Рок-опера Чужой

Действующие лица:
Старик. Старуха, его жена.
Василий, Пётр и Алексей - сыновья.
Губернатор, солдаты и офицеры.
Деревенский народ - массовки.
Лошадь и волки - персонажи, рождённые воображением старика.
Действие происходит в российской деревне в конце 20-го, начале 21-го веков.

Смотреть и слушать рок-оперу можно здесь: https://rutube.ru/video/2c7cb2c124b7f28ccb6592dea89373aa/


Эпизод 1.1
[Rap verse]
Небольшой деревенский дом. Утро.
У плиты хлопочет миловидная старуха.
В кресле сидит худощавый старик,
смотрит телевизор. Возмущается.

[Старик]
Море Чёрное взбесилось.
Толь наврали, толь приснилось,
Севастополь наш – не наш?
В общем, полный ералаш.

[Старуха]
Только на речке нам будет спасенье.
Только на речке нам будет спасенье.
Только на речке нам будет спасенье.

[Старик]
Не пойму я, что к чему:
То ль монголы, то ль татары
Раскололи мир наш старый.
По Москве костры пылают,
Танки бьют, юнцы играют
На гитарах…

[Старуха]
Хватит!
Голову не пудри!
Нам нужно решительно подумать.
Только на речке нам будет спасенье.

[Старик]
Эко было!
Чередой летели мухи.
Ожирел Хопёр-инвест.
Что творится, сядь, послушай,
Не иначе Божий перст.
Волшебство иных рассказов
О геройстве среди нас
Раздвигает тень Кавказа.
Жаль, что жизнь даётся раз.

[Старуха]
Ты не прав, старик, бывает жизнь загробная…

[Старик]
Да знаю!!!
Знаю, что, в конце концов, все придём до праотцов.
Жизнь такая – все жируют.
Нам с тобою только как?
Я рубил напропалую, сыновья легли…

[Старуха]
Дурак!!!
Хватит ныть, иди на реку.
Только на речке нам будет спасенье.
(Только на речке, только на речке…)

[Старик]
Слаб, старуха, стал я, слаб!
Дай мне Бог весною кааб
Дуба врезать не пришлось.
Хоть лапшицы бы сварила.

[Старуха]
А муки где скажешь брать?
Реформаторы надысь
всё забрали продналогом.

[Старик]
Что ты, мать,
побойся Бога,
ведь идём не в коммунизм.

[Старуха]
Знаю!
Голову не пудри.
Каждой жилкой надо жить.
Где-то есть пескарь премудрый,
Вот его бы изловить,
А не то – концы завяжем.
Слышал?
Меньше надо спать.

[Старик]
Господи спаси! Господи помилуй!
Убедила, убедила…
ить не кража –
пескарёк, ядрёна мать.
(да как знать, как знать, как знать…)

[Автор]
Они решают, что спасение - рыбалка,
Иначе можно склеить свои ласты.
Тут лошадь появилась – зажигалка.
Нарисовала образ их ужасный.

Они ещё не знали, что внучок
Уже летел к ним по заоблачной спирали.
Он всю историю зажавший в кулачок,
Пришёл, чтоб Родину враги не разорвали.
{Gospel choir]
(Господи спаси его. Господи помилуй…)
(Господи спаси его. Господи помилуй…)
(Господи спаси его. Господи помилуй…)

Эпизод 1.2
Размечтался, подмигнул,
Сеть рыбацкую достал.
Мимоходом – леску, нитки…

- Пригодится…
- За глаза…
- Кипятильник бы включила,
Да кишки хоть пополощем.
На голодный-то желудок
Рыба не поймается.

- Ладно, чайник закипел.
Для этой цели припасла немного сахару.
Знала ведь, чувствовала,
Что чёрный день придёт,
Чувствовала, - шелестела старуха беззубым ртом
И бренчала самоваром.

- Только на речке нам будет спасение.
Только на речке, - кивает старик,
- на речке, на речке,
За косогором.

Старик собирался.

[Старуха]
- Ты ж резину не тяни – день короткий.
[Старик]
- Да успею, был бы клёв.
Хоть не тот я рыболов,
Да нам Бог всегда поможет.
Ощущаю даже кожей.
[Старуха]
- Всё проверь. Не забыл бы ты чего.
Чо стоишь на растопырку!?
[Старик]
- Голова моя не с дыркой.
Облапошу кой, кого.
[Старуха]
- Ну, а чай?
[Старик]
- Давай попьём.
Кровь по жилам разгоню.
[Старуха]
- Ну, а я что говорю!
Носки тёплые надень.
[Старик]
- Шерстяные?
[Старуха]
- Сделай из газеты.
[Старик]
- Не смеши больные кости.
На рыбалку ведь не в гости.
Ладно.

Встал,
попрыгал малость.
И куда девалась старость.
У иконы попросил:
- Помоги! Ведь нету сил.
Всех помощников забрала.
Ох, как трудно,
Если б знала.

Покрестился.
Прослезился.
Да и в путь заторопился.

Шёл дорогами, тропой
Сквозь орешник пробирался
Мимо сада.
Сердце стыло.
Полем, яром, сквозь кусты…

Лихоманка ноги носит.
Конь в долине сено косит.
Померещилось иль нет?
- Ну дела, - подумал дед.
- век прожил, таких не видел…

- Кто, милок, тебя обидел?
– говорит ему кобыла.

- Ой, не спрашивай, родная.
Жизнь прожил не понимая,
Кто забрал сынов моих.
Будто дали мне под дых.
Вышибали Ересь клином,
А в Чечне последний сгинул.
Вот, одне теперь живём.

