Из книги Отеческие дали Вот снова я в Костеке Цикл

1

Как прекрасно все же тут:
Ивы радостно растут,
И курлычат журавли
Где-то рядом, не вдали.

Утки шорох в камышах,
Звон кузнечиков в ушах -
Ни оков, ни кутерьмы,
На рыбалке просто мы.

Ах, какая тишина!
Как она теперь нужна
В этой жизни непростой
Вместе с рыбкой золотой!

Славно так, что и слеза
Навернулась на глаза.
Не поймали не шиша,
Но рыбалка хороша!

Сердцу дышится легко,
И от рынка далеко,
От знакомых, от подруг,
От проблем, возникших вдруг.

Хорошо, что мой Костек
Пережил двадцатый век
И остался быть прудом
Так же, как и в веке том.

На меня, судьба, взгляни:
Здесь меня похорони,
Среди ивовых ветвей
Малой Родины моей.
 
2

Сама земля меня
На жизнь благословила
И подняла с улыбкой
Над собой,
Пока я рос
Она мне говорила:
- Носи меня в себе,
Да будет голос твой
Пронизан свежим ветром над аулом
И правдой
О потомственном труде,
Чтоб никогда
Надежда не уснула
И вера не покинула в беде,
Чтоб в радости
Ты помнил долг сыновний,
Чтоб знал:
Дорога к истине - борьба...
Я стал с тех пор
Исполнен силой кровной
Осознавая горда: ты - судьба.
 
3

На окраинах Костека
Бесконечен голос этот,
Он струит по небу песню,
О земле её сложив,
Это ивы неумолчно
Наполняют душу светом,
И звучит их нежный голос,
Словно зов моей души.
Это детство всколыхнулось,
Это юность пролетела,

Это зрелости прозренье
И любовь, что в нас жива.
Я с годами замечаю:
Как деревья, дышит тело,
И как тело человека
Дышат эти дерева.

Так живем одною болью
И единым, нежным звуком,
Мы сроднились в этой жизни
И душою, и листвой.
Это будет длиться вечно,
Разве может быть разлука
У одной единой - плоти
И одной души живoй?!
 
4

Кумуз мой - протяжная песня земли,
Душа моя нежная,голос степей,
Ажурные ивы,аулы вдали
И солнце густое Отчизны моей.
Кумуз мой - струна вереницею птиц
Прольется по небу,и станет светлей,
И всплеском внезапным любимых ресниц
Родиться тепло для земли,для людей.
Проснутся долины,и море взойдет
На берег счастливый за этим причастьем,
Кумуз! Ты играешь всю жизнь напролет,
Ты - счастье!
 
5

Дорогому дяде КадыруАджиеву

У мельника седеет голова,
И мельница седеет у излуки.
Атай немолод, но, как жернова,
Тверды его натруженные руки.

Была и ветряной, и водяной
Та мельница у старого Атая.
Мальчишки здесь купались в летний зной,
Вода звенела, с колеса спадая.

Не надо жерновам с недавних пор
Ни ветра, ни бегущего потока:
Приводит их в движение мотор,
Всевластье электрического тока.

Какие наступили времена!
Течет зерно, но все Атаю мало.
Он требует:
- Зерна! Еще зерна -
Ведь мельница совсем другою стала! -

И если прерывается страда
И жернова стоят, не громыхая, -
Одна и та же песенка тогда
Слетает с уст сердитого Атая:

Нынче мельница моя мертва,
Словно печка без огня и дыма.
Жадному огню нужны дрова,
Жерновам зерно необходимо.

Золота ценней и серебра
Хлеб, взращенный на колхозном поле
Все зерно, что было здесь вчера
Жернова мои перемололи.

Что за па хота, ко ль сломан плуг?
Без косы - забудь про косовицу.
Пусть усталость не коснется рук.
Вырастивших щедрую пшеницу!

Пусть на мельнице в мороз и зной
Не стихают белые метели,
Чтоб от пыли, от пурги мучной
Рыжие усы мои белели!
 
6

Июльский день, кромешный зной
Совсем не знаю, что со мной,
И где найти мне исцеленье
От жажды дикой и сквозной?

Но ты вдруг протянула мне
Айран, вместительный вполне,
Чтоб я почувствовал чуть лучше
Себя в своей родной стране.

