Может, правда, уже и неважно,
Что творилось в лужковской Москве?
Где бетон вырастал так отважно
На столетней замшелой траве.
Где сносили кварталы под корень,
Чтоб воздвигнуть стеклянный дворец,
Где был каждый второй чем-то болен —
Перестройкой разбитых сердец.
Где киоски, как гриб после ливня,
Покрывали асфальт площадей,
И казался тот мир примитивным,
Но живым, без заумных идей.
Где фонтаны взмывали без спроса,
И Церетели ставил Петра,
Где решались любые вопросы
За полслова, звонком, до утра.
Где горели рынки и клубы,
Где рождался безудержный шик,
Где сжимали усталые губы
И водитель, и новый старик.
Пролетели года, как мгновенья,
Смыло время и грязь, и кураж.
Но остался фундамент, строенья,
И в душе — тот шальной антураж.
Так что, может, и вправду неважно?
Только память — упрямая вещь.
И тот город, большой и бумажный,
До сих пор обжигает, как печь.
Москва лужковская
© Copyright: Александра Пальмина, 2025
Свидетельство о публикации №125112709585
Свидетельство о публикации №125112709585
Рецензии