Уйти из Юколы

*
Не призраки прошлого сном Годунова,
Не предки, встающие снова и снова,
О нет, привиденья грядущего дня –
Владельцы земли отчуждают меня.
По часу, по слову, по стертым кварталам,
Им города мало и воздуха мало.
О, как же ты вырос, мой маленький лемминг,
Как быстро сгрызаешь прошедшее время…
Как будто мы с ними отдельной породы
И год восходящий не следует году,
Священной коровы не пьет молоко.
Но что им до наших настольных богов,
Их мир пуповиной уткнулся в розетку.
Зачем им моя одиночная клетка?
Как будто бы завтра не строить свою,
Не к небу взывать на краю.

*
День бессвязных происшествий,
Игнорируемых мной.
Настроенье против шерсти
И к прекрасному спиной.

Слишком много позитива
Излучал осенний тлен,
И такая перспектива
Неполезна, как рентген.

У прохожих стерты лица,
Каждый светится, как гриб.
Это в них душа искрится,
Синим пламенем горит.

Излучает даже кошка,
Но спокойнее куда,
Божьей радости немножко
У Комсомольского пруда.

*
Я говорю с собой из прошлого,
Из будущего говорю,
Предупреждаю по-хорошему –
А то смотри.
Ну и смотрю.

Как надо слушать голос разума,
Уже инструкцию пишу.
Не прочитавшая ни разу их,
Последний раз предупрежу.

Нет, нету силы в предсказаниях,
А если есть, совсем не та.
Судьба исполнит все желания,
Но не твои и не тогда.

*
Так и есть, олимпийские игры.
Игры в бисер, не надо быть строгим.
Но в соперниках музы и боги
И стихии любого калибра.

Сколько сломано жизней и копий…
Но еще табуретка с веревкой.
Лучше сразу и водка, и опий.
То же самое без нервотрепки.

Там написано кровью: «Почаще
Приземляйся, ты меньше чем зритель».
Но однажды стоял у причастья
И стихами кропил небожитель.

*
Сижу в компании теней,
Табак потягиваю дымный.
Забытый обществом людей,
Здесь ритуал проходит чинно.

Мы вспоминаем времена,
Когда желанья рвали жилы.
О, наша комната полна!
О, мы живей, чем были живы!

Позвольте, дорогой милорд,
Подлить особенной цикуты?
Мы все же выросли из шорт,
Не тратим попусту минуты.

Я наконец-то вам скажу,
Что, и выклевывая печень,
Вы в розу превращали жуть.
Что мне оправдываться нечем.

Что ничего не просто так,
И если звук имеет ценность,
Мы были собраны в кулак
Пробить безвыходную бренность.

Какая разница куда!
Хотя об этом можно спорить.
Не прекращайте никогда,
Не ставьте точку в разговоре.

Мы наконец-то говорим,
Когда сгнила во рту заглушка.
Мы научились видеть Рим.
И сострадать. И даже слушать.

*
Изъязвление стен начиналось без нас,
Прогнивали под тонкой прослойкой
В белопудренной извести костный каркас
И несущие мышцы постройки.

В роковой, в совершенно случайный момент
Породило движение мыши
Неожиданный, прямо сказать, прецедент.
Воскорбим и на сифилис спишем.

До сих пор этот в кепке прораб все равно
За царя и попа отвечает,
Что работает славно эффект домино,
Если каждый кирпич отдыхает.

Умудренные смертью и жизнью лежим,
Разбирая завал по костяшкам, –
И в теории будущей все устоим.
Теоретику с мертвым не страшно.

*
Когда, заглядывая в окна,
Ты пролетал над спящим городом,
Земля безлюдная промокла
И было ветрено и холодно.

Никто не предложил согреться,
Быть может, даже загоститься.
Дозорному открылось: птица
Туманом поднята бесплотная.

Что знать могли о мере бедствий,
Улыбке ангела печальной?
Мы заговаривали шепотом
И в колыбелях боль качали.

*
Горько-сладкое время тумана,
Порожденье зимы с ноябрем.
Утоленное «поздно» и «рано» –
И ничто, задышавшее в нем.

Мир химеры рождает химеру,
Многодетна бесплодная мать.
Все мертво – оскверненье безмерно.
Все мертво – ни к чему умирать.

Привиденье читает скелету
Унесенной эпохи стихи,
Мимолетность печали поэта
Поднимая до звездной тоски.

