на заморском

Первое послание к Коринфянам апостола Павла.

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла ...



Откуда бы знать, что на свете почём,
и что мы словами к столу испечём,
пикник виртуальный затеем.
Кусок-то не лезет, вот в этом беда,
всё ближе зима, за окном холода,
куда нам без них, грамотеям.
А впрочем, какой грамотей из меня,
когда я забывчивей день ото дня,
всё реже дискуссии с мозгом
о чём-то высоком, о чём-то большом,
о девах, являющихся нагишом...
Пардон, это я на заморском.
Хотя и в заморском не слишком силён.
Подует - качнётся за форточкой клён,
не наш, но такой же красивый,
как были когда-то и в наших краях.
Но слово, давно потерпевшее крах,
тряхнёт поэтической ксивой -
Пиши, потихонечку пальцы морозь,
что вместе написано, выпьете врозь,
и каждому каждый - товарищ.
Увы, не любимый, любить не дано,
а лист, словно чек, улетевший на дно,
такой уже не отоваришь.
Просрочен? Ну, если не нужен, порви.
Зима, и огня не хватает в крови,
тем более тут, в загранице.
А что и почём в холода и зимой?
Откуда? Не вспомню я, боже ты мой,
и в этом готов повиниться.
Всего и осталось, что жить не по лжи.
Ещё варианты? Давай, предложи.
Бумаги хватило бы писчей
на жалобы - нынче болею и слёг,
для текста ноябрь - неплохой эпилог.
Но слово становится пищей
для домыслов и сетевых пикников.
Пикник виртуальный всегда был таков -
момент зарождения сладок,
а после - развитие, чувство плеча...
Но жизнь догорает быстрей, чем свеча,
и значит, в итоге - упадок.
И голос не тот, и замедлена речь,
всё пишешь, пытаешься предостеречь -
не надо, наступит усталость
и осточертеет морозный петит...
Любовь долготерпит, да вот не простит,
сказав - ничего не осталось.