На седьмом этаже Панфилов Евгений 1928

Там, где люди, кони и трамваи,
Где автомобили и кино -
Много зданий, поглядишь зевая,
Над панелью блеклой взнесено.

И в одном, меж небом и землею,
В этаже, взлетевшем на чердак,
Со своей двадцатилетнею женою
Проживает молодой чудак.

Он творит, строчит стихотворенья,
А она в затерянной тиши
Пересчитывает бережно поленья
И редакционные гроши.

Хорошо им на своем балконе
(Не балкон, а крыша) - точно с гор,
Гулкий город, словно на ладони,
И, как степь, размашистый простор.

Вот тяжелый мрачный Исаакий,
Крепостная бурая стена,
А налево, за мостом во мраке -
Выборгская сторона.

Хорошо им - воздух. В самом деле!
Только лягут рыхлые снега -
По квартире вьюги и метели,
Как в произведеньях Пильняка.

И балкон уже простая крыша,
И окошки, не окошки - щель
Заметает выше - выше
Бесконечная метель.

Хорошо им: не в ладах с плитою;
Даже в печку вглядываясь зло,
У печурки мечутся с едою,
От печурки требуют тепло.

Поневоле с января о даче
Замечтать придется молодым,
Если днями отовсюду скачет
Беспокойный дым...

Где трамваи и народ - толпою,
Где безделье мечется и труд -
Вот над этой взбалмошной землею
И мои знакомые живут.

("На седьмом этаже", стихи, 1928)