[кобыла]
- Не горюй, садись на спину,
Путь до речки очень длинный,
Довезу тебя, старик.
Только помни – меньше спи!

Полетела царь – кобыла
Полем лесом…, дед за гривой
Глаз прищуривший, сидит,
Зубы клацают, не спит.

День летели, два ли, боле?
Дед устал в такой неволе.
- Погоди, постой, - вопит,
- Дай немного отдышаться.
Где же речка?
Сколь скитаться?

А вокруг всё плыло, плыло:
Горы, лес и облака.
Голос слышится унылый:
Заходи!
Отдай свой невод,
Будешь жить под стать царькам…

Бред ни бред? Пустые грёзы.
Лошадь дышит у плеча,
И копытит под берёзой
Тень остывшего луча.

А ему не ясно было –
Чтобы значило – «отдай»?
- Жить, так жить!
Пусть лопнут жилы.
Сеть – то старая – отдам.

Слабым стал пред наглым взором.
Туго было и не раз…,
Шёл старик путём разора
По стране, прищурив глаз.

Жалко невод, сердце ноет,
На носу висит слеза,
А вокруг волчата воют,
МММ как стрекоза.

Каждый день реклама, враки,
Каждый хочет откусить…
Политические драки…
Не поймёт, как дальше жить.

Стыд, позор, в глазах насмешка,
Издевательство, вражда…
Каждый плут корит с усмешкой
Как татарская орда.

Всяко было, не впервой.
Жизнь прожил, а как слепой.
- Эх, рискну, лети кобыла!
Чудеса не чудеса…
Полетели к небесам.

Только на речке нам будет спасение.
Только на речке нам будет спасение.
Только на речке,
За косогором.

Эпизод 1.3

Ухватился дед за гриву
Он не верил чудесам.
А внизу синели реки.
В голове сплошной туман.

Тот же голос терпеливо:
- Ну, на кой тебе кафтан?
Я б тебе…, да ты всё знаешь.
Миру – мир.
Тебе – всего.
Бабе – гнев сменю на милость,
Чтоб любила целый год.

Чтобы ты не знал устатку!
Чтобы жили не за зря!
Приучу тебя к порядку,
А не то сгорит заря.

Пресвятая троица помилуй мя.
Сила в правде – говорят.
Господи спаси. Господи помилуй.
Господи спаси. Господи помилуй.

Я ж, как водится у нас,
Для людей всю жизнь стараюсь.
Приготовил вам указ:
- Только на речке.
Только на речке.
Только на речке –
За косогором.

- Как вас зовут-то?
- Зови Объегором.
Лёгкая дрожь пробежала волной.
За косогором… за косогором…
Значит тебя это – править страной…

- Только на речке.
Только на речке.
Только на речке –
За косогором.

Метку на дереве как-бы оставил.
Крылья расправил – и был таков.
Только тени среди развалин.
И потерялся среди облаков.

- Надо подумать,
А если подвох?
Ну и коняга,
Чтобы он сдох.

Тут с кондачка не решают вопросы.
Хочешь – не хочешь – поверишь коню
Солнце сияет, мелькают грозы.
Главное – не…
Главное – не…
Главное – не предаваться огню.


Только на речке нам будет спасение.
Только на речке нам будет спасение.
Только на речке,
За косогором.

Эпизод 1.4

Пришёл – закинул – тишина.
Лишь камешки на дне
Да кое-где, как седина,
Сорога в полусне.
Опять закинул - и, поймал
Две жирных краснопёрки.
А Солнце село за Урал
И вдаль катилось с горки.

- Ловись, ловись, такая жизнь,
Вам жариться в печи.
Зови друзей и докажи…
А лучше промолчи.
Старик таскал по две, по пять…
Устал перебирать.
А рыба лезла через край.
- Да здесь, похоже, рай!

Как будто кто гонял её.
И лёд уже трещал.
Старик воскликнул: Ё – моё!
Азарт лишь нарастал.
И понеслось, как в сказке той,
Что в детстве он читал.
- Ну, слава Богу – не пустой
Приду домой, - стонал.

Он дёргал рыбу как в кино.
Хотя уже темно.
И вновь кобыла над душой.
Текла, как в рот вино.
И стало хорошо.
Она смотрела с хитрецой
На сумку старика.
Старик смотрел в её лицо,
А видел облака.

Собрал монатки поскорей.
К чему здесь рисковать.
Однако несколько ершей
Пришлось ему отдать.
Кобыла встала на дыбы.
- Садись! – услышал он.
И вновь церковный перезвон,
И в небе семь святых.

Старик держался кое-как.
Весь день был на ногах.
Пришлось сойти,
Вмешался мрак
На нулевой версте,
А появился страх, а появился страх
И волки на хвосте,
А появился страх, а появился страх
И дрожь в его ногах.

А кобыла над душой
Поливает рябь ковшом,
И казалось - хорошо
Вместе будут жить.
Ей подвластно всё и все,
Даже рыбный Енисей.
И вся жизнь во всей красе
Вдруг представилась
Где-то на речке.
(на речке, на речке…)
За косогором.

Только цепкий взгляд коня
Добавлял в пути огня.
Может быть, тугим ремнём
Вдруг сдавили грудь?
Он услышал голоса.
Старший сын ему сказал:
Не заглядывай в глаза,
будь самим собой.
Знаю!
Голову не пудри.
Знаю!
Голову не пудри.
Знаю!
Голову не пудри.

По дороге домой. По дороге домой.
По дороге домой. За косогором.
По дороге домой. По дороге домой.
По дороге домой. За косогором.

