Давно надел, как шахид, пояс верности...

***

Давно надел, как шахид, пояс — верности.
До утра кормлю окурками пепельницу.
Что ни делай, но душит тревога —
обращайся: в дурдом или к Богу.

Я давно уже пью один.
Завязал нюхать фен, кокаин.
В комендантский гуляю в темени:
я не могу смириться со временем.

Что такое время для вас?
Для меня — это каждый мой час,
что потрачен впустую, в пыль,
а в финале — лишь сумрак и гниль.

Даже в этот момент пишу стих,
только чувство, как палкой под дых.
Сердце сжало, на скулах пот.
Очень страшно — который год.

Не суди человека по паспорту.
Я оттуда, где вечно пасмурно.
Я оттуда, где смерть обыденна.
Где всё пройдено и увидено.

Я оттуда, где нету выбора.
Где ни дня мною не было выбрано.
На Луне, на вершине, во сне —
там, где Понтий Пилат в тишине

просидел уже тысячи зим,
улыбаясь надрывно, как мим,
и не гнётся под ним трава,
и уже не нужны слова.

СЕЙЧАС МЫ НЕМНОГО ПОМЕНЯЕМ РИТМ И РАЗМЕР ЭТОГО СТИХА

Я не думал ни разу, даже в кошмарных снах,
что свет измеряют не в люменах, а в часах —
часах до Великой Полночи. Пять секунд —
и времени нет, бессмыслен мой глупый бунт.

Ты можешь сказать мне, что я депрессивный псих.
Соседний дом — там убило на днях шестерых.
Я был там с утра, я видел эти тела.
Обстрел, беспилотники, взрыв — не отмыть добела

в гари пролёт, окровавленный парапет,
дома, где уже никогда не зажжётся свет,
квартиры, где жизнь промелькнула, как не было вовсе,
на чёрной земле слегка потемневшие кости.

Мне так надоело! Я не хочу больше ждать!
Хватая калаш, я стреляю в Родину-Мать!
В безликую серую статую по небеса —
но рухнул, подкошенный пулею, только я сам.

Бетонная крошка, сработавший рикошет,
ударило в спину, но страха уже больше нет.
Я падаю навзничь, глазами цепляя небо.
Вот был я — и вот меня нет: что был, а что не был.

Ужасный и глупый поступок, тут спору нет.
Глаза закрывая, я вдруг понимаю ответ.
Я всю свою жизнь старался то пить, то петь —
творить что угодно, лишь бы не чувствовать смерть.

Смерть — в каждом вздохе, движении, слове и атоме.
Смерть — день рождения: то ли страшит, то ли радует.
Больше, наверное, страха, ведь жизнь — это страх.
Я выпил сегодня, чтоб описать всё в стихах,

но все стихи — терапия, которой нет.
Всё это, если честно, какой-то бред.
Пытаюсь прерваться, но сердце стучит всё сильнее.
Чувство, как будто закончить уже не сумею.

Чувство, что пока пишешь — ты точно живой.
Плевать на весь мир, плевать на бабло и запой.
Но только поставишь точку — встанет вопрос
и ЛИЧНО меня осудить снизойдёт сам Христос.

А ты? А что думаешь ты? Поделись же со мной!
По-твоему, это кризис иль просто запой?
Ещё есть надежда — или уже ничерта?
Может, уже не достоин я взгляда Христа?

А кто ты такая? Что знаю я о тебе?
Блажь, увлечение — или любовь к Судьбе?
Чувства, доверие — или больная страсть?
В бездну толкнёшь или больше не дашь упасть?

Кого же ты видишь в своих сокровенных снах?
Какой аромат доминирует в твоих духах?
Ты любишь заснуть под YouTube или же в тишине?
И есть ли в тебе — ну хоть где-то там! — место мне?

Вопросы извечны, Надежда всех дней моих.
Закончился стих, и я вместе с ним затих.
Ещё рюмка водки. Ещё сигарета во рту.
Сердце взрывается. Падаю в пустоту.

27 ноября 2025 года от Рождества Христова, Киев, Украина.