Художник и Чертанофф Акт первый пьеса в стихах

Пьеса в стихах (в 3-х актах)

АКТ ПЕРВЫЙ

Художник
- Луна, горячая луна,
Осколок призрачного света,
Пора всесильного поэта;
Мерцанье звезд и тишина.
Как странно смотрит на меня,
А, впрочем, как всегда – неверно;
Луна предвестье скуки дня;
Как холодна, как лицемерна,
Горящей вечностью руна.
А, мне то, что - какая радость
Смотреть на жабу в вышине
И думать, грезить о весне,
Превозмогать в себе усталость,
Желать, работать и страдать;
Ведь для кого-то это счастье…
Да, для кого-то так. Ненастье
Лишь для меня… Готов отдать,
Вечерний призрак, трепет пальцев…
Как пафосно… Чего ж молчишь…
Презент тебе от постояльца
Со всем, что есть, и жизнь… Бери ж!

Человек, вероятно, средних лет стоял у широкого окна задрав голову и беседовал с полной луной, которая невероятно давила своим неоново белёсым с желтизной отражением на стекла. Он кисловато морщился, шумно вздыхал, понимая, что говорит в пустоту, и скорее даже для себя, чем для этой чудесной образины тупо зависшей в густо синеватой плотной черноте безымянного пространства. Он поднял и расставил руки, прикоснулся ладонями стекол, затем руки стали стекать по поверхности стекол вниз к туловищу. На полпути движение остановилось, будто наткнулось на невидимое препятствие. Человек опустил голову, как бегун в колодках перед стартом, чуть отвернулся, прикрыл глаза на десяток секунд. И открыв их, уже искоса и презрительно смотрел на ночное светило.

- Я в голове представил пулю,
Бабах… и мозг уж на стекле,
Луна всю сущность ледяную
Подкрасила б себе в вине.
И что я вижу: мир не вздрогнул,
Не изменился под луной,
И дерзкий выпад не отторгнул,
И не замялся вдруг слезой.
Но вот глаза открыл я снова,
На старом месте всё и вся,
Как прежде выстрел уготован
В восходе будущего дня.
Чудак – всего лишь хмыкнет в людях
Их любопытство, но, а я
Распотрошенный как свинья,
Как гусь на образцовом блюде
Лежу уткнувшись в красноте,
И мне плевать на всё при этом…
Но, всё же оду красоте
Открыть я должен на холсте,
Но, мне плевать на всё при этом,
Пусть не красива сцена эта:
Пусть пафос - надо полагать,
Укоротит мои желанья,
Себя и дальше предлагать,
Не буду я. Что до признанья…
К которому я двадцать лет
Стремился обнажая душу,
Нутро выкручивал… но, - нет!
От общества мне был ответ;
Как кит я выброшен на сушу,
Я задыхаюсь, я смешон…
На этом путь мой - завершен.

Художник отпрянул от окна, с силой, проворно оттолкнувшись ладонями, едва не выдавив наружу стёкла. Развернулся, подошел к картинам, расставленным у стенки в ряд, стал прохаживаться, вдоль шеренги, как командир перед строем. Он прошелся вперед и назад. Перед одной из них остановился. Ностальгически вздохнул. И поднял небольшую картину.

Ну, здравствуй милое творенье!
Я рад! Ты помнишь обо мне?
… Я ж помню день тот, ощущенье,
Когда на белом полотне
Являлось краской вдохновенье.
Когда я молод был, и свеж…
И вот под хрусталем восхода
Незримо – спит ещё природа,
В волне рождается мятеж.
Пока, что тихая свобода
В себе неистовство хранит;
Вон там, в начале небосвода
Комочек облачка висит;
Небрежностью, как будто, кисти
Подмазан чистый эмпирей
Но, нет – здесь элегантность мысли,
Для чувств бездарных дикарей.

Он повернул картину к окну и продемонстрировал двум стоящим по углам окна остолопам – гардинам, на четверть с каждого края прикрывавшие проём, подсвеченным призрачным потоком, и луне.

- Увидели секрет идеи?
Ну, как вам? … Вижу всё равно!
Простите, здесь не корифей
В пыли погрязшие давно.
А как вам эта… Это буря,
Другой воинственный сюжет…
На этот раз чего в нем нет,
Или опять для вас – халтура.

Он тряханул картиной, быстро поставил её на прежнее место, пробежался вдоль холстов, и отыскав нужное полотно, поднял его прислонил к груди, оно было чуть больше прежнего, и повернулся к окну.

Простите, что велел вам ждать!
Ещё для вас одно явленье,
В нём искрометно вдохновенье…
Здесь тиснута его печать.
Я помню вечер - томно сонный,
И ночь в подлунном серебре,
И этот зов неугомонный
Кипящий лавою во мне:
Все сокрушающее рвенье
В холсте те чувства передать,
И вместе с кистью отстрадать,
И излечиться от виденья…
Какое счастье истязать
Себя вселенской этой мукой,
И вместе с болью принимать
Сошедшую с небес науку:
Души и мысли древний зов
Увенчанный их единеньем,
Как будто всполохом последним
Последний нерв порвать готов
Со всею жизнью связь земную,
И вырваться в небытие,
На высоту очередную,
Где гимны только красоте
Вещает даже смерть без вздоха,
И где гармонии эпоха
Мерцает вечностью в кольце.

Он сел, растроган и печален. Вдруг по холсту провел рукой; и жест его был не случаен, и не обдуман головой. Художник пальцами щербатость мазков холста воспринимал: как пианист на них играл, припомнив ту витиеватость брожения глубоких чувств, возникших от прикосновенья к отпетым всполохам безумств того благого заточенья. И обреченной головой он вдаль глядел… вдруг что-то понял, кивнул, как будто узаконил свой приговор в поре ночной.

- Все так, как должно в этом мире,
Быть может я и был рожден,
Лишь для того, чтобы в порфире
Одушевлений был пройдён
Мой путь –не меньше и не больше;
Я испытал, в творенье то,
Что многим вовсе не дано.
Чего же я ропщу? … Чем дольше
Я обитаю на земле,
Тем становлюсь я всё плаксивей,
В чем отдаю отчет себе:
Бег за признанием мне силы
Испепелил и я смешон.
Смешон, и путь мой предрешён…
Пора, уж, клоуну решиться:
Веревка, а не пистолет.
Петля… И мир не удивится…
Уж бьет полуночный брегет.

Художник улыбнулся криво, как улыбается вампир, спешащий в свой загробный мир отведав в ночь крови игривой. Принес веревку, захлестнул её за стержень потолочный, длину петли отмерил точно, привстав на кривоногий стул. Сошел неспешно с пьедестала, как сходят с трона короли, когда пора войны настала, когда на поле ждут полки… Он комнату окинул взглядом, сцепляя руки на груди: всё ли готово для парада? Оркестр, знамя… Погоди! Он вспомнил, что-то, оглянулся, прошел в соседний кабинет, и вскоре в комнату вернулся, держа тесак, как ствол, в руке…

Что ж, милые мой творенья,
Вам уготован краткий век,
Я рву мной созданные звенья
Я ваш хозяин – человек!

Он выбрал цель, остановился, направил жало тесака на холст… Взмахнул… и не решился… Взмахнул еще раз – нет, тоска. Он как позер стоял недвижно, окружению внимал; вдруг муха где-то еле слышно промчалась пулей; звук пропал. Он прислушиваясь проводил муху слухом, так и не увидев её.

- Ну вот последний почитатель
Решил покинуть мой удел.
Лети, лети на свет приятель…
Я сам себе уж надоел.
Быть может клоп, где под гардиной?
Ползи ж – напейся до пьяна,
Моею теплой мертвечиной;
Тебе подсветит и луна.
Ах, как заботлива она!