Эпизод 1.5

Он смотрел вперёд устало.
Только слышно, как хрусталь в бороде звенит.
Слабоватые глаза утонули бы в слезах,
Да мороз сковал.

Яркая вспышка сполохом зари.
Яркая вспышка. Холодно внутри.
Куст рябины или что?

- Лиса.
- Лиса? - улыбается старик.
Раскраска яркая, не спрячешься.
Тоже мыкается - горемыка.

Он поднялся и пошёл.
Он поднялся и пошёл.
В бороде пушистый шёлк
Замерзал на каждом волоске.

- Ай, глупец - кому поверил.
Захотелось барыша.
Как домой приду - тетеря.
Ведь в кармане не шиша.

Облапошила кобыла.
Да и я, как мерин сивый.
Верил в россказни и сказки,
Раскрывал свои салазки...
Уши на забор повесив,
Как Герасим слушал песни.


Тут хоть лопни или тресни.
Тут хоть лопни или тресни.
Тут хоть лопни или тресни,
В голове полно отверстий.

Много видел разных сцен.
Ждал, конечно, перемен
Но, такого... не предвидел,
Чтоб кобылой стал наш лидер.

Произвол везде творится.
Торжествует вор и плут.
Недомыслие глумится.
Честный выглядит как шут.

Век работал за спасибо.
Пятака нет за душой.
И живу надгробным грибом,
Хоть в России, а чужой.

Шут!
А может, плесень века?
Старикан, болван, мужлан...
Эх, не жизнь - сплошное пекло,
Что ни шаг, то вновь капкан.

А вокруг - то вкось, то криво,
Берега, мосты, кусты...
Кто-то каркает слезливо,
Кто в ознобе немоты
Пальцем тычет и смеётся.
Горькой кажется полынь.
Кровь людская у колодца.
Расплескали воду в стынь.

Шаг ещё - и к водопою.
Шаг ещё - и вновь подъём.
А кобыла землю роет:
- Рыба будет, заживём.
Главное чтобы, главное чтобы
Главное чтобы, рыбы наловить.

Нет практически покоя.
Сахар сыплется с небес.
Заведётся же такое...
То ли ворон, то ли Бес
Разгонял туман по свету,
Забивал коней гвоздём,
Ждал чего-то, власти свергнув...
И опять: Ну что, идём?

Господи прости.
Господи спаси.
Господи помилуй.

Эпизод 1.6

Старик поднимался и шёл дальше,
не зная куда, не понимая - зачем.
Петляя по тропам, он чертыхался
и сплёвывал со злостью себе под ноги..

- Что за чертовщина!
Я здесь уже был!
- Что за чертовщина!
Я здесь уже был!
Я здесь - уже был!

Залаяли собаки.
Мысли о старухе не покидали его.

- Надо помочь. Кто ей поможет, если не я.
Кто, если не я. Кто!
Я должен выбраться отсюда.
Я должен!
Должен. Должен.

Смерть ходила следом.
Он видел её широкий оскал,
рыжевато-неровные зубы,
и глаза, сверкающие медью.
Он плевал в её сторону и шёл дальше.

- Уродина, как есть уродина, - думал старик.
– Была бы красивой, а то ведь… Господи! А туда же.
Я ещё повоюю с тобой, я ещё удивлю старуху.

Он крестил беззубый рот
Снег. Вода. Круговорот
И звезда на небе голубом.

Шёл старик за кругом круг.
Страх со льдом срывался с губ.
От того глаза заволокло.
Долго слушал тишину,
Вспомнил байки про войну,
И детей за праздничным столом.

Опять собаки.
- Я здесь! – с яростью крикнул он,
- Эй! Кто там? Я здесь!
Здесь!
Здесь!

А в ответ стояла тишина.
Только снег скрипел,
Да свет разбрасывала полная Луна.
Старик улыбнулся.
- Ну, слава Богу, отмаялся. Село рядом.
Старость…

Он плевал себе под ноги и шёл дальше.
Боль и страх, и дрожь в ногах.
Глаз замылился впотьмах.

Господи спаси.
Господи помилуй…
Господи спаси.
Господи помилуй…

Эпизод 1.7

Шёл старик за кругом круг.
Страх со льдом срывался с губ.
От того глаза заволокло.
Долго слушал тишину,
Вспомнил байки про войну,
И детей за праздничным столом.

Господи!
Я, кажется, блуждаю.
Покажи мне дорогу домой.
Я не верил тебе,
А сейчас на коленях каюсь.
Покажи, я пойду за тобой.
(- Иди за мной, иди за мной, иди…)

- Неужели волки?
Нет, они не посмеют.
Я ж табаком провонялся как подлюка.
Нет, не посмеют, - успокаивал себя старик.

И не в силах унять коленную дрожь,
Нащупывал палку для обороны.
- Так-то оно вернее будет.
Теперь и я герой.
Сунься, попробуй,
Враз пересчитаю зубы...
Ну! Кто первый!
Кто на новенького!

Слух резанули сорочьи переливы.
- Вот и вы прилетели, голубушки...
Кого ещё на запах крови принесёт.

Кто, кого...
Когда, куда,
Присмиреть или бежать.
Лучше палкой вдоль хребта.
Да ладно, ладно.
Жалко мать.

И накрыло пеленой, не сбежать.
Всё по-настоящему, реально
Встретила его ядрёна мать
У черты последнего закланья.

И не хочется смотреть ей в глаза.
Только и осталось – кинуть снегом.
- Я ещё вернусь, - старик сказал,
А в ответ, как снег, сороки с неба.

