Судьба
Чтоб Судьбы направляла бег.
Не ждал Олимп её святыни,
И не молил ей человек.
Там не царица в гордом платье
Вершила приговор веков,
Но три сестры в одном объятье
Плели узор из общих снов.
Единой троицей суровой,
Безликой, древней, как гранит,
Они прядут судьбы основу —
Их пряжа прошлое хранит.
Одна даёт начало нити,
Вторая вьёт её длину,
А третья ждёт в конце событий,
Чтоб ножом прервать струну.
Их звали Мойры. Их решенья
Страшился Зевс, не смел менять.
Три тени, три прикосновенья,
Чтоб жизнь отмерить и отнять.
***
Нить-Путь, понятно. Просто чёрточка,
Что две застывших даты делит врозь.
Судьбы каприз, нелепая отсрочка,
Где всё, что было, сбудется и сбылось.
Но почему, скажи, пред Мойрой строгой,
Что пряжу дней в руках своих пряла,
Сам Зевс, властитель, грозный и убогий,
Склонял главу, боясь её узла?
Он — бог, он — вечность, молний повелитель,
Ему ли знать людской ничтожный страх?
Он — победитель, он — небожитель,
Чей трон стоит на сломанных костях.
Но даже он, взирая с высоты,
В глазах старух, безмолвных и седых,
Читал свой рок, предел своей мечты,
И видел тлен в узорах золотых.
Он — бессмертный?
Оказалось, нет.
Не в смерти плоти суть его конца,
А в том, что нить, ведущая сквозь вечность,
Вдруг оборвётся волею Творца,
Чья власть над ним — немая бесконечность.
И станет Зевс лишь мифом, пылью, звуком,
Забытой сказкой в россыпи планет.
Вот почему он с трепетом и мукой
Смотрел на нить, что означала «нет».
***
Скажи, Хранитель, неужели
Тот мощный рёв, что отражён
Был Зевсом в яростной купели,
Теперь во мне, как тихий сон?
Неужто гром, что рвал высоты,
Что сотрясал небесный свод,
Сменил величие и ноты
На еле слышный сердца ход?
И в глубине моей, свернувшись,
Где бушевал когда-то шторм,
Дракончик, к нежности прильнувший,
Сопит, забыв про прежний корм?
И молвил тихо мой Хранитель,
С улыбкой глядя в полумрак:
«Он не уснул, о мой воитель,
Он просто сил набрался так.
Чтоб рёв его, пронзая время,
Не просто сотрясал эфир,
А нёс в себе иное бремя —
Твою любовь, твой новый мир».
Свидетельство о публикации №125112904167