Память Земли о свете

«Память Земли о свете»-«Зелёное пламя молчания»

Когда небо раскалывается зелёным огнём над тундрой,
когда полярная ночь вдруг вспыхивает шёлком изумруда,
я стою на краю мира, где даже ветер боится дышать,
и вижу, как танцуют призраки древнего света.
Они выходят из чёрной воды Ледовитого океана,
высокие, тонкие, словно дыхание спящих богов,
и касаются пальцами облаков, оставляя следы из пепла звёзд.
Зелёное пламя стелется, извивается, поёт на языке,
которого нет ни в одном человеческом словаре.
Иногда вспыхивает пурпур, будто кто-то разлил вино по небу,
иногда — алое, как кровь полярного солнца, что не взошло три месяца.
Я вижу в этих волнах лица тех, кто ушёл до меня:
бабушка, что рассказывала сказки про духов снега,
отец, что учил читать по звёздам,
и девочка, которой я так и не сказал «останься».
Сияние шепчет их имена, и я отвечаю молчанием,
потому что слова здесь — слишком тяжёлые,
они падают вниз и превращаются в иней на ресницах.
Только сердце может говорить на этом языке,
и оно говорит: «Смотри. Запомни. Это — жизнь после жизни».
Я вытягиваю руку — и зелёный луч проходит сквозь ладонь,
не обжигая, но оставляя внутри холодное тепло,
такое, какое бывает, когда впервые касаешься снега босиком.
И в этот момент я понимаю: северное сияние — это не свет,
это память Земли о том, какой она была до нас
и какой останется, когда нас не станет.
Оно танцует над торосами, над брошенными факториями,
над костями мамонтов и ржавыми бочками из-под солярки,
над всем, что мы считали вечным, а оказалось — мигом.
И всё равно оно красиво до боли в груди,
до слёз, что замерзают, не успев скатиться.
Я стою и смотрю, пока небо не выдохнется,
пока последние ленты не растают в сером предрассвете.
А потом иду домой по хрустящему снегу,
и внутри меня продолжает гореть кусочек того огня,
зелёный, как надежда, которой нет названия,
алый, как любовь, которой не бывает конца.
И если когда-нибудь ты окажешься здесь,
в этой холодной, безжалостной, невероятной красоте,
подними глаза вверх и послушай:
оно споёт тебе мою историю,
и ты поймёшь, почему я больше никогда не боялся темноты.
Потому что темнота — это всего лишь небо,
которое готовится снова стать чудом.