Подборка на четвертьфинал Турнира поэтов

Старый двор

Старый двор, где каштаны мерцают свечами,
Где июнь долгожданный, как вдох, изначален,
Где в полуденном свете пылинки роятся,
Где в растрёпанном лете мне снова тринадцать;
Где балконы, как люггеры под парусами:
Так простынки упругие ветер терзает;
Где "козла" забивают под шатким навесом,
Прикурить забывая в зубах "Стюардессу";
Где на лавке свергают правительство Чили,
Потому что тогда "их" мы не проучили;
Где гармонь дед-Семёна зайдёт с переливом,
И соседки про клёны затянут тоскливо;
Где одной из них внучка, красавица Катя,
Нежным взглядом измучив, на море укатит;
Где на всю с пацанами мы тёте Ларисе
Под окном начинаем врубать "Эйси-Диси";
Где моряк дядя Коля похож на горниста,
И бурлит в застеколье портвейн "Золотистый";
Где в истории высвечен я достоверно,
И до осени тысячи льё Жюля Верна...

Говорящие с морем

Говорящие с морем имеют особый дар.
На рассвете станут, как ангелы, на песке.
По глазам заметно, что каждый из них-аватар.
По словам понятно, что редкий из них - аскет.

На ладони солнце удержат из них не все.
С каждым годом берег всё более сиротлив.
Но сегодня море предстанет во всей красе.
И откроет тайны заметный едва отлив.

Говорящие с морем запомнят степную даль,
Поднимаясь молча на тот или этот склон.
В рыбаке усталом почудится Персеваль.
Вдалеке посёлок возникнет, как Авалон.

Лунный мост уходит за видимый край воды.
Под бескрайним небом для каждого есть постель.
Говорящие с морем оставят свои следы,
Если пыль созвездий осядет на Коктебель.

Вдохнуть октябрь

Вдохнуть октябрь и без вести пропасть,
Возможности вернуться не оставив.
Запомнив историческую часть
В забытом Богом городе-заставе.

Запомнив кирху, утренний туман,
К полудню за которым непогода,
Глаза, был от которых без ума
Четыре пролетевших мимо года.

Кафе на облупившемся углу.
Горбатый мост, в пейзаже чужеродный.
Горячий вкус прощающихся губ
На парапете каменно-холодном.

Запомнив не подсвеченный вокзал.
Табачный дым. Не купленную водку.
Четыре года. Мост. Кафе. Глаза.
Две гласных в её имени коротком.

Вдохнуть и задержать зачем-то вдох,
Дождливость распыляя в альвеолах.
И выдохнуть, предчувствуя подвох
В шагах чуть слышных в парке полуголом.

И, прикасаясь к стылым тополям,
Шептать в кору прощение не к месту.
Не ставшая тебе родной земля
Листвою облетает под норд-вестом.

Мир, мой Мио

Вот оно, Мио, мой Мио.
Мы повзрослели
Сразу,
Так что вся юность мимо.
Звезды теперь, как стразы.
Сказки теперь, как пластик
С кодами и счетами.
Рыцарь опять у власти.
Мы прозевали сами.

Вот оно, Мио, мой Мио.
Камень разросся в душах.
Наше геройство мнимо.
Некого больше слушать.
Принципы беспринципны,
Вольности подневольны.
Небо из антрацита
Холодно над Стокгольмом.

Кажется, Мио, мой Мио,
Нужно бросать попытки.
Мы от чудес гонимы.
Цокот утих копытный.
Но всё равно ночами,
Снов повседневных вместо,
Пламя в груди включая,
Снится нам королевство.

Только взгляни, мой Мио,
Тёмного замка башни
Сердцем неутомимым
Нам штурмовать не страшно.
Мы здесь с восходом солнца,
Вспыхнувшим, как огниво,
Верим,что всё вернется,
Верный мой, храбрый Мио.

Подлинность лун

В начале зимы каждый мир удивительно юн.
Но, тенью сутулой по свежему снегу хромая,
До хриплого света отстаивал подлинность лун
Фонарь, подменивший светило в пророчествах майя.

Он,как и луна, был повернут одной стороной
К доверчивой сущности нового снежного мира.
И юному миру мерцал галогенной луной,
Которой другую на небе тогда подменил он.

За тысячи лет проржавел и осыпался стан,
Но есть вертикаль, сочиненная мудрым Евклидом.
А за горизонтом лежит без снегов Юкатан,
И жаркое солнце ласкает его пирамиды.

Для каждого мира все новое будет зимой:
Конец и начало из ленты времен изымая,
Мерцает упрямо фонарь галогенной луной,
В снега погружая живое пророчество майя.

Эль Матадор

“Эй, Диего, малыш...Вспомни жёлтый песок..."
Он подскажет, едва лишь замедлится время.
На закате Севилья похожа на сон.
Я в нём главный герой на старинной арене.

Разномастной стихией бушует толпа.
Ирреальный сюжет Сальвадора и Фриды.
Сеньориты кричат про любовь на века.
"... Только, эль матадор, ты - избранник корриды".

Ветер Хереса тронет украдкой лицо.
Я почувствую запах лантан и гарциний.
И холодную гарду клинка праотцов.
Между светом и тьмой выбор - посередине.

Заурядная драма останется здесь,
Как победа над дикой, но загнанной силой.
Зазвучит в небесах андалузская песнь:
Не слышна для других, так жестоко красива.

Наготове мулета. Ни шагу назад.
Из горнила арены бык выйдет навстречу.
В смолянистых глазах затаится слеза.
Это будет в конце. Я её не замечу.