Зыркают глазами, ищут метку.
Вновь хотелось крикнуть Объегору,
Только он опять за косогором
Предлагал "Кремлёвскую таблетку".

Разлетелись,
Разлетелись, только – воздух колобком
Закрутился лихорадкой по усам.
Он глотал, как пирожки, за комом ком,
И не верил в то, что видели глаза.

А в глазах сливалось всё в общий сплав.
Память его вывела в блокаду.
И за это – мир сухих зелёных трав,
Обещал ему ещё три дня в награду.

- Очень жаль, - шептал старик.
Душу рвал сорочий крик.
Кто захочет так вот умирать.
Ток прошёлся по костям
И по всем его частям.
В пелене её он видел волчью мать.

Мать сидела за столом.
Дух сливался с потолком.
Связь времён искрилась рядом с ней.
Перестраивался мир.
Новый ехал к ним кумир,
На коне при свете фонарей.

С козырями в рукаве,
С лисьей хитростью на свет
Выходили первые чины.
Кто живой там, а кто нет,
Шли по-волчьи в интернет.
И высвечивал экран – обречены.

Все!
Все обречены!
Нужно верить в Бога.
(Верить, нужно верить...)

Эпизод 1.8

Он кое-как, но выбрался отсюда.
Прищурился, пошёл, на конский зов.
А тот, как в цирке – бегает по кругу.
Его уже гоняет свора псов.

- Господи!
Я не вижу тебя.
Я не вижу тебя, Господи!
- Меня ещё никто не видел здесь.
Иди за мной, по дороге домой, за мной по дороге домой…

- Господи! Что это за огни? Что там горит?
— Это лиса.
- Раскраска яркая, осенняя раскраска.
Не спрячешься – зима ведь,
а если встретится ей волк или медведь?
Куда она бежит?
- За колобком.
- Старуха часто их печёт. Я бы тоже съел.
По дороге домой. По дороге домой.

Он поднялся и пошёл.
В бороде пушистый шёлк
Замерзал на каждом волоске.
Горы лес и облака ждали горе – рыбака.
Два ерша он нёс старухе и язя.
Шёл, ругался на чём свет.
Находил опять свой след.
Сколько времени прошло, а всё никак.

Сердце прыгало не хуже собак.
Он видел их облезлые хвосты.
- Опять они?
- Похоже, что они.

Глаза посверкивают зеленью, как летом,
А зубы – частоколом перекрыли.
Впервые встретились так близко.
- Берданку бы, да где она…

Их взгляды встретились.
Матёрые смотрели не мигая.
Ему не верилось, что день пришёл последний.
Да кто сегодня верит в эти бредни.
Живому жить, пока душа живая.

- Трибунал, да и только. Старухе только ни гу-гу.
Давление и старческий маразм…
Серые понимающе слушали старика.
А он скрипел в их сторону всё громче.

- Серый,
ты не шути.
Я такой же,
но загнанный в угол.
Знал бы ты как я жил,
Как ходил за кобылой в нужде.
Как под звёздную падь
Мы ходили мальцами за плугом.
Довелось воевать,
Довелось видеть много вождей.

Счастье множил – слепец.
Думал – вот, поднатужимся с бабой,
Уберём огород,
А его – этот пакостный жук…
На помин собирал,
Колыхнуло, как курочкой рябой…
Вот и думай,
Но зла я на них не держу.

Видно время пришло.
Запоздалое время разборок
Всё отнятое – вновь
Возвернётся, крути не крути.
Мне-то что,
Мне хватило бы старых опорок,
Мне бы, грешному, ноги домой донести.

Мир людей и машин. Мир огней городских
Напрягают волков, просто некуда деться.
Понимаю. Не думайте. Я же не псих.
Очень холодно. Мне бы только согреться.

Помоги донести.
Святой грешному помоги.
Помоги добраться домой.

Эпизод 1.9

Старик бормотал и крутил самокрутку.
Махорка ложилась песком золотым
- Ну чем ни Клондайк? - сказал вроде в шутку
И выпустил синими кольцами дым.

- Берите, берите! Вопросов тут нет, -
Скрипел не от старости медленно дед.

Вам жить ещё долго - пока молодые.
А мне это золото до фонаря,
К чему оно мне - мы люди простые
Мы люди простые, так нам говорят.

По законам изогнутых линий
Все ответы, как дважды два.
Рыба знает, что в небе синем
Душу греет сковорода.

Так чего она в небе хотела!?
И криви там душой не криви,
Даже рыба рискует телом
От бездушной слепой любви.

Старик бормотал и крутил самокрутку
Махорка ложилась песком золотым.
- Ну чем ни Клондайк? Берите. Берите.
И выпустил синими кольцами дым.

Кольцо за кольцом поднималось всё выше.
И вдруг – замотал он седой головой.
Его сыновья пододвинулись ближе,
И пот по спине прокатился волной.

- Да ну вас! да нет! Разве может такое!?
Я стар не настолько, чтоб верить в маразм.
Так вот почему три луча надо мною,
Гоняли мне рыбу почти битый час...

- Пришли – таки, родимые, пришли…
Слеза горючая согрела ему душу.
Он видел бой, кругом стреляли пушки,
Летели комья чёрные земли,

Но их там не было.
Он чувствовал, что где-то, в суматохе,
Его дитя, согнувшись от наград
Бежало меж домов.

- Крепись – солдат!!!
Поднявшись, крикнул он во всю грудную клетку.
- А может быть, вы маетесь в земле?
- А может быть, у вас свои секреты?
Чистилище…
А как сказать про это,
Что нет могилы, свежей, на селе?

