Хронометр Аметистовых Снов

За гранью шатких сфер земных, где ветер стих,
И бездна, чёрным бархатом повита,
Хранит молчанья многовековой закат,
Взметнулся Сокол, рвущий пустоту.
Не кость и перья – плоть из титана и огня,
В его груди – гроза, рождённая в умах,
Чей разум, дерзкий, уязвимый и святой,
Спроектировал путь сквозь терний и громад.

Не для войны, не для трофеев и похвал,
А чтобы в бездне, где не ступала нога,
Найти ответ на древний, как вселенская тоска,
Вопрос: «Один ли мы в чертогах бытия?»
И в иллюминаторе – слепая гладь,
Ни лун, ни солнц, ни точек золотых светил,
Лишь угольная пыль, что прошивает ночь,
И мрак, что сердце в ледяной капле схватил.

Но в нутре корабля, где дышит мощь машин,
Горит, как пульс, алмазный экран монитора,
И астронавт, склонившись к стёклам хрустальным,
Читает карту не проторенных маршрутов.
Его рука – лишь проводник иного Я,
Того, что в лабораториях, в пыли таблиц,
Скрестило линии орбит, как ноты на листе,
И превратило хаос в гимн, что ныне звучит.

Вот он, Млечный Путь – река из алмазной пыли,
Застывший водопад, сияющий пожар,
Где каждая звезда – история и судьба,
И, может быть, приют для братских цивилизаций.
Туманности, как призрачные сады,
Цветут вдали, рождая звёздный молодняк,
И комета, сестра забвения и льда,
Вплетает в космос свой серебряный флер.

Но вдруг – тревоги звон, не громкий, но пронзительный,
Сбой в системе, танцующий на грани сна и бытия,
Корабль вздрогнул, будто зверь, попавший в сталь капкана,
И красный свет омыл суровые черты.
«Контакта нет…» – звучит в наушниках хрипящих голос,
И эхо с Земли, искажённое статикой, слабое:
«Держись… Мы ищем…» – и опять лишь тишина,
Что давит сотней атмосфер, густая, как смола.

И в этот миг, когда отчаянье, как змей,
Уж подползает к горлу ледяным жалом,
Он видит в иллюминатор – Чудо из чудес:
Не шар, не диск, не корабль пришельцев дальних.
Парящий Остров, весь из света и хрусталя,
Где реки лавы – это краска на холсте,
И леса – из сплетённых сияющих нитей,
И жизнь, что не похожа на мечты.

И с этой сущностью, что разумом и волей
Пронизана, как он, но в миллионы раз сильней,
Возникает контакт – не звуком, не словами,
А чистым смыслом, что течёт из глубин в глубины.
Он чувствует её – печальной и мудрой,
Хранительницей звёзд, садовницей миров,
Однажды, эоны назад, такой же одинокой,
Отправившейся в путь сквозь тьму без берегов.

«Ты не один, – звучит в его сознанье мысль, –
Мы все, бродяги, странники в пустыне мирозданья,
Заброшены сюда из разных колыбелей,
Чтоб найти друг друга и рассеять мрак.
Мой дар тебе – не тайна антиматерий,
А знанье простое: в каждой капле бытия,
В амебе, в звёздной туче, в камне и в тебе,
Горит искра Того, Кто создал всё, любя».

И корабль, будто крылья обрёл из чистого света,
Пошёл на сближенье, не зная страха и преград,
Системы ожили, могучие, как прежде,
И красный свет сменился ровным, золотым.
Они летят рядом, два сердца в океане,
Два одиноких духа, встретившихся в пути,
И гравитационные нити, как струны арфы,
Поют их гимн – о смелости и о любви.

А внизу, на Земле, в тревоге и надежде,
Учёный у экрана, стиснув кулаки,
Вдруг видит, как сигнал, пропавший навсегда,
Врывается в антенны мощно и светло.
И не код данных, не цифры, не слова,
А музыка, что льётся с небесных горних сфер,
Симфония миров, где каждая нота – жизнь,
И в ней – покой, и торжество, и примиренный страх.

И он, дитя Земли, песчинка у монитора,
Понимает: Космос – не враг, не холодная гроба,
Он – дом. Огромный, тёмный, но свой.
И путь не в том, чтоб покорить его железом,
А в том, чтоб стать ему не чуждым, не случайным,
Протянуть руку сквозь бездну и найти
Того, кто так же одинок в ночи вселенской,
И зажечь свечу в безбрежной, вечной тьме.

И Сокол, и Хранительница, и Земля,
И точка на экране, что была лишь точкой,
Теперь – одно. Одно дыханье, один шаг
В великом, бесконечном, дивном танце бытия.
Покорение – не триумф и не захват,
А тихий разговор двух душ во тьме ночной,
Где каждая звезда – не цель, а лишь веха
На пути к себе, утраченному и родному.

Так пусть же рев двигателей – это будет не воинственный клич,
А колыбельная для спящих галактик, пробуждённая нами.
И пуст
ь наш след в межзвёздной пыли будет не шрамом,
А росчерком пера, вписывающим в книгу Мирозданья
Всего одно, но самое важное слово: «ЗДЕСЬ».
Здесь, сейчас, в этой точке, где мы есть, – и есть Любовь,
Что сильнее гравитации, быстрее света,
И которая одна лишь и способна превратить
Безжалостную, равнодушную пустоту
В сияющий, живой, дышащий Космос-Сад.