К гардинам он, не торопясь, на цыпочках, почти крадясь приблизился - как отравитель, щекой протиснулся в просвет, где светом прожигал блюститель ночных тревог, грехов и нег. Художник взялся за гардины, застыл и вдруг рывком единым их разметал к краям окна, при этом рык издав звериный… Однако, знойная луна осталась также холодна.

- Ну, что ж прекрасная оправа
Вся ночь со звёздами в тени;
Смотри же чёрт тебя возьми,
Как я твое похитил право
Распоряжаться на земле,
В отсутствие сестры ярчайшей,
Добрейшей мудростью, и старшей…
Я больше не молюсь тебе!
Ты мне совсем не интересна,
Ты отражённый свет в ночи,
И только. Пусть ты и прелестна,
И тянешь душу… Но молчи,
Теперь молчи, и не стесняйся:
Смотри ж, как непреклонен я,
Потом – смотри не зазнавайся;
Ведь ты мне верно не судья.
Судья теперь здесь чёрт и я.

О, чёрт! ещё одна погрешность:
Безделица - себе я лгу,
И в том признаться не могу
Без вывертов легко и честно:
Как на духу… я не могу
Признать, что век себе я лгу.
А, впрочем, нет – могу признаться,
Раз плюнуть. Да, я жалкий лжец!
И с этим можно оставаться.
Ну… Выдави… Я… не… творец!
И всё, что делал – это пошлость,
Халтура, наинизший сорт,
Природы и ума оплошность:
Бездарный в общем натюрморт.
О! небо сжалься надо мною …
Теперь я правду говорю?
Я слышу, слышу! Что с тобою?
Нет, ничего, я лишь хандрю.

Он ерничая изогнулся, и стукнул по лбу и в ребро.Прислушался, гусем надулся; его как будто развезло.

-Я говорю, но он не слышит:
Тот, что с рождения во мне,
Кто шепчет сказки в тишине,
Кто клеит по углам афиши
И уверяет каждый раз,
Что Д’Артаньян ты - а не… страз.
Гляди, он вновь зашевелился;
Я недоволен вместе с ним,
И с нами наш заплечный нимб,
Но он куда-то завалился…
Ах, где же символ – вот беда!
Шучу. Шучу и… презираю.
На вас плюю я господа.
Плюю! Плюю! и умолкаю,
Как вы плевали на меня,
Ходя по строгим галереям
Докучно о холстах судя:
Ничем себя не соблазня.
И к чёрту всё уничиженье,
Не поступлюсь своей мечтой,
Своей согретой красотой;
Отступничество – преступленье
Пред будущею немотой,
Пред долгожданным исцеленьем…
Нет, не бывать семи смертям:
Как много слов, и всё без толку,
И всё же я большой смутьян
Петлю накину втихомолку;
… И только жгучая луна
Как прежде будет холодна.

Художник обвёл взглядом, выстроившийся ряд картин, качнул головой, и вдруг, как-то выпрямился, в глазах сверкнуло упорство, он сделал два шага в направлении полотен, и встал так, чтобы его было хорошо видно всем… Его голос звучал твердо, с превосходством, и даже с некоторой ноткой повелительности.

Вас резать как свиней на ферме
Не стану я. Я вас собрал,
Чтоб все полотна посмотрели
На, уготованный финал;
Я помню, как оберегая
Растил вас: в краски одевал,
И путь ваш в мире представляя
По вам отечески страдал…
Теперь, лишь, я повелеваю:
… Себе! смерть вашу забираю.
Смотрите ж дети на финал.

Махнув рукой поворотился, проворно скаканул на стул, в руке тесак засеребрился; слюдой подлунной подавился… Художник глянул, и метнул оружие в проем прихожей, где тень гнездилась черной кожей: тесак как в пропасть проскользнул, и тут же тупо раздробился в картонный звук - металл вонзился. Мгновеньем позже: скрип, бубнёж. Шуршащие во тьме движенья в нём вызвали спонтанно дрожь… Он, не меняя положенья стал вслушиваться, против сил, однако скрип, бубнёж пропали - присутствия не проявляли, но голос будто сам спросил:

- Да, что же там ещё такое?

И сам опешил от себя; потёмки с детства не любя, застыл как сфинкс на стуле стоя.

- Тьфу бред, вот чёрт меня возьми!
Привидится ж теперь любое,
Всё, что угодно – время злое,
И чёрт то с ним – но не томи…

Он, будто душу раздирая рванул рубаху на себе, и тут же шум возник во тьме. На свет колени разминая явился страннейший субъект; дородный, в возрасте мужчина, в атласном красном сюртуке; с ножом в протянутой руке, с фигурой «царского» пингвина. Он вытащил из брюк платок, и промокнул слегка висок.

Гость
- Здесь сказано уже довольно:
Призывы к чёрту – больше трёх,
Ножи летают произвольно;
Вы… видно местный скоморох,
Или циркач… Меня простите
За неучтивые слова;
Но право ж - бога не гневите…
Ведь, чуть правее и тогда
Моя б пропала голова.

Х
- О, чёрт, простите ради бога!

Художник спрыгнул, сел на стул, а гость как бык главой мотнул и подступил вперёд немного.

Гость
- Ну, хватит друг мой, что за слог;
В земной проклятой круговерти
Бывает всякое – поверьте,
Но важен собственно итог.
Всё обошлось и слава… небу,
Вы посмотрите – это кровь,
Для марамоев на потребу;
Платёж за смерть, и нелюбовь.
М-да, пошловато … согласитесь,
Но в тему - на потребу дня;
Я вас прошу – определитесь
Хотя бы только для меня
Как гостя, коего вы звали.
И я откликнулся, я тут…
А вы в кого-то уж плевали,
То чёрт, то бог вас стерегут…
Два сразу? Справятся едва ли.
Я в замешательстве, мой друг.

Х
- О, да конечно, … может йода?
Сейчас, я мигом принесу.

Ч.
- Да…, лучше закись водорода.
Она приятнее к лицу.

Художник сиганул со стула, и будто ветер подхватил, три шага сделал и застыл: его догадка резанула…

Х
- Простите, … собственно вы кто…
И как в прихожую попали?

Гость
- Я? … Пусть не кажется смешно,
Друзья мне адрес этот дали,
Точнее ваш давнишний друг,
С редеющими волосами,
Ну тот, который далеко,
Кому по жизни всё легко.

Х
- Ну, надо ж! Я б сменял десяток
Таких друзей на одного
И посчитал бы, что свезло…

И как он?

Ч.
                Ищет отпечаток
Своей персоны в мире грёз.
 Хотел бы не себя прославить,
 (Так он говаривал всерьёз)
 А красный след идей оставить,
Для грозных будущих эпох…

Х
- Всегда был эпохален Гриша…

Ч
- Да, у него в искусстве ниша?
Но, вот напасть - слегка оглох.
Вы вероятно в курсе дела:
Салоны, женщины, успех,
Банкеты… и ослабло тело
- Ведь он публичный человек?
Но, правда скромный, это странно,
При той известности в кругах:
Закрытых стилем филигранным,
Где он с признаньем на паях…

При каждой фразе посетитель вперёд немного подступал, но так, что будто бы держал его неведомый хранитель. Должно он память напрягал, но говорил раскрепощённо, однако в пулах непреклонных вопрос сомнения звучал, что вызывало подозренье: так выходило, что он лгал, или туману напускал, чтоб убедить воображенье в совместном знании причуд, какими обладал их друг. У художника лишь мелькнуло сомнение, но быстро пролетело мимо, без печали обдумывания.

Гость
- Нашел он должность фаворита!
Скажу я вам…

Х
                А всё же как?

Гость
Простите, дверь была открыта;
Входной звонок висит как краб.
Я вам стучал, клянусь старался,
Я видел тусклый свет сквозь щель,
На стук никто не отзывался,
Что ж было думать – дёрнул дверь;
Пошёл на свет. Вдруг, что случилось,
Подумал -грешным делом я,
Затем и это приключилось…
Не мог представить, что меня
Так встретят. Вам на том спасибо;
Поверьте, было очень мило…
Раз так: пойду, пожалуй, я.