Зажав рычаг, танкист, втирая в глину
Останки многих, плакал и просил
Чтобы его на крест или на мину,
И чтобы кости ворон разносил…

- А вы пришли – таки,
Со мной проститься что ли?
Глаза в глаза – внезапно, как удар.
В неярком, светло – сером ореоле,
Как будто выпали сердешные из карт.

Они обнялись.
— Значит пора?
— Значит время пришло.
По спине пробежал холодок.
- Слишком поздно, какой в этом прок,
Чтобы вновь пережить
век проживший.
Поздно. Слишком поздно.

Эпизод 2.0

- Такая радость, - выдавил старик.
Старуха вам обрадуется больше.
Скажи кому…,
И вновь сорочий крик,
И сердце заработало как поршень.

Дорожки слёз
текли своей дорогой,
И спазмы сдавливали горло не на шутку.
Старик вздохнул и обратился к Богу:
- Спасибо, Господи, что дал ещё минутку.

- А вы пришли ко мне, чтобы проститься?
Смешать с землёй застывшуюся кровь?
Осталось время только помолиться,
И помощи просить у всех богов.

[Василий]
- Не думай так.
Причём тут ваша смерть?
Мы на войне прошли тропу врагов,
И знаем больше, ты уж нам поверь.
Мы можем вам когда-нибудь присниться
В обличии невидимых богов.

[Старик]
- Они ко мне приходят очень часто.
Бросаются в объятья незаметно.
Я понял так – у вас своё начальство,
И миссия является секретной.
В отпуск или насовсем?

[Василий]
- Насовсем, отец, насовсем.
Война закончилась,
вот нас и отпустили.
[Старик]
- Закончилась!?
А кто сейчас воюет?
Со всех экранов днями говорят,
Мол, где-то школу,
где-то воют пули,
А нохчи вон зашли в охотный ряд.

- Закончилась…,
кого вы защищали?
Кого там хрястнуло,
что волком бы завыть.

Указывать…,

на кой они, медали,
На кой она, развеянная прыть?

[Пётр]
- Пусть он расскажет.
Он всё это знает.
Он долго был на подступах Кабула,
И знает принципы свинцового разгула
И правила ведения войны.

[Василий]
- Да, это верно,
нам не повезло,
Но лучше, чем домой прийти калекой
И помнить всю оставшуюся зло,
И зябнуть у Собеса вплоть до пепла.

- Зачем ты так!?
Зачем. Зачем.
И океан ночей,
И ужин при свече,
И внук сидит у деда на плече.
А он дремал.

- Мы ждали вас любыми.
Увидеть бы и то – для нас утеха.
А там, конечно,
лучше бы приехать…
Да что у нас знакомых нет врачей!?

Вон, фельдшер, сван –
выравнивает ноги.
Изгибы позвонков. Пришьёт – отрежет.
Не справится – больничные чертоги,
А лучше огород и воздух свежий.

Пошли домой, сыночки,
мать заждалась.
Сидит, поди, скучает у окна,
А я, наверное, задерживаюсь малость,
К тому же взор накрыла пелена.

Беседовали долго, обо всём
Что дома делается - нужен ли ремонт
Какие планы на ближайший горизонт...
Старик зевал.

Эпизод 2.1

Пошли домой, сыночки, мать заждалась.
Сидит, поди, скучает у окна,
А я, наверное, задерживаюсь малость,
К тому же взор накрыла пелена...

[Алёшка]
- Не в возрасте ходить-то по морозу.
Сидели бы – играли в «дурака».
Замёрзла ведь сегодня вся река.
Нужда какая, к чёрту вас погнала?

[Старик]
- Нужда, нужда…, эх, знал бы я нужду.
Четвёртый месяц пенсию не дали.
Пришлось идти,
надежда умерла,
Но руки от досады не упали.
Уху варить – нужна рыбёшка, вот ведь
Нужда какая гонит на погибель.

[Пётр]
- И много ли таких?

[Старик]
- Я много видел.
Особенно деревни обнищали.
Картошка да капуста, а на зиму,
Как раньше было,
банок не хватало.

Сейчас пустые.
Можно их продать,
Да кто возьмёт, повсюду беднота,
Поля амброзией засеяны, а денег
На хлебушек нормально не хватает.

Услуга за услугу – каждый пьёт.
Деревня выживает винодельем.
Природа требует, она же нам даёт.
Не тешится простой народ бездельем.

А этого не хочется понять,
Что всякий нужен обществу здоровый.
Подумаешь – вот так и мы с коровой.
Чуть что – на живодёрню надо гнать

[Алёшка]
- Сказал ты правду. Мало ли таких
Среди несчастных в мире затесалось.
С налога бы и жили – рэкетирство,
Не хочешь сам, оттяпают с руками…

[Пётр]
- Сегодня, да.

[Алёшка]
- И завтра, и вчера!
У нас всего чего не нужно, много.
Не помнишь? Черномырдин говорил:
«Хотелось лучше…»

[Василий]
- Все живём под Богом, а этого не помню.

[Пётр]
- Да я не помню тоже.
Из тех времён никто не помнит это.
Все ждали «светлого», и вот, вы дождались.

[Старик]
- Чего – чего, язык нам развязали.
А выскажись – сорока донесёт.
Казалось бы, а видите…

[Василий]
- Едва ли.
Эпоха гласности. Валяйте обо всём.

[Старик]
- История идёт за кругом круг.
И учит нас, и делается нами.
Кто пальцы веером, а тоже вот ведь мрут.
Вражда пройдёт, исчезнут ложь и пламень…
А я чего? Я выйду. Раньше мог.

