Два путника

Два путника шли по размытой дороге,
Их плащ был из веры, их посох — обет.
Оставив мирские дела и тревоги,
Они шли туда, где рождается свет.
Река преградила им путь, разливаясь,
Бурлила, срывая с корнями кусты.
Но знали они, что, вперёд продвигаясь,
Дойдут до ворот своей тихой мечты.

Вдруг крик у воды, полный страха и боли,
Разрезал завесу святой тишины.
Там женщина билась с рекой поневоле,
Пытаясь достичь той, другой стороны.
И младший застыл, словно вкопанный в землю,
Вцепившись в свой посох, как в праведный щит.
Он голосу совести больше не внемлет,
Лишь помнит обет, что молчать всем велит.

А старший не слушал ни страх, ни запреты,
Он видел лишь то, что кому-то нужна
Простая рука, а не догмы, обеты,
Когда под ногами бушует волна.
Он сделал лишь шаг, но тот шаг был огромным,
Разрушил границу меж «да» и «нельзя».
Оставив свой страх в том потоке бездонном,
Своей человечности веру неся

Он вынес её, как пушинку, на сушу,
Оставил у кромки зелёной травы.
Не слушая клятвы, спасая лишь душу,
Что билась слабее бурлящей воды.
И дальше пошли. Но молчание стало
Тяжёлым, как камень, давило на грудь.
И солнце за тучами будто пропало,
И стал вдвое длинным оставшийся путь.

У самых ворот, где кончались дороги,
Где ждал их покой и святая земля,
Тот младший не выдержал, полный тревоги,
Спросил, осужденье в душе не тая:
«Ты к ней прикоснулся! Ты прeдал обеты!
Ты нашу святыню испачкал в грязи!
Как сможешь молиться теперь до рассвета?
Как сможешь свой грех на себе пронести?»

А старший ответил, и голос был светел:
«Я видел лишь то, что кому-то нужна
Простая рука, а не догмы, обеты,
Когда под ногами бушует волна.
Я женщину ту, что тонула в потоке,
Оставил на том берегу, позабыв.
А ты её в мыслях несёшь по дороге,
Свой главный обет до сих пор не свершив».