Гость, удручённый, как-то сдулся, в сердцах растерзанно вздохнув к прихожей вяло повернулся… Пошёл не прямо: обогнул вначале стол, потом картине, стоявшей на пустой холстине, с грунтовкой цвета кумача, с тал подходить, под нос шепча…

Х
- Да… погодите ж, погодите,
Как вас… товарищ… господин.
Прошу вас… друг, остановитесь…
А… чёрт!

Гость
                - Так стать и без причин?
И что стоять мне?

Х
                - Вы садитесь.

Гость
- Вы приглашаете меня?

Х
- Естественно… да… проходите ж!
И не взыщите, что-то я
Рассеян: не удался вечер…

Гость
- А может быть наоборот?
Он вам удачу принесёт.
Забудем. Рад я нашей встрече.
Не представляете, как рад!
И я пока не виноват:
Заметьте!

Х
                - Вы о чём, простите?

Гость
- Я к слову, в целом, так сказать,
Да… вот, оружие возьмите
И водорода принесите,
Раненье нужно обвязать.
Боюсь случайных заражений,
Хоть чёрт не должен знать сомнений.

Х
- И вы ругаетесь?

Гость
                - Я? Так.
Ведь я порой большой чудак,
Идеалист и привереда;
… Лишь после сытного обеда.

Гость палец свой к творцу вознес и погрозил луне прекрасной, затем сказал полувсерьёз нахохлившись, как в день ненастный.
 
Гость
- Друг мой, ведь мир - он не таков,
Какой его создатель сделал;
Семь дней, а может быть веков?
Сем дней вселенских – в этом дело.
Мы ведь по солнцу счёт ведём,
И мир отсюда не поймем.
Ой, что-то тошнота и жженье,
Туман и головокруженье.
Тесак возьмите ж наконец!

Х.
- Ах, да, я конченый глупец.

Художник подскочил проворно, и вырвал с силою тесак протянутый ему покорно; Он не заметил взгляд притворный, вскочивший на скуле желвак… и сделав в воздухе зигзаг швырнул его во тьму обратно; оттуда возвратился звук, свалившись грузно, с неопрятным шуршаньем на пол… и потух.  Пришелец вскрикнул как петух.

Гость
- Да, что ж! Вы право одержимы!

Х
- Вы, что там были не один?

Гость
- Несите всё… и аспирин,
Пути в миру - непостижимы:
Где потеряешь, где найдёшь
Вовек мозгами не дойдёшь.

Х
- Присядьте ж вы, прошу...

Ч.
                - На долго?

Х.
- Как захотите - до утра.

Г
- Мой друг, душа у вас добра:
Пусть случится, как вам угодно.

Хозяин резво убежал, а гость, запнувшись о холстину пробрался к стулу, рядом встал стал осматривать в гостиной окно, гардины, ряд картин, верёвки длинный хвост змеиный, свисавший с потолка, камин; и вновь застряв у крестовины проворным взглядом; кашлянул устало сморщившись, брезгливо удавку с силою качнул, и оглянулся боязливо. Негромко заговорил глядя в строну ушедшего художника

Г
Я ненадолго задержусь,
Костлявую, я лишь отсрочу.
Я мир души твой опорочу,
И в дом, моя заглянет жуть.
Проклясть ты должен не картины
- Падения мизерность тут;
Ты должен всех людей отныне
Возненавидеть. Вот причины,
Которые в зачёт идут,
Которые дают награду:
Бессмертия дороги к аду…

Чёрт ещё раз взглянул на удавку и вновь поморщился, сказал в слух уже громче.

Ремесленник и дилетант,
Кто ж узел так бездарно вяжет,
Ну, ничего… чёрт всем укажет:
Как нужно пестовать талант.
Качайся маятник Фуко,
Раз всё уже предрешено.

Х
- Вы что-то о Фуко сказали?

Г
- Вам показалось, ничего.
Я тут смотрю…, пойму едва ли…

Х
- Я свет чинил, вот и всего…

Г
- Ну да, конечно, в самом деле,
Я ж в электричестве профан,
Знать, что есть ток - мне дар не дан.
Анод, катод и заземленье,
И фаза ноль, что б мне сгореть…
Я не пойму на что глядеть.
А вы, я вижу мастер цепкий
Коль есть талант, то он во всём…
Орех вам грызть привычно грецкий
И плыть вперёд своим путем.
Веревка, кажется с удавкой?
Да, вы большой оригинал;
Какой богатый арсенал,
Клянусь своею бородавкой!
Ни догадался б я – как быть,
Когда бы свет пришлось чинить.
Но, как же поступить с медсправкой?

Гость руки плавно разведя, по-доброму виска коснулся; отер его, в проем глядя скривил губу и облизнулся.

Х
- Ни водорода нет, ни йода,
Лишь кипяченая вода.
Гость
- И всё?
Х
               И всё.
Гость
                Тогда беда.
А… как же радость для народа,
Когда снега и холода?
Неужто вольный человек
Такой как вы - вполне приличный,
Вдруг пуританин архаичный…
Х
- Ну, что вы. Я? Конечно нет!
… А, вы, о чём?
Г
                - Так, о леченье,
И исключительно о нём…
Порез мы чуточку зальём,
По-братски и без приключенья.
И не смотрите на меня,
Как будто первый я охальник,
Я лишь делец, игрок и странник,
Как, впрочем, вся моя семья.
Х
Ну?  …
Г
             Ну же… Соль земли несите.
Да не смотрите ж на меня,
Как риф на днище корабля!
Ну, что ж вы, в самом деле! Спите?
За вас мне стыдно.
Х
                - Погодите…
Бутылку, что ли притащить?
Да, я…
Г
- Что за вопрос, тащите!
И не забудьте остудить.

Художник вновь проворно скрылся в своих пещерных закромах, а гость усидчиво порылся в карманах брюк и пиджака. Достал затертый лист бумаги, огрызок от карандаша, и нарочито не спешна поставил крест в блокноте скряги. Плечами, как крылом качнул, и лунной дымке подмигнул.

Г
- Опять ночные представленья,
Вновь пересуды – скукота…
Восстанет солнце: мрак безделья
Разгонит утро без следа…
И будет мир тянуть повозки
С людской поклажей чепухи,
И станут восхвалять грехи,
Те, у кого душа – обноски,
И, кто сумел продраться ввысь
Пока достойные дрались,
Или смотрели благосклонно,
Мечтая всех и вся любить,
Взамен того, что б истребить
Без жалости всё, что зловонно…
Да будет славен здешний мир,
Где есть для всех и нож, и пир.
Х
Не бог весть что, но что имею…
Ну, что ж гость мой прошу присесть,
Нам нужно выпить и поесть,
О встрече нашей сожалею…
Я, о, другом сказать хотел,
Точнее высказать иначе…
Г
Да, бросьте вы, для древней клячи
Глаголы не водораздел.
Я научился в долгой жизни
Людей немного понимать,
И оттого могу принять:
Не быть обиженно капризным
Когда порою, кто-нибудь
Обмолвился, и сам страдает,
Не то о мысли, что слетает
С расслабленных волненьем губ,
Не то от грёз велеречивых
Когда фантазий в голове
Как жителей в грибах червивых,
Не то по чистой простоте.
Последних, я люблю сердечно,
Но этак можно бесконечно,
И без толку судить – рядить,
О том, что следует забыть.
Поверьте, легче жить беспечно,
Как птичка в радостный денёк;
Ведь жизни срок - не так …далёк.
Х
- Легко, и так бесчеловечно…

Художник вопросительно разводит руки смотря на гостя. Гость также вопросительно смотрит на него… Хозяин, почесав нос готов что-то спросить. Гость хлопает себя по лбу и громогласно восклицает. Его лицо оживляется неподдельной радостью. Он распахивает объятия, видимому, лишь, ему.