Зима легла не вовремя, подлюка.
Оставила без шапки, без сапог…
Хотя, мороз пока не очень лютый,
Ходил бы да ходил…, куда бы проще.

Старик прищёлкнул, было, языком,
И вспомнил, как блуждал сегодня в роще
И целый день искал напрасно дом.

Отряхнулся, обернулся и пошёл.
В бороде пушистый шёлк
Увеличивал в объёме седину.

Волки следом шли за ним.
Целый час светился нимб.
Вместо шапки, он как будто, нёс Луну.

В храме колокол гудел.
Лес немного поредел.
Он увидел свет в окне родном.

Радость лезла через край.
Закипал на печке чай,
И старик вошёл в родимый дом.

Эпизод 2.2

Время на время
Замедлило свой ход.
И всё-таки чернело на глазах.
Усиливалась боль,
Отсвечивался страх.
Она присматривалась в окна как слепая.
Лишь Ангел ей махнул своим крылом
И скрылся среди ночи.

Звучала музыка, скрипели половицы.
Замучила подагра третий день.
Заглядывала так, что впору прослезиться...
Мелькнула - не мелькнула
Знакомая там тень.
То слышит, то не слышит
Шаги его по снегу....

- Ах, бедолага, ботинки у него «каши просят»,
А где набраться – самим не хватает.
Однако носки связать не мешало бы -
Осень,
То дождь идёт, то снег,
А днём опять всё тает.

- Да где он есть!?
Терпение кончалось,
И ждать уже нет мочи.
И вдруг – шаги –
Хрум – хрум, хрум – хрум...
Её как ветром сдуло,
В окне чертёнок рожи корчит,
Да снег скрипел,
Да хлопала калитка,
А в форточку морозом потянуло.

Так ей грустно стало, тяжело.
Сердце защемило не на шутку.
Помолилась, смотрит на стекло,
Слышит, как затихли образы в желудке.

- Может пасьянс?  Всё время скоротаю.
Зажгла свечу. Раскинула по кругу.
Включила чайник. Время выпить чаю.
И взгляд упал на счётчики в углу.

- Ох, и мотает!
Ох, и мотает паразит рыжий.
Глаза б не видели, а как остановить.
Соседи плёночкой какой-то защемляли,
Учили жить.
- Да где он есть?
Не иначе леший носит в поле.
Понятно, что не доброй волей,
А что поделаешь.

Только на речке нам будет спасение.
Только на речке нам будет спасение.
Только на речке, за косогором.

Зажгла ещё одну свечу.
Свет выхватил улыбку поднебесного.
- Чур, тебя! Хоть ты бы не пугал.
Хоть чем-нибудь помог бы деду Бог.

Господи спаси.
Господи помилуй.
Господи спаси.
Господи помилуй.

Лёгкий смрад разнёсся по квартире.
Старуха вспомнила давнишние грехи.
Молилась за себя и то – игриво,
А вторя ей – кричали петухи.
Молодое дело не хитрое.
Кто не грешил?
Такое дело было,
Да и сейчас не то.
Хоть как сказать об этом без сарказма.
Бывают и грехи но, Бог нам всё прощал.

А Бог смотрел и хмурился с иконы,
И видел насквозь первородный грех.
Она услышала, как Чёрт в окне смеётся,
Но, был хороший и знакомый смех.

Наверно он.
А он качался и шипел:
- Кыш проклятая! Ишь чего захотела.
Накося – выкуси!
И плюнул вдаль, в невидимую цель.
Я ещё удивлю старуху!
Слышала!
У-див-лю!!!

Эпизод 2.3

Наш храм был рядышком,
в соседнем переулке.
И звон колоколов носился вокруг нас.
Старик всегда, бывая на прогулке,
Смотрел на купола, прищуривая глаз.

Бывало – закрывали.
Бывало – открывали.
В то время смутное, как в тёмные века.
А люди в небушко смотрели и молчали
И любовались на кресты издалека.

Дрожащий свет свечи и тишина
Накатывала ужас в дом и скуку.
Ведь редкий день была она одна
И тишина влияла на старуху.

Может пасьянс?
Всё время скоротаю.
Она старательно раскинула по кругу.
И вновь за окнами смеялся кто-то грубо,
И снег хрустел, и хлопала калитка.

А карты падали и дёргалась рука.
Видно, бесы ей мешали ворожить.
Дама чёрная с крестами по бокам
Заставляла собирать и ворошить.

Вновь раскладывала – вновь она встаёт
На пути как демон или дух.
Звон стекла поранил её слух.
Повернулась – чёрт копытом бьёт.

- Чур, тебя, - махнула вдруг рукой.
- Чур, тебя, - и с трепетом в глазах:
Вот уж я хвачу тебя клюкой,
Вот уж я развею подлый прах…

И вновь шаги, и вновь какой-то шум.
Ведро каталось на веранде и трещало.
Старуха с веником – Сейчас я оглушу.
И неожиданно, от страха, запищала.

- Тьфу, на тебя, напугал, чёрт старый.

- Дак ить… дак ить… аааа…ииии

- Сдурел старик, - носилось в голове.
Наверное, где лишнего хватил!
Горе моё луковое. Вот уж горе, так горе.
Целый день нечистая носит,
- и веником огрела по спине.

- Господи, весь в снегу, валялся где-то?
- Ладно тебе.
- Не ладно! Я уже всё передумала.

- Передумала, передумала.
Я, может быть, на том свете был.
Ясно тебе? Глупая баба.
Сыновья наши вернулись.
Они ж меня и привели.

