Москва ювелирная

Хранитель, если честно, я приехала в Москву
Овца овцой, доверчиво, распахнуто,
Вплетая в косы веру в синеву,
Восторженно, наивно, бесприютно.

Москва от удивленья аж присела на мгновенье,
Взглянула строго, смерила с прищуром,
И принялась за дело с упоеньем,
Смешав восторг с асфальтом серым, хмурым.

Схомячила. Зубилом деревню выбила,
Смела солому с городских проспектов.
Отшкурила, чтоб кожа загрубела,
Отсеяв лепет детских диалектов.

Укрепила. Вбила стержень в позвоночник,
Размышлять научила меж бетонных сот.
Закалила, как клинок в горниле ночи,
Чтоб держать удар от всех мирских невзгод.

А после, отряхнув остатки пыли,
Ювелиру вручила, строго говоря:
«Смотри, какой материал добыли!
Бери, не мешкай! Ограняй! Твори!»

И он корпел, не зная сна и лени,
Снимая слой за слоем шелуху,
И видел блеск в изломах поколений,
И слышал в сердце музыку глухую.

И вот он, камень. Чистый, без изъяна.
Алмаз! Хоть в перстень царский, хоть в венец.
А в глубине его, светло и пьяно,
Сияет поле, дом и стук сердец.