Златопёрка,
не знаю, как и жить, коли откажешь».
В ответ рыбешка плавником махнула,
водой, плеснув, в девицу обратилась,
и с хитрецой  взглянула на мужчину,
что с изумлением варежку разинул.
«Ну что застыл, как будто бы полено,
иль может, с девушкой ни разу не встречался,
так ты не бойся, я же не акула,
 кусать не буду, только при интиме,
и то, коли, желанье твое будет,
так что давай, доставь мне наслажденье»!
С тех пор и зажили они,
 семьей счастливой,
другим на зависть, в мире и согласье,
поняв, что на земле для счастья надо.