- Брешешь, баламут старый.
Опять чего-нибудь придумал?

- Собирай-ка ужин нам на стол!
Сыновьёв потчевать будем.
Чо стоишь, зенки вытаращив!?

- Брешешь.

- Собаки брешут.
Подумай, какой резон мне душу рвать?
И так разорванная, дальше некуда.
Одни лоскуты остались, одни ошмотья.

- Да где ж они,
соколики? А?
Как же это!?

Забегала, заторопилась.
Картошку постную поставила на стол.
Побежала в погреб – может чего из закаток?
- А и правда, сколько ж можно…
Раз пошла такая пьянка – режь последний огурец.

Эпизод 2.4

В подвале холодно и сыро.
Мышей полно, а кот один.
Молю святого Серафима,
Чтобы присматривал,
Да всё было красиво.

Взяла полбанки огурцов и зелья поллитровку.
- Пусть выпьет стопочку мой горе – рыболов.
Набегался вдоль речки, стёр подковки.
А с рюмочкой – он менее суров.

Пришла – а дед уже дремал.
Хорошая и громкая затрещина.
- Опять, поганец, бабе набрехал?
- Акстись! Акстись! Акстись! – тупая женщина.

- Я целый день искал наш корм.
Спасибо Объегору,
Что разжевал мне цель реформ
И осветил их жизнь за косогором.

Опять сомнения – А где ж они?
- Ну, я же говорю…
- Да хватит болтовни!
Скажи, как есть, а душу не тяни.

- Ей – богу! Видел всех ребят.
И поднимался выше облаков…

- Тебе бы только повод.

- Зачем ты так! Зачем. Зачем.
Убавила бы пыл!!!

И вновь старуха, как ручей
Журчала на плече.
- Уж как они…, а я…, их видел, как тебя.
Они пришли ко мне в обличии волков.

И вновь сомнения и смех.
Старуха, как всегда,
Старалась взять над дедом верх.
- И где они?
Не поняла – куда.

- Хош верь, а хош не верь – прости.
Я больше не могу.
Ребята просят отпустить
На время их в тайгу.

И гул стоял и волчий вой.
Когда они пришли.
Картины шли с передовой…

- А как тебя нашли?

- Не знаю. Видимо секрет.
Однако не чужой.
На всём пути их лунный свет
Светил мне как живой.

Налил по стопочке: давай!
Давай своих помянем…
- Пей сам – ко мне не приставай.
Дай Бог- когда-то всё узнаем.

- Да выпей, выпей – ерунда.
Сосуды расширяет.
А это зелье как вода.
В деревне каждый знает.

Хрустит огурчиком и курит.
Старуха плачет – Где они?
И дом затих, как после бури.
- Ну, ладно, ладно, чуть плесни.

- Крепкая, язве её-то.
- Ерунда, сосуды расширяет.
- Где они?
- Где – где…, скоро и мы там будем, а ты всё где.
- Жалко ведь, не чужие. Насмарку ли растили?
- Насмарку – не насмарку, а что поделаешь.

Эпизод 2.5

- Табачку бы с пенсии надо подкупить.
Без него, сама понимаешь.
Старуха раскашлялась и замахала руками.
- Брось ты её, погань проклятую, Брось!
(Брось, брось, брось…)

- Забыты мы властями, все забыты.
А жизнь – она – как эти клубы дыма.
Оно конечно, проще быть зарытым,
Но жить сегодня нам необходимо.

Приятно всё – таки, что мы не в заперти,
Что кое-кто живёт получше тлена,
Что каждый правен быть на паперти.
И сжав кулак, ударил по колену.

Умолк и сник.
Лицо его горело.
Высоцкий пел «Охоту на волков»
А он молчал. Да в этом ли всё дело.
Он слишком долго мысленно кричал.

- Прости меня. Мне кажется, я спал.
Я видел мальчиков, не чувствуя разлуки.
Их голоса звучали как металл
Я слышу до сих пор заоблачные звуки

Они сидели, пока сон не сморил старика.
- Ну, ты и хитрый, - толкнула его старуха.
Опять обдурил! Опять я тебе должна верить?
Старик не ожидал, и плюхнулся на пол.

- Господи!
Выпил рюмку, а притворяешься на бутылку.
- Не-е-е, - мычал старик, — вот ей-богу…
- Знаю! Голову не пудри.
- Знаю! Голову не пудри.
- Знаю! Голову не пудри.

- Ладно!  Меня можно провести, а чем пахать?
Магарыч – то того, тю – тю.
- Половина есть.
- Половина не полная, считай ничего.

- На половину и вспашем. Не серчай старая.
Что-нибудь придумаем.
Может быть, она нам вовсе не пригодится.
Развёл старик руками.

- Типун тебе на язык.
Да ты завтра и её уговоришь.
- Не-е-е-е, не буду.

Старуха помогла ему раздеться, уложила.
- Как никак, а вдвоём теплее,
- шептала она, - примащиваясь рядом.

В её голове всё перемешалось.
Хотелось очутиться в мире,
где живут сыновья,
Где всё ясно и просто,
где нет – ни болезней - ни старости.
Она устала ждать.
Все глаза проглядела,
Все слёзы высушила.
Надежда только на внуков и правнуков.

Стало тихо. Божественной силой
Веер мыслей носился вокруг.
Сыновья ей махнули уныло
И ушли с головой в темноту.

Эпизод 2.6

Спали долго.
Старик проснулся от того,
Что в комнате похолодало.
Что Солнце веки обожгло,
А тело – замерзало.