Г
Простите друг мой позабыл,
Как обухом … я ж к вам по делу,
Но тут такое прилетело…
Как из ушата окатил
Летающий довольно смело,
Ещё и острый артефакт.
Х
Я…
Г
Извинения я принял.
И нашей встречи крайне рад.
Так, как и вы?
Х
                Я был разиня!
Признаюсь, вам …
Г
                Уже простил!
Закончили… ну, сколько можно …
Наш Гриша …ваш мазок хвалил,
И если было бы возможно
Я посмотрел бы, оценил,
И, что-нибудь у вас купил.
Х
- Что прямо здесь?

Художник в недоумении осматривает по кругу помещение, пожимает плечами, как кажется равнодушно, и подняв правую руку, с полу ухмылкой, едва разведённых губ, будто предстоящее действие его премило развлечёт, не более, небрежно бросает руку по кругу – ну, что ж смотрите, я не возражаю.

Г
                - А, что?

Гость следует взглядом за рукой художника, серьёзно улыбаясь.

Х
                - Извольте.
Но время к полночи?
Г
                И что? ...
Х
Но, если вам удобно… что ж.
Г
Намного лучше, чем - увольте!
Прошу простить, я как тюлень:
Дорога ощущенье сбила:
Мне кажется, как будто день
Ещё в разгаре, только тень
Шальная тучка напустила.
Со мною так не в первый раз…
Да, тут у вас иконостас!

Гость проходит вдоль стены, всматриваясь в картины и причмокивая. Художник глупо улыбается и хрустит пальцами.

Г
Неплохо! Очень даже мило…
Вы верно к выставке?
Х
                Почти.
Г
Непостижимые пути
Ведут создателей к горнилу
Всепоглощающих идей,
Восторга мысли, воли, чувства
На лоне чистого искусства,
И всё для прихоти людей.
Творец, ведь это резонатор
Тончайших восприятий чувств
И несомненно навигатор
Зовущий человека в путь
К гармонии его начала,
К заре истока естества…
Но суетные жернова
Пресыщенного каннибала;
Названьем общество - сотрут
В нелепицу душевный труд,
И выплюнут обыкновенно
Кривясь процедят – Фу… с душком?
Вы согласитесь?
Х
                Несомненно,
Про каннибала – хорошо:
Подмечено с воображеньем,
Да вы…
Г
               Не угадали…  Нет!
Я даже в мыслях не поэт.

Гость берет в руки небольшую картину, с которой художник некоторое время назад разговаривал. Художник, опустив голову о чем-то думает, смотря вдаль сквозь гостя, в темный угол.

Г
А здесь, я вижу вдохновенье
Вас посещало: музы лик
Тут намертво к холсту прилип…
… Ого, да, что вы в самом деле,
Вы как-то вроде не в себе,
Я ведь толкую не о меди
- О вашей золотой мечте:
Я труд ваш щедро восхваляю
По правде, собственным нутром,
И вашу - жажду утоляю.
А вы, как будто не причём?
Х
Простите, что-то я развинчен…
Ч
Говаривал один больной
- Писатель, тот, что бородой,
Который, церкви неприличен,
Но почитаем так у вас,
Как золотой иконостас.
Х
Я не об этом, уж простите,
Слова, порою как мечи,
Порой любезны…
Ч
                Не гнусите!
Х
Ну, а порой как из пращи,
Вдруг поражают разум метко…
Они, понятно, не твои,
Но как захватывают цепко,
И вдруг понятия свои,
Туманные недоговором
Гвоздят блистающим укором
- Всей неприложной наготой,
Всей истиной - теперь простой…
И ты нутром, вдруг, понимаешь,
Что много отчуждённых лет
Ты эту мысль твёрдо знаешь,
Что найденный сейчас ответ,
Терзавший воспаленьем лунным,
Осознан в реплике чужой:
Быть может ветреной и юной,
Быть может брошенной ханжой
Для красок словосочетанья,
Бесцельно, впрочем, как всегда…
А ты в ней зришь свои года,
Года бездарного скитанья.
Их лучше нет… Их хуже нет,
В них твой ошибочный обет.
Г
Обет. Обет! Никчемно слово.
Я не люблю подобных слов.
В них проигрыш уже готов:
И обруч сдавливает горло…
Обет, скажу, мой добрый, друг,
Желаем одному из двух.
Другой, как в книге бытия,
Всенепременно погибает,
И даже верно это знает:
Естественно, кто дал обет,
Тому и острый меч в хребет.
А, тот, кому давали слово
Берет обет уже с другого,
И он уж к плахе кажет след…
Вот так. И лучше в самом деле,
Обеты миру не давать,
А спать в наглаженной постели,
А утром кофий попивать.
Х
Ну, вот опять я с мысли сбился.
Г
Урок, видать не пригодился.
Х
Но, все же как сумели вы,
Направить в точку смысл проблемы,
И как простецки вы правы,
Развеяв зыбкость теоремы
- Моей воздвигнутой стены.
Я понимаю, пусть и грустно:
Я раб пригретого искусства,
Я жалкий раб –  не господин!
Прискорбно!
Г
                Тут вы не один!
…Помилуйте, так в чем же дело,
Что б личность не уничижать
Вы напишите, что б вспотело,
У общества больное тело;
И будут вас за стол сажать,
Толпою будут провожать,
Что б взгляд ваш чудный обнаружить,
Что б вам попасться на глаза,
Пихаться будут, роем вьюжить,
И вдруг, удача, руку жать,
И улыбаться эластично…
Для этого, ведь стоит жить,
А, вы, друг, принялись тужить!
Так беспардонно не логично,
Когда удача у виска
Когда взирать, уж свысока
На мир, пока, что необычно,
Однако скоро предстоит
А ваша мимика скорбит,
Унынием о пошлой жизни,
Безвестно прожитых годах…
Да, вы школяр, мой друг, капризный
Успех к вам мчится на парах!
Ведь по делам здесь воздаётся?
Идея эта не нова.
Х
                Как поэтически слова,
Во мне, аж каждый нерв смеётся…
Ч.
Я не поэт, я говорил.
Патетика мне не дается,
Хоть я ее удочерил…
О! я уж было захандрил;
А Гриша прав, он знает дело,
Слывет умельцем неспроста…

Гость, философствуя прохаживался вдоль ряда картин. Остановился у одной из них, одобрительно кивнул головой, сузив губы в трубочку.

Г
Вот эта, … нет, пожалуй, та.
У этой свет ложится смело,
Но слишком чисто и легко,
Воздушно и немного глупо,
Всё как грудное молоко,
Или кисель; здесь тянет скукой,
Но за мембрану не берёт,
Хоть листья шепчут о потере;
Осенний лист в осеннем сквере
С грустинкой за руку ведёт.
Нет… – за мембрану не берёт.
Вы понимаете, о чём я,
Как мысль чувствами краплёна?

Подрагивая кивая головой, художник растянул улыбку внимательнейшим и заинтересованнейшим образом посмотрев на гостя. Осветил не колебаясь.