Ах, голубая пиала,
Какой прохладной ты была -
Один глоток, и можно делать
Опять великие дела!

О, чудодейственный айран,
Спасает он от всяких ран,
А также от врагов коварных
Из разных государств и стран.

С тех пор я часто прихожу
В твой дом - тебя не нахожу,
Но помню твой айран чудесный
И этим очень дорожу.

Ах, голубая пиала,
Какой прохладной ты была.
Один глоток и можно делать
Опять великие дела!
 
7

Самые алые зори - в любимом краю,
Где еще встретится вечер такой синевы?
...Если в гостях у меня ты увидел зарю,
То не расстанемся мы, не увидев луны.
Алым и синим
да пусть озарятся стократ
Дружба людская и верность родным очагам,
Мак и цирконий,
Как синь вечеров и закат,
Отчие степи окрасив, прильнули к ногам.
Снова на сердце нисходит целительный свет,
Небо в ладу с переменой оттенков земных.
Если над душами власть обретает поэт,
Значит, созвучны природа и трепетный стих.
Вечер воспеть захочу - до утра засижусь,
Чудо рассвета - и за день не зарифмовать.
Алым и синим окрашены нежность и грусть,
Хватит ли жизни - хоть малую часть описать?
 
8

Я стадо лошадей пасу
в лугу густом росистом,
и слышу, как река Койсу
бежит куда-то быстро.

Над: ней повисли облака,
как розовые крылья,
они сюда издалека
в начале дня приплыли

Сверкает солнце, как медаль,
над синею водою,
и воздух чистый, как хрусталь,
струится предо мною,

Стоят стога на берегу
толпой в плащах багряных,
они, как будто стерегут
сестричку Дагестана.
 
10

Туман спускается лениво
с высоких розовых небес.
Бросает он шелка на нивы,
и нарывает только лес.

Горит костер у речки ало
среди вечерней синевы,
он, словно звёздочка упала,
из мрака в заросли травы"

Из котелка ухой запахло,
и выпь в кустарниках орёт,
и месяц в золотой папахе
ко мне поужинать идет!

11

Ночь в высокой шапке звезд,
Как рубины - иней,
В небе облако - поднос,
А луна - как дыня.

Горы небу - как столбы,
Встал медведь туманом,
Как верблюжьих спин горбы,
Холмы - караваном.
 
9

Так уж исстари ведется,
Так ведется с давних лет, -
В пору ту не знали горцы
Почтальонов и газет.

И на шумном годекане,
На скрещенье всех путей
Собирались аульчане
Ради свежих новостей.

Собирались люди вместе
И гадали, как могли:
В этот раз какие вести
Принесет Хабар Али?

По привычке долголетней
Каждый требовал всерьез,
Чтобы он принес не сплетни
Чтобы новости принес.

Все случившееся где-то, -
Рядом с нами и в дали,
Много лучше, чем газета,
Должен знать Хабар Али.

Все волнует и тревожит
Впечатлительных людей.
Даже дня прожить не сможет
Годекан без новостей!
 
В старом доме

12

Бабушке Ажай посвящаю

Тяжелый зной -
Листва молчит уныло,
Уже с утра - хоть майку выжимай.
А в старом доме тесто замесила,
Чтоб хлеб испечь, бабушка Ажай.

На глиняном полу расстелен войлок,
И жар плывет от ясеневых дров.
Рябит в глазах от угольков веселых,
И запах дыма наполняет кров.

Глядит, не щурясь, бабушка на пламя,
Пот отирает кончиком платка
И раздвигает ловкими руками
Хлебцы, что подрумянились слегка.

С какой сноровкой, с быстротой какою
Все делает она - который раз
От рук ее, незнающих покоя,
Не оторвать мне удивленных глаз!

Который раз мне стыдно, что ни слова
Я так и не успел сказать о них.
И я, подсев к огню поближе, снова
Для этих рук ищу заветный стих.

Слова ищу я, хмурясь то и дело,
Чтоб были искренни и горячи.
И вновь напрасно:
Песня не поспела
За хлебом, что поспел уже в печи.
 
