Осечка

Второй кончался вандемьер...
Осеннею порой
Вёл на вандейцев нас Клебер
Колонною густой.

Я в сто девятом лейтенант
И молод был, и смел,
Разгрома королевских банд
Я больше всех хотел.

Непросто приходилось нам
В мятежной той земле,
Когда кипело жарко там
Сраженье под Шоле.

Там ветер рвал знамёна ввысь
Среди сухой травы,
Как тигры белые дрались
А мы дрались как львы.

Наш полк отправили в обход,
Клебер не сплоховал -
Врасплох ударил каждый взвод - 
Противник побежал!

Мы загоняли их в тупик,
Разя не наугад,
Их слышали "К Луаре!" крик
И "Отступай назад!"

Едва отхлынул боя раж,
Уж вечер наступил,
Со взводом я попал в бокаж,
Других опередил.

И в тусклых отблесках огней
Я чётко вижу - враг!
Лежит боец между корней,
Мятежников вожак.

Какая лёгкая мишень!
Достал я пистолет:
Спустил курок, чиркнул кремень,
А выстрела и нет!

"Осечка!" - сердце страх кольнул, -
"Скорей пускайся в драп!"
"Чего орёшь ты "Караул!"?
Ведь враг совсем ослаб...", -

Так пререкался я с собой,
Всё ближе подходя,
Да говорю наперебой,
В глаза ему глядя:

"В сей день вы явно, монсеньор,
Фортуны фаворит!
Она с каких же это пор
Вам так благоволит?"

Он был без сил, немало ран,
В пыли его камзол,
Святого сердца знак багрян
Весь кровью изошёл.

К губам распятье прислоня,
Пытался говорить:
"Что ж, Матерь Божия меня
Решила сохранить..."

Я усмехнулся: "Что за блажь!"
Подался я вперёд:
"Поверь, сейчас спаситель ваш
Тебя здесь не спасёт!

Минуло время старины,
Религий всей и вер -
Как ты они поражены,
Мятежный офицер!"

И уголки иссохших губ
Беззлобно поднялись,
И мне ответил жизнелюб,
На древо опершись:

"Мы разно видим этот мир -
Да краток век всего,
Что временно - то ждёт надир,
Тот день недалеко.

Тебе любезна новизна,
Всё старое - долой!
Да скоро новизны весна
Закончится зимой.

Лишь вечное не тронет тлен,
И ржа не переест:
Пускай теперь я убиен,
В Святой я верю Крест."

Я хмыкнул: "Что за визави
Послала мне судьба?"
Лежит в запёкшейся крови
И спорит, боль терпя.

Сказал, собравшись, я врагу
В вечерней тишине:
"Словам поверить не могу -
Ведь ты ровесник мне!

Как верить можешь в эту ложь
Монашек и попов?
Для разума - железный нож
Твои потоки слов!

Тюремщик ваш уже забыт:
Есть множество идей,
Пред нами целый мир открыт
Разумней и новей.

Республиканские столпы
Несут иной закон -
Всё старое снесёт в щепы,
Бог будет сокрушён.

И утвердится навсегда
Великий идеал -
Вечней нелепого креста.
О нём ли ты сказал?"

Но не дрожал вандейца взгляд
И злобой не горел -
Не сдал увеченый солдат,
Продолжить он посмел:

"Республика - всего лишь миг
Земного бытия.
Из древних философских книг
Об этом знаю я:

О том Платон поведал нам,
Подробно изложив,
Как самым светлым головам
Мешают миражи.

Скажи, что ваш сейчас Конвент,
И кто в нём верховод?
Купцы и собственники рент
Или простой народ?

Да и не в этом только суть -
Платоновы слова
Дадут в грядущее взглянуть
Надёжнее волхва:

Республики недолги дни -
Ту губит демагог,
Её в потоке болтовни
Тиран уж подстерёг.

Республика - порочный круг,
Что нам не побороть,
И лишь традицией от мук
Нас защитит Господь."

Я замер. Била эта речь
Сильней свинцовых пуль...
"Всё б это саблею пресечь", -
Мне разум намекнул.

Позволить я себе не смог
Порыву проиграть -
Какой усвою я урок,
Коли сорвусь опять?

Собравшись с духом, рядом с ним
Присел я на траву,
И тоном произнёс глухим
В густую синеву:

"Но как не можешь ты постичь,
Что новый день несёт?
Времён ты древних бросил клич,
Скажу я в свой черёд:

Из феодальной кабалы
Народу счастье дав,
Свобода рушит кандалы,
Монархию сломав.

И с нею разума лучи
Окрасят новый свет,
Нас равенство ведёт в ночи,
Источник всех побед.

И вот, вольны мы и равны -
Средь нас уж нет вражды.
Мы - братья, Родины сыны,
Ну, что мне скажешь ты?

Неужто разума пути
Дурными назовёшь?", -
И стало легче на груди,
Да одолела дрожь.

Он обернул ко мне лицо,
И взгляд не отрывал,
Подумав, с легкой хрипотцой
Ответ такой мне дал:

"Не ново это под Луной -
То было и досель.
Всему вы дали смысл иной,
У вас иная цель.

Свободой воли наделил
Бог с колыбели нас -
То не свобода воротил,
Что ныне создалась.

Былых ли узников считать
В Бастилии тогда?
Да подозрительных сажать
Свободы ли нужда?

Природой люди все разны,
Да за земной чертой
Мы пред Создателем равны -
А вас равняет что?

Мы вас не трогали нигде -
Пришли вы сами к нам.
Вы братья наши во Христе,
А мы ли - братья вам?

Пусть идеал хорош на вид -
Да множество прорех,
Его никто не воплотит -
Не даст нам старый грех.

Виной природы тот порок,
Что к Смерти нас привёл..."
Закончил - сильно изнемог,
Лишь взглядом всё обвёл.

Сомкнул я веки - тяжкий вздох
В ответ раздался лишь.
Мятежник был смертельно плох -
Теперь не убедишь.

И вижу я - стеклянный взор
Уж в вечность устремлён,
Закончен этот разговор -
Не павший побеждён.

Я поднялся, едва стоя,
Всего объял мороз,
In manus tuas тихо я
Над телом произнёс.

Глаза рукой ему закрыл,
И снова в мир живых
Я безучастно уходил
Искать людей своих...

...Уж третий пал Наполеон,
А я безумно стар -
Париж неделю осаждён
Врагами коммунар.

Мне баррикады из окна
Напомнили о том,
Что эта новая война
Лишь миг в аду мирском:

И вспоминаю как во сне,
Как в сероватой мгле,
Что говорил вандеец мне
На поле под Шоле:

Порок великий не изжит
За эту сотню лет -
О том на память мне лежит
Тот самый пистолет.