Х
В чуть приоткрытое окно
Втекает утро дуновеньем,
Безоблачно глядя в стекло,
Слегка белесым вожделеньем…
Но жгучим перенасыщеньем.
Не ждя каких-то два часа,
Окно уже тебя терзает;
Мозг наслаждается… и знает,
Томясь вперёд, за два часа,
До раскаленного светила
Толкающего вязкий зной
Сквозь крыши, поры и покой,
Что вскоре будет нестерпимо:
Оно сквитается с тобой…
Как никогда стремится тело
Запомнить деликатный взор,
Смотрящий цепко, и несмело,
Чтоб превозмочь затем укор
Отъявленного грубияна
Саднящего что есть вокруг.
Стремиться тело, … только вдруг…
Г
Давай садовник; с ходу в яму,
Что там за фобия в окне!
Х
А там, стучит о подоконник
Когтями приторный поклонник…
Г
Ну! Кто ж он, кто? Поведай мне!
Х
Воркует голубь сизокрылый,
Топочет распушась, урчит…
Свой хвост с шипеньем волочит
По подоконнику. Постылый
Проскреб мерзавца режет слух
Нервозным ощущеньем мира,
И чуткий свет уже пожух
Кисельной сывороткой жира…
И хочется башку свернуть,
Напыщенной, безмозглой птице,
И утро ставней садануть,
И даже плюнуть в глаз девице
Дарующей протухший свет…
Вот крылья, хлопнув, исчезают,
Нервозности шумов стихают…
Как прежде тишь, но счастья –нет!
Его склевал треклятый голубь,
Набил в свой требуховый зоб
Оставив сырную крамолу
Как выношенный гардероб.
Свет льется чутко и задорно,
Слегка колышим сквозняком,
Но счастья нет! лишь глупость в дом
Просачивается упорно.
Брезгливость нехотя растёт,
И тупость за руку ведёт.
Вы понимаете о чём я,
Как ощущеньем мысль краплёна?
Г
Похвально, впрочем, ожидал
От вас подобного ответа,
И даже боле – наповал
Сражён… И всё же та… не эта.
Прекрасно! но стремлюсь я к той.
К той, что вам искренней давалась.
Смотрите, здесь мазок простой,
Без растушевки, но осталась
Здесь нота утреннего дня,
Частичка ветреного вздоха,
Воображения всполоха
Как бы случайность оброня…
Х
А мне казалось, что – мазня.
Я, помнится хотел иначе…
Произошёл какой-то сбой,
И вышло так - само собой.
Не думаю, что миг здесь схвачен,
Как представлялся мне пленэр
В законченном приличном виде.
Г (про себя вслух)
Рисуется уже поди.
Что ж, я на правильном пути.
Г
И вы на замысел в обиде,
Что вам не дался … Вы бербер
Мой досточтимый кавалер.
Но, вы не виноваты, впрочем,
У многих этак повелось:
Раз мозг не сдюжил, значит прочерк,
Заведомо гнилье, и злость,
Лишь злость, что вдруг без осмысленья,
Без муки творчества пришло,
По сказочному мановенью
- Шарахнуло, фитиль зажгло…
И будто кто-то руку водит,
Ты хочешь вправо, только – вот,
Как в зеркале – наоборот.
Рука сама свой путь находит,
И кавалера не щадит…
А мозг, молчанием чадит
И объясненья не находит…
И в восхищении тоска;
Ведь мозг ленив, он хочет также
Что б слушалась его рука:
Намёк, и масло в эпатаже…
Так, отчего же говорят,
Когда сердечною истомой
Глаза влажнеют и горят,
И занавесью невесомой,
Вся жизнь в мгновенье проплыла…
Она ничтожна и полна:
Всем содержимым, всем остатком,
И знанием о миге кратком
Что дан… и, вот его уж нет…
Ты смотришь в жизнь… и ищешь след:
Свой след за гранью сотен лет…
Всем существом его оставить
Желаешь, свыше всяких сил…
Ты жизнь и время сопоставить
Впервые может быть решил.
Ты в замешательстве, ты видишь…
Ах, боже… нет…  ты ненавидишь
Себя за то, что красотой
Был наделен не ты – другой,
И тлен в душе скребет унылость;
Тлен знает подоплеку зла
В той крошке, что не додала
Природа, чтобы приоткрылась:
Вся глубина палитры чувств
Проникновенностью в предметы,
В движенья, в формы, в тот искус,
Где сокровенные рассветы
Потока мыслей и огня
Даруют миг преображенья…
Так от чего же говорят,
Плюя на ум без сожаленья,
На виртуозность, на снобизм,
На тщательность, на эгоизм:
Вот этот богом поцелован
В макушку… Сразу ясно - он,
Вне критики; пусть он смущён,
Пусть искренно разочарован…
Плевать… Он богом поцелован!
И кончен сказ: атлет привет!
Здесь мнения иного - нет.
Х
М-да, в самом деле очень складно.
Предполагаю вы знаток…
Г
Авантюрист я, и игрок.
Звучит, понятно, неприглядно,
Но я не вижу смысла врать.
Зачем по пустякам метаться:
Пытаться умницу сыграть,
Своей солидностью бросаться,
Чтоб собеседника пронять…
Нет, я не вижу смысла врать!
Х
Вы создаете впечатленье
Совсем иное… так сказать,
И правы в том, что надо врать
Когда существенно влеченье,
Ведь распаляясь в мелочах
Привыкнуть можно с тенью биться
Не замечая шанс в лучах,
И с тем в ничтожность обратиться,
Когда б верней переступить
Иль обойти, навет скабрёзный,
А не пытаться грациозный
Придумать выпад, чтоб разбить
Ничтожное изящным шагом;
Стать на помойке королем,
Размахивая ржавой шпагой
На белый свет взирать орлом…
По мелочам врать – не пристойно.
Я вашу мысль развил достойно?
Г
О! Да, наклонность с ремеслом
Бывает не всегда созвучно.
Теперь я понял от чего
Ножи у вас летают кучно.
Два случая из ничего,
Вы согласитесь - не бывают.
Я страсть прекрасно понимаю:
Любовь к оружию у вас
Выстреливает напоказ
Я думаю не в первый не раз?
Х
Случайность лишь, я вам ручаюсь,
Подобного не замечал
Я за собой… а, впрочем, каюсь,
Я в детстве в ножички играл:
В забор, в деревья их метал,
Припоминаю… очень ловко,
А ныне, что ж, не та сноровка.
Г
Мне повезло, я осознал.
И всё же, всё же друг любезный
От главного мы отошли,
И время тратим бесполезно:
Светильники уж разожгли
Ночные феи.
Х
                Как спонтанны
И поэтически слова,
Но чувствую в них неспроста
Эфир парит благоуханный…
Г
Ах, бросьте, бросьте, что за вздор.
Я как внезапный визитер,
Хочу предстать оригинальным,
Пустить немного пыль в глаза,
И обнаружить также сходство
С главой, иначе ведь нельзя:
Как скрыть ещё свое сиротство,
Пренебреженье, гордость, скотство;
Как впечатление создать:
Или экспрессию – вернее,
Как говорят; ни дать, ни взять
- Таким же стать, … но только злее.
Я всё же в мелочах не вру,
Но как отзывчивый беседчик
Стремлюсь поддерживать игру…
Х
Непринуждённо, как разведчик?
Г
Воинственно! Пусть даже так,
И всё же эта, а не та…

Гость поднимает и сосредоточенно рассматривает картину, с той же миной на лице.

Г
Вещицу эту покупаю.
Вам без запроса цену дам,
И хоть цены ее не знаю
Поверьте, … Я! ... не прогадаю.
Так, что ж, художник, по рукам?

Гость вытащил из нагрудного кармана пачку купюр и протянул художнику. Тот стоял не шелохнувшись, смотря на пачку.Тогда гость из второго нагрудного кармана вытащил ещё одну пачку и положил поверх первой. Художник и в этот раз не проявил заинтересованности, оставшись в прежнем положении памятника.

Г
Однако! кто из нас пройдоха,
Скажите мне?

Гость смеется, и подмигивает, увесисто похлопывая художника по плечу.

Х
                Увы, не я!
Г
Где б ни был я – одна эпоха,
Как под копирку времена:
Где зависть, деньги – там война;

Гость, тряся пачками, берет его руку, разворачивает ладонь вверх и вкладывает денежные пачки со щелчком ему в руку.

Г
В прямой, и в переносной сути:
Война, сей мир любезный крутит.
Ещё как будто и любовь,
Мне как-то сетовал намедни:
Назад тому пять-шесть веков
Один из здешних чудаков,
Но я забыл уже те бредни…
Так, что любезный! По рукам?
Х
Как будто лед у вас рука.
Вам нездоровиться быть может?
И верно я виной тому…
Г
И чёрт вам больше не предложит!
Х
Я вас признаться не пойму?