Развернули слепцы горизонты:
Посмотри на незримое вдаль.
И бескровные пьют из аорты:
«Что ты знаешь про нашу печаль?»

Многорукие Шивы желаний
Протянули ладони богов.
И в тумане, волшебном тумане –
Никого, никого, никого.

*
Тебе себе во все века
Подробно карту нарисую.
Чтоб потерявший отыскал,
Чтоб во вселенную пустую
Не отправлялись поезда
И не стояла «В никуда»
Строка косая на конверте –
Равно «прочтете после смерти»…
Все ж отвечайте иногда.
Двум точкам многого не надо:
Координаты и прямая
И поле чистое без края
Наутро после снегопада.

Кто был, кто есть, кто будет – вместе
На карте с каждым по соседству,
И мнимым цифрам наконец-то
Найдется дело интересней.
Но адрес и почтовый ящик
Здесь называют настоящий.
Не нужен зуммер в телефоне,
Мы друг у друга на ладони.
И в письмах, в общем, смысла нет…
Но можно же сказать «Привет!»,
Пока «Титаник» вечный тонет
И разливают звезды свет.


Мозаика

если бы иллюзии не разбивались вдребезги
не подбирали художники разлетевшиеся осколки ради невиданных жизнью картин
не вливали голубую кровь в ее сведенный судорогой рот и перерезанные вены
оставляя задохнувшейся вечным разложением плоти свое дыхание
не поливали моими слезами уходящую за горизонт долину смерти
что бы мы о ней знали
кроме двух дат на могильной плите и горсти разноцветных стекляшек между ними

*
на жарком берегу перебираешь пальцами песок
что мы значили для тебя
обламывающий нас спокоен
как море в июле забывшее ветер
у тебя вырастет много пальцев из множества рук
хорошо что ничего
слова могли бы поднять волны
лето слишком короткая вечность для жалости
завтра никто не будет ждать на волнорезе
я протягиваю руку и закрываю размытый силуэт от солнца
не так уж трудно быть богом в июле
теперь там никого нет


Уйти из Юколы

вся бесконечность мала перед вселенной нерожденного
их бог в которого никто не поверит
в чьи черные ямы зрачков не заглянут гробокопатели
бог упущенного
когда-то мы его потеряли

но мама позволила папе
один удачливый сперматозоид успел передать все лучшие пожелания и приветы
слишком большие для благодарности
и смерть вручила победителям свой переходящий кубок

*
большинство дверей ведущих к счастью оказалось нарисованным на стене
а счастье это бежать по длинному коридору к выходу по пути дергая каждую за ручку
там будет свет
если конечно не выбежишь ночью
тогда это будет лампочка над входом в гостиницу

*
третью ночь чтобы никого не встретить выхожу за полчаса до комендантского
все время у стадиона начинается дождь
и попадается собака выгуливающая кого-то в шлепанцах
уже приходится кивать как знакомым
здравствуйте человек дождя
и это они мне

*
они незаметно перестают со мной разговаривать
открывать выпавшую книгу на нужной строчке
писать счастливый номер на билете
пригонять аварийный трамвай к остановке посередине ночи
подбрасывать хорошую идею доплыть до корабля на горизонте
ну да теперь я могу сказать что это была не очень хорошая идея

*
дерево спасавшее от солнца
качается перед домом теряя веселые листья с памятью звонкого лета
нежность укрывшая мир упала с черных веток
и тянут скелеты руки в лицо дотягиваясь до окон
ну же небо насыпь им костной муки на плечи пережить бестелесную легкость ноября
слишком тощее одеяло для мертвого сна в комнате куда всю ночь смотрят звезды

*
где моя жизнь если спросить у качающихся на ветру пустых гнезд они ответят
разве не об этом мы кричали тебе еще тяжелые от крыльев
в январе они снова наполнятся воронами и начнут ту же песню
мы с ветром молчим о поваленных деревьях под окном
пусть верят в возвращение

*
я нашла тот дом в котором ты никогда не жил
город который тебя не помнил
а скамейку где мы сидели обнявшись
ее там не было

на твое имя откликнулся другой
это больше не имело значения
в жизни где мы разминулись
так же падали под ноги листья
уличный музыкант играл песню про нас
в которой теперь были другие слова
я шла по твоим следам
рядом с тобой
и тени идущих навстречу раскланивались с нашими тенями