Старуха обняла его, и не давала встать.
Он потянулся и повис, хватаясь за кровать.
- Зачем ты так!
(Зачем, зачем)
И голос как ручей журчал у деда на плече:
(Сто лет нам вековать.)

Сквозь сон явился к нему конь,
И внук махнул рукой. (К нему прижалась на века…)
К нему прижалась на века – шершавая ладонь.
И отблеск над рекой.
И упокой их, Господи, -
Читает офицер
Букет на грудь и горсть земли.
В могилку бросил мэр.

Закончив речь – их опустили в яму.
Погожий день, ну прямо на заказ.
Три залпа выстрелов упрямо
Гремели им в последний раз.

Три волка выли на опушке.
И боль рвалась из их души.
Росла сосна, а на верхушке
Звезда осенняя дрожит.

Носились вопли по округе.
Все знали – это сыновья.
И люди дёргались в испуге
Держась за полы у белья.

Долго-долго шёл таёжный гул.
Волки выли, споря меж собой.
Голоса заполнили тайгу,
Голоса несли в деревню боль.

И мороз бежал у всех по коже.
- Сколько их, несчастных на Руси…
Чтобы так, оправдываясь, лошадь
Ржала тихо, губы прикусив.

Жить бы им да жить, а вот, поди ж ты,
Никого. Оборванная нить…
Только шум листвы идёт по книжкам,
Где пытаются их судьбы объяснить.

Да порой – завоют волки где-то,
И опять, всю память освежив,
Пронесётся трепет без ответа.
- Всех под корень, всех,
а дух – то жив!

Эпизод 3.0

Прошло сто лет,
А он живой,
Живёт за пазухой у Бога.
Всё тот же свет и волчий вой,
И скрип тележный по дорогам.

Кузнечный стук невдалеке,
Как будто музыка играет.
Старик по жизни налегке
Шагал куда-то и шагает.

Всему своё время.
Я тоже не верил в Бога.
Со временем понимаю,
Нельзя торопиться,
Каждый приходит своей дорогой,
С одной лишь разницей:
Кто сам, приходит, а кого приносят.

Кто знал, что он отец святой,
И есть ли вера этим сплетням?
Его котомка за спиной
Всегда полна подарков детям.

Он шёл и пел в эфирном теле.
Он воздух видел, как меня,
И заражал своим весельем,
И превращался в шар огня.

Всему своё время.
Я тоже не верил в Бога.
Со временем понимаю,
Нельзя торопиться,
Каждый приходит своей дорогой,
С одной лишь разницей:
Кто сам приходит, а кого приносят.

Он был уже в эфирном мире,
А я рождался в этот миг.
В тот день метель мела в Сибири,
Когда услышали мой крик.

- Родился мальчик, - слышит мама,
И фельдшер вытер пот с лица.
А в плотном мире шёл от храма
Кузнечный гомон без конца.

Всему своё время.
Я тоже не верил в Бога.
Со временем понимаю,
Нельзя торопиться,
Каждый приходит своей дорогой,
С одной лишь разницей:
Кто сам приходит, а кого приносят.

Горит восток на Спасской башне.
Горело поле за мостом.
Старик в заштопанной рубашке
Стоял, светился серебром.

Я это помню, как сегодня.
Старик махнул тогда рукой
И, раздеваясь до исподней,
Исчез, покинув шар земной.

Господи спаси его, Господи помилуй.
Господи спаси его, Господи помилуй.



эпизод № 3.1

Я был мужчиной с малых лет
Мужчины все погибли.
И только в памяти наш дед
Скрипел зимой морозной скрипкой.

И вот я вырос - не вопрос
На васильковом поле.
Среди дождей, туманов, гроз…
Учился в русской школе.

Войны не знал, как знал мой дед,
Как знал отец – Иван.
Учил нас двор по многу лет,
И всё равно болван, каких, на свете нет.

Меня воспитывал спецназ.
И снова заваруха.
Нас просит помощи Донбасс
И снова покатуха.

Мариуполь в огне. Под Донецком бои.
Там и там, всюду русские, всюду свои.
Между нами огонь, барабанная дробь,
Да такая, что в душу закрался озноб.
И Христос к нам бежит, не касаясь земли,
Между нами, века простирались вдали.
Он бежал и кричал, но не слышали те,
Кто тонул непроглядно всю жизнь в наркоте.
А навстречу Ему вышел русский спецназ.
И пошли все на запад за русский Донбасс.
Наркота по окопам валялась как пыль.
Это вовсе не сказка, а русская быль.

Мой дед с боями под Москвой.
Отец остыл в Кабуле,
А вот и я - майор седой,
Схватил две медных пули.

Несут меня. Лежу – притих.
Куда, зачем, понять бы их.
Смотрю на лацканы – не те,
Да кто понял бы в темноте.
Проснулся лишь в санбате.

Формат за форматом ловили на слове.
Старухи молились над лужами крови.
Кассетные бомбы свистели как прежде,
А мы побеждали в осколках приезжих.

Прошло два года – мы идём.
Вся улица в цветах.
Мой дед Иван, отец Иван
И я, подстреленный болван,
Несу их на руках.

Бессмертный полк – один на всех.
И море слёз, и детский смех
И радость на глазах
Вернулся в дом – налил сто грамм,
И выпил за успех.

- Донбасс живой, туды их мать.
Не надо с нами воевать.
Не надо с нами воевать
Жалейте свои зубы.

Я повторю ещё сто раз:
Меня воспитывал спецназ.
Моих детей. И дай нам Бог
На свете множество дорог,
Но мы пойдём своей. (своей)
(Пойдём своей) Своей.
Пойдём своей.
Своей.

Конец