Г
Я верил, что мы сговоримся,
И цену лучшую вам дал,
И повторюсь не прогадал.
Давайте же освободимся
От надоевшего сырья
С восторгом диких обезьян:
Вы от творенья, я от злата.
Но, странно - здесь никто не пьян!
Всё на мази, и нет возврата;
Открыто это говорю,
Я изумлён себе - не вру…
Во мне поёт предприниматель
Я окрылён, а вы как гость,
Которому швырнули кость.
Для вас нашёлся покупатель,
Который труд ваш оценил!
Скорей возрадуйтесь удаче.
А вы, как старый пень уныл.
Ну, … что за мина – незадача:
Поминки здесь, или разбой?
Х
Прошу простить, я сам не свой;
Я по натуре не строптивый…
Смущаюсь, честно говоря.
Г
Теперь у нас одна семья:
Один не врун, другой правдивый
- Идиллия, смешно сказать…
Гость, про себя:
Теперь его пора оставить
Везение облобызать:
Удачу и себя восславить,
Чтоб запах денег ощутил…
И всё же, чёрт, переплатил.
Г
Мне бы отмыть с себя дорогу.
Покорно извинить прошу,
Где тут…
Х.
                Левей по коридору.
Я полотенце принесу.

Гость уходит, художник кричит ему вдогонку.

Х
А, впрочем, в шкафчике, где мыло
Отрезок чистой простыни…
И не пугайтесь трескотни;
Прокладку видимо разбило
Стояк горячий весь трясёт;
Водопроводчик месяц пьёт…
И про себя:
Бедняга забредал ко мне,
Когда я был навеселе.

Раздался барабанный бой. Хозяин вздрогнул. Шум прекратился.

Г
Открыл,, ведь вентиль до отказа;
Сообразил – вот молодец…
И всё же, кто из нас глупец,
А, что глупец – так видно сразу.

Он взвесил в руке две пачки, затем понюхал, загнул пачку и пролистал большим пальцем.

Г
Мне этого с лихвой на год,
Ну, не с лихвой – на долго хватит;
Не верю, нет! И вид не тот;
Фальшивка – точно; идиот
Поверил …, а сердечко скачет,
И пальцы липнут, и горят…
Не верю, нет! А, вдруг, удачи
Раз в жизни прилетел заряд,
И бах! … салютом разорвался
Над этой глупой головой.
А может я … постой, постой…

Всё это время он хлопал себя по карманам свободной от денег рукой, что-то упорно ища, и наконец нащупав нужный предмет, на мгновение задумался, задрав вверх голову, извлек из кармана зажигалку. Взвесив зажигалку в руке, стремглав бросился к столу, раскрыл одну из пачек, вытащил из середины купюру, опять ее понюхал, затем помял в ладони. Поджег зажигалку и стал рассматривать на просвет огня водяные знаки.

Г
Вот это ляп, я обознался?
Не может быть, я идиот;
Нет! Настоящая купюра.
А идиотикам везет…
О-о! … Нет … это авантюра,
Игра, фиглярство, шутовство,
Какая черствая затея…
А ручки, ручки-то потеют;
Они решили – торжество!

Он посмотрел на свои раскрытые ладони, кинул взгляд на лежащие на столе деньги, подошел к купленной картине, поднял ее и стал рассматривать, и на просвет, так и сяк.

Х
Увы… А, что? … Вполне прилично!
Пейзаж, идея, … о! - мысок
- Вполне! Изящно, … даже лично;
Предтеча дня – на волосок,
Здесь на ценителя мазок.
Он оценил пейзаж полнее,
Чем даже автор полагал,
И как сказал: не прогадал…
Ему быть может и виднее.
И всё же что-то здесь не то,

Неожиданно затрещал кран и быстро стих, художник вздрогнул, аккуратно поставил картину, заметался по комнате, схватил купюры и распихал их по карманам. Принял меланхолический и равнодушный вид.

Х
А, впрочем, к черту, всё равно.

Он шагнул вправо, влево, затем подскочил к окну и встал недвижно заломив руки за спину. Вошел гость, окинул взглядом комнату, хотя сразу увидел художника у окна, заулыбался.

Г
Сантехника б не помешало,
Я чуть ни сиганул в окно,
Когда в трубе задребезжало:
Подумал разорвет звено…
А, ладно, чёрт с ним – всё равно,
Ни правда ли?

Художник с напускным спокойствием повернулся.

Х
                Я, ваша милость,
Заранее предупреждал,
Однако треск вас напугал:
Мне крайне жаль, что так случилось.

Художник пожал плечами, и сокрушаясь развел руки.

Г
Я вижу сделка совершилась!
Там, что-то дельное в окне?
Х.
Опять луна мне не дается,
Я каждый раз смотрю, и мне
Мерещится - она крадется,
В той клочковатой пелене…
И я фальшивку принимаю,
Хотя рассудком точно знаю:
Луна недвижна, облака
Плывут неведомо куда
Из края в край, а я страдаю:
Даю нагрузку позвонкам
Сворачивая свой кочан,
Кошу глазами до мигрени,
Потом массирую виски
Следя как заплывает в тени,
Выбеливая язычки
Разорванной туманной пены,
Слепящий блин червленой сцены…
Х
Вы правы сударь: блин как блин…
В отместку вам за: вашу милость.

Гость упреждающе погрозил пальцем, оба заулыбались.

Г
Что ж, наша сделка совершилась,
И нам не страшен ее сплин.
… А, эта, пусть плывёт как знает,
Пусть сгинет вовсе в этот час…

Гость посмотрел в окно, задумался, покачал головой и после паузы в назидательном тоне продолжил.

Х
И всё же нет: она свершает
Свой путь как большинство из нас.
Она желаньям неподвластна;
Бог у неё всегда один
Закон - вселенский господин,
И над собой она не властна.
Г
Меж тем горда и безучастна,
Как смерть – попробуй-ка прочесть:
Быть может это смерть и есть.
Сейчас она цветет и пахнет,
А в две недели канет влёт,
И смерть в покойницкой зачахнет,
А, после снова расцветёт,
И так бессчётно раз… и всё же
Не скажешь ты - Луна живёт…
Пусть тыщи лет она плывёт,
Серея пятнами на роже,
Не скажешь ты – Луна жива…
В ней вечность смерти такова.
Х
Вы гость, ещё и покупатель,
Я вам обязан подпевать,
(Мой неожиданный приятель)
И в ногу головой кивать.
Но, всё же я предполагаю,
Известным только мне чутьём
Что вам манерность нипочём
Вы циник и ловкач – я знаю,
Вам лучше сразу возразить,
Что бы глупцом при вас не быть.
Г
Вы настороженно тщеславны
Мой друг, … не вижу в чем беда
- Полезны песни иногда,
Когда либретто к ним забавны;
Порой, лишь слог отобрази,
Не думая, но угождая…
Глядишь успех на раз-два-три
Тебя в объятья принимает.
Конечно чуточку знобит,
И сердце желчностью гневит
Но разум, … разум замирает,
Мечтает похотью и жмёт:
Когда ж аванс свое возьмёт.
Но, в данном случае вы правы
Мой сударь … правы… что за фи:
Злопамятность сильней отравы.
Давай, художник, говори:
О чём луна с тобой воркует.
И я хочу уразуметь,
С чего, в ночь глядя можно млеть?
Х
Ну, вот сейчас она бедует:
Закрыла туча светлый лик,
Но мы-то знаем, что горит
Она как прежде в черном своде,
И также дивно хороша…
И чувства!
Г
                Чувства? – данность моде -
Слова. Цена им два гроша.
Но, соглашусь разнообразить
Тщету ночную дурнотой
Она способна, и приправить
Природный страх пред темнотой
Надеждой светлого восхода
По силам ей; но ковырнём
Её, давайте, в скорби свода,
И что же мы тогда поймём,
Увидим: бред воображенья
Окрасит тайною явленья
Мятежность глупой красоты,
Не более мой друг – Увы!
Х
Смотрите! Вышла! Бесподобна!
И мир ночной застыл в плену…
Г
Ей богу, я сейчас усну…
Гляди, как истово бесплодно
Её сияние теперь,
Она глядит, как алчный зверь
Постигший хитрости охоты
За много тысяч скучных лет.
Х
Ну это слишком. От чего-то
Меж вами неприязни след?
Г
Есть основания простые
Не верить краске слюдяной 
Дымящейся в ночной пустыне,
Как дифтерией обложной.
Х
Любовь, мечты и придыханья,
Почили в краске слюдяной:
И вы сердечные страданья
Завязли в слизи обложной…
Ну, что вы в самом деле – полно:
Слова, отнюдь, не два гроша.
В них…
Г
              Скажете: любви душа,
И то, что с виду непреложно…
Все вздохи пышащих сердец,
Мечтанья, страсти и венец.
Не скучно ли?
Х
                Вы - так сказали…
Поверить в то, что вы делец
И только, я могу едва ли
Скорей вы… в чем-то….
Г
                Молодец,
Скажите прямо…
Х               
                Покоряюсь!
И всё же пусть она горит
И пусть сердца переполняет,
Пусть с придыханьем говорит…
Г
О чем?
Х
              О вечном, полагаю.