13

Глаза твои
горят огнями,
из сердца льется
теплый свет...
Тебя искал я
за горами
не день,
не два,
а много лет!
И вот нашел,
в людском потоке
в лесной
деревне голубой...
Теперь я стал
неодиноким,
связал свою судьбу
с тобой!
 
14

Вали рыл ямы ближним,
А Али?
Али мостил мосты через ущелья.
Вали ловушки - к свету не вели,
Али ходил к друзьям на новоселья.
Так прожили.
Мост виден и сейчас.
Вали в его же яме закопали.
Мосты Али соединяют нас.
Где ж труд Вали?
Мы так и не узнали...
 
15

Хочу я встретиться
с хлебами,
и вот их вижу
пред собой-
они за крайними
домами
бушуют
бурей золотой.
Здесь побродить
мне хочется немного
по островкам
колхозных нив-
рукою
колоски потрогать,
узнать
какой у них налив!
 
16

Я помню, как созвездья алычи
Светились в том саду, где мы сидели,
Как бархатный закат сгорал в ночи
Как соловья волнующие трели,
Как лунные лучи, до нас достав,
Как бы кумуза струны стройно пели.
Как ты меня, к своей груди прижав,
Укачивала, словно в колыбели...


* * *

Сколько раз в тиши ночной, бывало,
Я бросал перо мое устало,
Ничего не в силах написать -
Столько раз, едва заря вставала,
За перо хватался я опять!

17

Как испарина, роса дымится
На яру зеленом поутру.
Караваем будущим пшеница
Пахнет, пригибаясь на ветру.

И молчат вдали седые скалы
На свету и на косом дожде,
Точно в ряд уселись аксакалы,
Думая о завтрашней страде.

* * *

Встречая утро, помним мы: за ним
Придет и вечер - время быстротечно.
Любуемся мы дыбом молодым
И ведаем, что жить ему не вечно.

Не перейти отмеренной черты
И не родиться под луною дважды.
Но, смерть, скажи:
Зачем так рано ты
Об этом мне напомнила однажды?

* * *

Ты - как цветок на утреннем лугу,
Что сломан ветром, дувшим к непогоде.
Томится мать.
Виски ее в снегу,
И шаг тяжел, и силы на исходе.

Кто мог, как ты, понять ее?
Ушла
Жизнь от нее - с прощальным горьким криком,
И мир, что полон света и тепла,
Отныне стал холодным и безликим.
 
20

Ветками поблекшими колыша,
Что-то грустно шепчет мушмулла,
Б облетевших рощицах затишье,
И печаль осенняя светла.

Над Койсу закат стоит багряный,
Догорает солнце вдалеке.
И, как будто птичьи караваны,
Уплывают листья по реке.
 
21

Приятель гневался недаром:
- Не счесть волков в горах у нас!
Они и людям и отарам
Еще припомнятся не раз.

У кузнеца Шахмана волки,
Пока он спал у очага,
Вчера оставили от телки
Одни копыта и рога.

Коль запоздает наказанье
И не поднимется народ,
Я обещаю вам заране:
Весь скот в аулах пропадет.

Чтоб волки кровью долг вернули,
Чтоб навсегда от воровства
Отвадить их -
Нужны нам пули,
А не красивые слова!

Недолги были разговоры,
Исполнен мужества и сил,
Он взял ружье и пса
И в горы
На мотоцикле укатил.

Когда ж вернулся он с дороги,
Пришел я в дом к нему - и там
Застыл невольно на пороге,
Не веря собственным глазам.

У ног моих - оленья шкура,
На вешалке - ондатры мех.
В зрачках остекленевших тура
Печаль, незримая для всех.

Кто за ружье поспешно взялся,
В бой на волков идти готов,
Сам на поверку оказался
Куда страшнее всех волков!
 
22

Может быть, я просто ошибаюсь,
Только нету дыма без огня:
Кажется мне, все, кого я знаю,
Бросились разыскивать меня.

И за мной гоняются по свету
И во сне приходят земляки;
Младшие приходят за советом,
Требуют отчета старики.

Солнце меня ищет на восходе.
Вечером - тяжелая луна.
Радость меня ищет - не находит,
И обида - вон уже видна!

Ивы меня ищут и рябины,
И "ау" кричит аул Костек...
Успокойтесь, я еще не сгинул
На нечистом деле, как абрек!

