И мир, не замечая, продолжал свой бег

Проснулся Бог, чье имя Сон стёрло.
Его престол — развалины вокзала.
Ему молчание метро пропело,
Что время его царства отшумело.
Ни жертв, ни храмов, ни дыханья ладана.
Лишь дождь стучал по медному закату,
Как будто отбивал чечётку на железе,
Не предлагая ни надежд, ни связей.

Он встал и стал брести вдоль по проспекту,
Где свет реклам, как ядовитый нектар,
Пилёлся в стёклах холодных небоскрёбов.
Людей потоки, быстрые, как реки,
Несли свои гаджеты, словно щиты,
И в них читали вести из иномирья.
Он протянул ладонь, чтоб дать виденье,
Но тронул лишь пальто чужое, сняв с него капли.

«Где ваши души?» — прошептал он ветру.
В ответ — лишь смог, что ел его дыханье.
«Где ваши жертвы? Где костры и песни?»
Ему в ответ гудел пустой контейнер,
И аромат шаурмы из подвала
Был единственным знаком воскуренья.

Он сел на лавку, старый и усталый,
И наблюдал, как тают в кодах лица.
Как цифровой огонь свечи мерцает
В экране телефона у девчонки.
И вдруг осознал: их боги — иные.
Не громовые, не рождающие жизни,
А тихие, из кремния и света,
Что шепчут им прогноз погоды, курсы, новости.

И он, чья речь когда-то двигала светила,
Чьё слово заставляло океаны петь,
Теперь не мог прочесть простую надпись
На языке, что сам же, может, породил.
Он был слепцом в святилище чужом,
Где даже эхо от его шагов
Глоталось гулом кондиционеров.

Но тут ребёнок, выронив мороженое,
Взглянул на него — и замер на мгновенье.
В его зрачках, широких и глубоких,
Ещё жила способность удивляться.
Он протянул испачканную ручку
И показал на голубя с обрывком фольги.
«Смотри, — сказал он, — птица-огонёк!»

И Бог узрел в той птице чудо мира.
Не храм, не алтарь, не дым костра —
А просто птицу, что несёт в клюве
Обёртку, солнцем превращённую в алмаз.
Он улыбнулся. Может, он и умер,
Как форма поклоненья иль как догмат.
Но чудо — нет. Оно летает в небе,
Садится на карнизы, воркует в подворотнях.

Он встал и растворился в отблесках заката,
Что лились на асфальт после грозы.
Не как владыка, требующий возврата,
А как тень, что наконец-то смогла улыбнуться.
Он стал тем ветром, что качает ветку,
Той тайной, что мелькает меж строк в чате,
Той странной тишиной в лифте небоскрёба,
Когда два незнакомца вдруг ловят один взгляд.

И мир, не замечая, продолжал свой бег.
Но что-то изменилось. Что-то важное и тихое.
Какая-то частица вечности, что выпала когда-то,
Вернулась на своё незримое, но верное теперь навеки место.