Гость в молчании делает вид, что рассматривает картины.

Х
Вы может быть, и правы, но
У каждого свои сомненья,
И многое не суждено
Понять без умопомраченья.

Сказал и убегает опять. Гость в недоумении опускает картинку. Художник опять возвращается.

Х
Я говорю о тех делах,
Которые в чужих умах.

И опять убегает. Возвращается.

Х
Предугадать их мы не можем,
Поскольку как они росли,
И от чего, вдруг, зацвели
- Не ведаем. Но, подытожим,
И вывод предоставим свой,
И нам не важен путь терзаний
В горячке пройденный тобой…
И словом мы без колебаний
Наотмашь свистнем, как мечом;
И возгордимся! …
Г
                Вы, о чем?
Х
Так, вы ж ведь сами? …
Г
                Я молчал,
И, лишь картины изучал.
Х
Мне показалось, вы сказали…
Г
Мой друг, оставим этот слог.
Луна взглянула за порог,
И вам подбросила печали…

Всё это время художник, выбегает из гостиной, по-видимому на кухню, и приносит оттуда посуду, приборы и съестнок, расставляет их на скатерть стола, с каким-то лакейским уважением, не то к приборам, не то к таинству процесса. Гость искова поглядывает на всё эти манипуляции.

Г
Вам показалось – я был глух?
Х
Но, я определённо слышал,
И, я не жалуюсь на слух,
И, у меня в порядке крыша…
Г
Вас убеждать – напрасный труд?
Х.
Вас также, мой внезапный друг.
 
Пауза. Оба смотрят на луну, она заходит и опять выходит. Молчат. Художник погладил рукой нагрудный карман, гость, заметив движение улыбается. Смотрят друг на друга. Молчат. Вдруг художник очнулся…

Х
К столу!

Пригласил так, как приглашают к барьеру – стреляться. Гость, шумно вздохнул.

Г
              К столу? Как это мило.
Замечу только об одном:
Луну равняете вы с днём,
С приходом главного светила…
Все дифирамбы о луне
Поете вы с мечтой о дне,
И воспеваете лик зрака
С уверенностью в смене мрака.
В ином же случае луна,
Вам как царица не годна.

Немного снеди на столе: огурчики, гребки гнездятся, капуста, сыр, в нарезке хлеб, чтоб выпив корочкой замяться. Из мяса – только ветчина. Хозяин деловит, но сдержан; традициям былым привержен; в графине «соль» принесена. Стекло покрылось перламутром; всё приготовлено с душой, а гость с печальной головой, как если б он очнулся утром в хмелю попойки мировой.

Г
Смотрю я, вы как на приёме
Особо значимых гостей,
Вы словно опытный халдей
Шуршите: всё в двойном объёме
При симпатичной простоте.
Я вижу, что у вас сноровка,
И вкус, привитый к красоте,
В графине… угадаю – водка!?
Польщён, я искренне польщён:
Но, может вам остановиться,
И поскорее нам забыться;
Ведь путь наш свыше предрешён…
Х
Да, да, прошу чуть-чуть терпенья,
Я мигом, небольшой мазок,
Так… для окраски настроенья:
Здесь должен вырасти цветок,

Художник убегает… Гость подходит висящей удавке, раскачивает её.

Г
Престранный человек, но милый,
И как он с этаким добром,
Покинет свой потешный дом,
Как родника закроет жилы…
И мне потворствовать ему,
Чтоб ни сорвалось намеренье;
Не случится долготерпенье:
Корабль стремглав пойдет ко дну.
А я вновь крестик обведу.

Хватает край съехавшей удавки рукой, дергает, проверяя на прочность.

Г
Не случится сегодня казус;
Умён он пусть, но простоват,
Что любит окультурить фразу,
И то, что слог замысловат,
Закручен на душевных чувствах
Меня нисколько не смутят,
К тому ж он человек искусства,
А там мыслишками частят
Не только бесы, там к экстазу
Подводят сонмище причуд,
Фантазий там кромешный блуд…
А с тем раним он - видно сразу,
Как каждый, пусть дрянной творец,
В котором спит его мертвец!
И до поры мертвец в покое,
Бывает, раз-другой вздохнёт
Почешется в дурном настрое,
И пяткой в грудь слегка толкнёт,
И снова мирно замолкает;
Но чуток сладкий дрём его
Он вкрадчиво в дела вникает,
И пьёт успеха молоко,
И вдохновением зевает,
Сквозь сон отслеживая сны
- Реализации мечты.
Но вот одно, потом другое
Из раза в раз творенья – хлам,
И вторит эхо голосам:
Бездарность! - слово ключевое,
Весь смысл жизни оплевать
Способно. И мертвец не может
Стерпеть; тогда он глотку хвать
И начинает бедовать
И ядом ненависти гложет.
Отрава прожигает мозг,
Там, где идеи – веет ветер
На пустоши, цинга в портрете,
И жизни авитаминоз!
Как изрекаю виртуозно;
Да… Я почти, что Цицерон,
Подайте тогу… но серьёзно:
Не проживёт и суток он…
Он шею сам к петле подносит;
Ошибка с бесом водку пить,
Хоть водку бес не переносит;
Он не пьянеет, как тут быть?
Бутылка на двоих, и ладно;
А будет, думаю, я так:
Вначале всё довольно складно:
Немного о себе – пустяк,
О женщинах и о народе;
Стог сена нужно подпалить,
И откровенье приоткрыть

Гость, как турист осматривает комнаты, ходит заломив руки за спину, подходит к небольшой картине и говорит с ней.

Г
Затем непринужденно, вроде
Оговорившись - зацепить
Его на личную обиду,
При этом сдержанно хвалить:
Посылом легким на планиду
В его сознанье вложить
Сермяжность тщетности попыток
Хоть, как-то быт свой освежить,
Испив признания напиток:
Что для творца – нет смысла жить,
Что он не будет миром понят,
И по заслугам оценён,
Что мир и сам его не стоит,
Что слишком рано он рождён…
Позднее – будет лишь трагичней,
Пожалуй … М-да, ведь шансов нет,
Хоть на какой-нибудь билет:
И в сердце так укол циничней
- Безвыходность: корабль отплыл,
И с тем исход определил!
Качайся маятник Фуко,
Ведь всё уже предрешено.

Гость повис на веревке, как школьник на канате. Появляется художник, в руках держит горшок с красным цветком. Чёрт, как ни в чём ни бывало заламывает руки за спину.