Ищет тропка детства - заблукала...
Ждет калитка на одной петле.
Ищут меня сакли Абукая,
И очаг, и угольки в золе.

Все ищите! Пусть вас будет больше
Вот он я!
Только ищет пусть меня подольше
Смерть подзагулявшая моя.
 
23

Уплывает
утром лавой
в небеса
седой туман,
и бежит
по росным травам
малышок-
глупыш Джейран.
Потерялся
он у лога,
за высокою сосной,
не найдет
никак дорогу
до семьи свое!
родной.
Вот,
за сонными стогами
он нырнул
в густой лесок-
вдалеке
услышал мамин
теплый
нежный, голосок"
Сколько радости
там было,
сколько нежности
и слёз!..
Посмотреть на них
спустилось
красно солнышко
с берёз.
 
24

Что Джанмурза - отличный звеньевой,
Давно известно нашим рисоводам.
Как все у нас, в том долг он видит свой.
Чтоб больше было рису с каждым годом.

Он добрый и открытый человек,
Дверь не замкнет он пред бедой чужою.
И незнакомых и знакомых - всех
Встречает он с распахнутой душою.

Он - старый домосед, и за глаза
У нас в селенье ведомо любому:
Рабочий день окончен - Джанмурза
Свой путь немедля направляет к дому.

Как на поле с утра, невпроворот
И дома для него работы всякой:
То чинит он забор, то тес кладет,
То в сад уйдет, то возится с собакой.

До темноты намается он всласть -
Милы ему домашние заботы.
Но есть у Джанмурзы иная страсть:
Жить Джанмурза не может без охоты.

Порой он выйдет, глядя на закат,
С ружьем к озерам - ради шутки,
А возвратится через час - висят
На ремешке подстреленные утки.
 
Но всякий раз, когда он в степь уйдет,
С ним как назло случается такое,
Что долго потешается народ,
И от насмешек нет ему покоя.

Осенний день.
В логу, на камыши,
Ложится облако, нахмурив брови.
Деревья, облетев, грустят в тиши,
И стынет опустевшее гнездовье.

Блестит шиповник в капельках росы,
И Джанмурза, любому звуку внемля.
В логу петляет -
Ищет след лисы,
И пес, крутясь, обнюхивает землю.

Не так давно, случайно проходя,
Здесь Джанмурза увидел, как лисица,
Спасаясь от студеного дождя,
Спешила в частом ивняке укрыться.

С того мгновения, когда она
Из глаз его исчезла в полумраке,
Не стало больше отдыха и сна
Ни для него, ни для его собаки.

А впрочем, откровенно говоря,
Он сам округу дремную тревожит:
Собаку он избаловал - и зря,
Юлит она, а след найти не может.
 
Устал охотник -
Где тот гиблый след?
Все глуше нескончаемая тропка.
Садится он, и достает кисет,
И трубку набивает неторопко.

И в тот момент, когда его рука
Бесхитростно творила это дело,
Коварная лиса из ивняка,
Кося глазами, выскочила смело.

Юрка, поджара,
Незавидный рост,
Но вещи есть и поважнее роста:
Искрится шкура у лисы, а хвост
Пушист и темен - загляденье просто!

Хоть растерялся Джанмурза, а все ж
Он даром не теряет и мгновенья.
Коль выстрел будет у него хорош,
Зверь не уйдет - довольно невезенья!

Он вынул трубку, отложил кисет,
Схватил ружье и замер удрученно:
По роковой забывчивости нет
В ружье -
Чего б вы думали?
Патрона!

Пока ружье он перезаряжал,
Вздыхая сокрушенно и уныло, -
От бугорка сквозь редкий краснотал
Лиса за ними внимательно следила.
 
Пора бы и стрелять, но Джанмурза
Подумал:
- Всех! Зачем палить мне сдуру
Почти в упор? Нельзя, никак нельзя
Испортить эту солнечную шкуру! -

Шагнул он вбок, взяв на прицел лису,
Но, куст задев, висевший над тропою,
Ружье его качнулось па весу
И выстрелило вдруг само собою.

Как будто вечер прочь лису унес -
Пропал и след!
Лишь пыль вилась над логом
Да прибежал, услышав выстрел, пес,
Дремавший на лишайнике отлогом.