*
на город падал снег
на повисшем полотне можно было нарисовать белую ворону
тот кто прислал на помощь ангелов и решил похоронить нас под свадебными цветами
знал что они должны быть холодными
и что это будет красиво
мы бы так ему и сказали
но из окна не было видно ничего кроме монолитной стены

*
солнце мое спустилось с горы чтобы сиять незрячим
туда где сковал холод ночи их веки и губы
где вечный мрак течет смолой в жилах мертвецов
ушло за берега Стикса напоить светом чужие земли
когда мы ложились думая что оно вернется
когда мы проснулись река мертвых текла у порога

*
кроили мне платье на рассвете
было оно голубым
шили мне платье в майский полдень
было оно зеленым
примеряли мое платье на закате
было оно алым
принесла его ночь и укутала

*
кто ты чего тебе надо
ты смотришь как смотрят на нищего у которого есть что отобрать
и уходишь обманутая
но не так как я
ты снова придешь другой и мы не узнаем друг друга
но у меня этого нет
однажды ты опоздала тебе было жаль
но не так как мне
смерть в глазах твоих
в моих ты
все это у тебя уже есть


Ветер

весеннее поле задохнулось от цветов
не спрашивай откуда алый цвет у маков
в жирной земле много ответов
дыши чтобы не помнить
не помни чтобы жить
когда я дошла до конца они облетели

*
неожиданно порыв ветра толкнул его в спину
стеклянная банка выскользнула из рук и разбилась
пойманные мгновения вспорхнули над землей легко рассыпаясь на снежинки
именно в этот момент он понял как прекрасна была жизнь
нелепо взмахнул руками и точно сокрушенное стихией дерево
на самом деле больше похожее на свалившийся с каруцы мешок картошки
упал на снег исполнив все желания

*
я когда-то была невестой…
вечность назад я проезжал здесь верхом…
я был кузнецом в нашей деревне и подковал эту лошадь…
я был дровосеком и однажды замерз в снегу не проснувшись…
отпрянувшие от убийцы деревья молчали пытаясь спрятаться друг за друга
пока бывший духовником отпускал в последний раз грехи сохранившим память
и огонь от горящих домов приближался к лесу оставляя после себя черную землю

*
мы открывали друг друга и не могли прочитать
мы забыли древний язык
мы были книгами погибшей библиотеки
золой написано мое имя
твое пеплом

ветер пересмеял наши молитвы
солнце высушило страницы слез
бог огня
прими наши песни

*
подними меня так высоко
чтобы могли глаза пересчитать звезды
как песчинки в песочных часах не считая
видеть как течет время вверх и вниз не рассыпаясь
как спящая ракушка на берегу хранит все океаны мира не разливая
чтобы знало все скрытое сердце не разбиваясь
ибо не разбить точку вместившую вселенную
и не найти ей границ ни во временах ни в пространствах

*
еще одну бутылочку Клейна для спокойного сна
и не забудьте перевести часы
нам вернули украденный весной час лучшего времени суток

*
если хочешь убедиться что ничего не проходит
посмотри на старую фотографию
ей сто семьдесят пять лет а ты их всех помнишь
мальчишки твоего двора вечного как Рим
единственный провал руки варвара добравшиеся до фотохромной раскраски
никто из знакомых парней не носил зеленые штаны
даже в возрасте трехколесных велосипедов

что же варвары тоже никуда не денутся
просто на наших документальных снимках у всех будет по запасному набору пальцев
для лучшего записывания действительности

*
засохший кленовый лист в старом учебнике
самая длинная осень
самое ненужное знание

*
всего одну картину написал снегопад
и продержалась она до утра
но это было утро утраты

серые глаза унесли ее и смотрят даже ослепшими
когда и они умрут
последняя пленница укроет им веки снегом и медом –
лунным золотом и белым цветом покоя
и это будет время обретения

*
если во вселенной ничему не пропасть куда уплывают сны
я твой сон господи последняя часть таянье снега у пробужденья весны
никто не проснется не упадет волчок вместо сугроба плещется океан
господи скажет повернись на бочок время закончилось извини за обман

эти бескрайние эти миры во сне мы же их строили ты же в них забредал
господи скажет мой сон ты перечишь мне видишь волчок не падает я запускал
ну просыпайся в самый последний раз будешь смотреть со мною добавишь сил
помнишь рыбу жарили пеленгас вот извини отвлекся недосолил