До слез досадно стало Джанмурзе:
Опять он в дураках - с собакой в паре,
Опять над ним смеяться будут все,
Коль он о том расскажет на очаре.

И в самом деле - сколько в жизни раз
Без видимой причины бедолаге
Пришлось бывать всем людям напоказ
В такой же, как и эта, передряге?

К тому ж еще, найдется и такой,
Кто, Джанмурзу обманщиком считая,
В обиде на него махнет рукой,
Решив, что это - болтовня пустая.

Я не из тех, -
Мне кажется, что грех
Шутить над Джанмурзой, сводя с ним счеты
Иль престо веселясь. Некстати смех
И неуместны колкие остроты.

Он - добрый и открытый человек,
Но жить, увы, не может без охоты.
 
25

Летнего вечера тихий гул -
Земля ведь всегда круглолица.
С альпийского пастбища в мой аул
Гордо идет кобылица.

И на детях лежит, и на стариках
Ее волшебное имя.
Запах дыма в ноздрях, и свет на рогах,
И солнцем наполнено вымя.

Буйволица - само изобилье. И мгла
Расторгается правдой молочной.
Буйволица идет, чтоб творились дела
И чтоб жизнь всегда была прочной.
 
26

Товарищ мой - бывалый рисовод,
Зовут его по-тюркски Ханакаем.
К тому ж еще бывалым он слывет
Охотником - мы все об этом знаем.

Недавно, объезжая по делам
Зеленую, весеннюю округу,
Я заглянул в село свое и, там
Остановясь, пошел под вечер к другу.


Встречать у нас умеют на селе!
Был рад хозяин, гостя принимая:
В честь моего прихода на столе
Явилась к шашлыку буза хмельная.

А Ханакай, как будто бы дразня,
До первых петухов, с огнем во взоре,
Не уставая, тютчевал меня
Десятками охотничьих историй.

Он предложил мне, ружья взяв, с зарей
Вдвоем за приключеньями пуститься -
К лугам заречным, по траве сырой,
Вдоль поля, где взошла уже пшеница.

Он обещал, что зайца на лугу
Подстрелим мы и сделаем из зайца
Такое аппетитное рагу,
Что только ешь - и громко удивляйся.
 
Какая тишь!
Туман на травы лег,
Петляет по долине росной тропка.
Встречая нас, рассветный ветерок
То налетит, то снова стихнет робко.

На склонах распускается кизил,
Цветет шиповник - глаз не оторвете!
И я, любуясь утром, позабыл,
Что я не на прогулке - на охоте.

Сквозь тернии шиповника-гуськом
Продрались мы и к логу повернули.
И замер я, в логу увидев том
Точеный профиль молодой косули.

Она к себе притягивала взор -
Не раз воспетое дитя джейрана, -
Взойдя на вересковый косогор
В лучах зари, разлившейся багряно.
Кружился шмель, кузнечик стрекотал.

Облизывая шерстку, стороною
Косуля обходила чернотал,
И детство возникало предо мною.

А друг, нежданной встречей поражен,
Увидел в ней счастливую примету.
Шепнул, ружье с плеча срывая, он:
- Нам сам аллах послал добычу эту!
 
И до меня его слова дошли,
И разбудили яростную жалость,
И мысли загудели, как шмели,
И сердце от щемящей боли сжалось.

Хоть лес виднелся рядом, но с бугра,
Замедлив шаг, доверчиво и смело,
Как будто в ожидании добра,
Косуля рыжая на нас глядела.

- Не надо! -
Другу закричал я вдруг, -
Зачем ты губишь красоту такую? -
Я опоздал - мой торопливый друг
Спустил курок, заранее ликуя.

И все ж, - на удивление свое,
Себе на радость, - в зарослях дремотных
Я не услышал выстрела: ружье
Дало осечку, поспешил охотник.

Он был растерян, зол и огорчен,
 И, хоть молчал я, радость в сердце пряча,
Конечно, сразу догадался он,
Что по душе мне эта незадача.

А лес недаром рядом зеленел:
Ушла косуля в березняк, за речку.
...Коль красоту берешь ты на прицел,
Пусть всякий раз ружье дает осечку!