Х
Смотрите чудо то какое!
Два дня назад ещё не цвёл;
И вдруг как тесто дрожжевое
Набух, и выброс произвёл.
Похоже, на вулкан застывший:
Не правда ль - лава и фонтан,
О! алый цвет - чуть-чуть простывший…

Г
Гибискус?
Х.
                В этом я профан.
Но слышал о китайской розе
От травников, лишь в черной прозе:
Как будто бы цветок вампир?
Но в предрассудки я не верю;
Ведь красота спасает мир!
Г
Поведайте об этом зверю,
Я в небылицы сам не верю.
Х.
И славно. Жахнем по одной!
Будь здрав боярин,
ЧГ
                Обоюдно…
Навряд ли, что-нибудь со мной
Случиться может.
Х
                Что ж так?
Г
                Трудно,
Меня, чем-либо поразить.
Не беспокойтесь. А за вами,
Боюсь я грешными делами,
Придется, малость проследить:
Здоровья ради, да и только…
Всё случиться как должно быть,
Как предначертано, и сколько,
Кому и с чем придется жить
Я отгадать могу порою;
Когда есть скальпель под рукою.
Х.
Вы доктор?
Г
                В чем-то может быть …
О душах я могу судить.
Х
Да, ладно, бес об этом знает!

Гость улыбнулся, но смолчал, и головой лишь покачал. Художник встал, и чёрт поднялся, внезапно первый рюмкой бряк, и с гостем чокнулся – вот так, последний вздрог, поколебался, но, всё же, рюмку заглотнул и крякнув плюхнулся на стул. Художник, выдержав мгновенье, на полу вдохе присмирев; припомнил мысль… её призрев проверил в зеве ощущенье, сглотнул и выдул облегченье…

 Х
Прилично! Даже пробирает.
Напиток кажется хорош,
Как вам?
Г
                Дыханье забирает,
И стоит видимо не грош?
Х
Я дам рецепт, на всякий случай.
Авось полезен будет он,
И вас догадками не муча
Признаюсь – это самогон…
Всего из нескольких продуктов,
Здесь сахар, дрожжи, молоко,
Для мягкости немного фруктов
Вода из местных родников,
Напитку же дает текстуру
Брожения температура.
Не более десятка дней
Должно бурлить святое пойло,
И после этих трудодней
Нагреть часа на три, и в стойло
С водою, да похолодней.
И через час, немногим боле
Заветный терпкости сосуд
Очистится от всей юдоли
И промежуточный продукт
Чуть желтоватую прозрачность
Покажет миру на просвет;
Сивухи в нём почти, что нет,
Есть потаенная горячность,
Которую сквозь аппарат
Прогнать кудесник будет рад,
И получить продукт готовый…
Ну, как христовую слезу!
Г
Да, ладно бы ещё росу
- Технологически похоже…
Вы видели слезу Христа?
Х
Так понимают в обиходе
- Что жидкость истинно чиста.
Г
Ну, что же так тому и быть;
Слезу христову будем пить!
Х
Прошу.
Г
                И всё же, друг мой, всё же,
Слезу христову пить не гоже.
Я не кобенюсь…
Х
                В чем же - но?
Г
Мне и печально, и смешно.
Но как представлю – даже слово,
Не по себе мне, в горле ком:
Слеза христова…
Х
                Что ж такого?
Г
Саднит шершаво наждаком…
Расплавленный свинец, как будто
Вливают в глотку.
Х
                Надо ж как!
И лишь от мысли – прибаутка?
Угадывать я не мастак.
Г
Безделица, я притворяюсь.
Но раз напиться суждено
Я выпью горькое вино,
Так пусть слезою называют
Сей дар небес, мне всё равно…
Х
А может нет? Подозреваю,
Что в мелочах мой добрый друг
Как раз и кроется недуг?
Конечно в жизни всё возможно,
Но собеседнику тревожно…

Гость сгрибил нос, кисло улыбнулся, неопределённо вздохнул.

Г
Я вновь прилюдно подтвержу:
По мелочам – не вру. Скажу
Тебе в добавок откровенно,
Что есть секретики у всех;
И, что для многих малоценно
То, для тебя совсем не смех:
Принципиально может даже,
Важнее жизни может быть,
Другим же дым на распродаже…
Об этом лишь тебе судить,
С твоей заплечною поклажей.
Х
Так, что же: врать или не врать
Лишь ты допущен избирать?
И логика твоя в сужденье,
Основана на представленье
Сугубо личных экспертиз,
И можно врать напропалую,
Взводя лишь мелочный каприз
Заведомо на грань иную…

Пауза, гость, подняв брови смотрит на художника, тот смотрит на него разведя руки и ожидая ответа.

Г
Мы говорим сейчас о чём?
Х
О том, что всуе мы не врём?
Г
О чём же мы сейчас толкуем?
Ну право же смешно мой друг;
Смотри же как луна тоскует,
Её наш тяготит досуг.
Чёрт про себя:
Вот в самом деле чёрт попутал,
В полемику мне с ним вступать,
Такое в первый раз у плута:
Не ведаю с чем наступать…
Но я не вру себе приятель;
Давай чертяка соберись,
Пусть мне поможет мой создатель;
И чёрт с ним, ну, приободрись.

 С этими словами чёрт изобразил озноб, затряс головой. И наконец улыбнулся, подошел к окну.

Г
Ну, надо ж, впрямь перебегает,
А облако разинув рот
Её сквозь пузо пропускает;
А по уму ж наоборот…
Забавно, стоит приглядеться:
Как наша жизнь, капни – мираж,
Какой бы ни был персонаж,
От муки никуда не деться.
Что прожито – мираж втройне,
Когда с собой наедине,
Скучаешь думая о прошлом
И строишь замки из химер,
Что б не было так нудно тошно.
И в этот час ты лицемер,
Хоть это и подозреваешь,
Но эгоизм свой разбавляешь
Добрейшей мыслью - будет всем
Лишь радость, если ком проблем
Внезапным счастьем разрешиться.
И вот тогда ты всем раздашь,
В ночах истерзанный мираж;
Не весь конечно, что б не сбиться
- Чуток, крупицей откупной…
Х
Вы, впрямь раздавлены луной,
Что я признаюсь откровенно:
Готов мираж вам свой отдать
Сейчас же и самозабвенно…
Г
Коль так, за даром – непременно,
Ловлю на слове - буду брать!
Чёрт про себя:
Возьму я всё, вдобавок душу,
Хоть проку я не вижу в ней.
А, мир твой бытовых идей,
По зову долга я разрушу;
Печален всё же этот факт,
Но у меня горит контракт.
 
Каждый доволен своей шуткой, оба смеются.

Х
Ах боже мой – заговорились,
Забыв про водку на столе,
И незаметно растворились
В прелестной, но пустой луне,
Голодной, как и мой желудок:
Лишь думающем о еде.
Г
Луна, выходит - предрассудок
Когда мурлычет в животе?
Выходит, так, что красота
Лишь сытым с детства привита,
А остальным… пардон-с…
Х
                Едва ли,
И здесь, пардон-с, не соглашусь.
Хоть за язык меня поймали
Я с прежним взглядом остаюсь.
Г
А с животом как быть?
Х
                Мурлычет,
И подло этак – так всегда,
Когда ликует красота.
Г
Он призывает ближе к пище
Направить лживые уста.
Так кто ж здесь первый обожатель,
Кто миром управляет тут?
Я полагаю – пожиратель,
Которого превыше чтут,
Чем гениальные творенья,
Чем трепыханье вдохновенья
Когда ликует красота,
Но в животе мурлычет эхо…
И пышность праздничного лета
Гниеньем пахнет изо рта.
Что скажешь? Только откровенно…
Х
Противоречия здесь нет,
И быть не может. Это верно:
Когда мурлычет в животе
Желания совсем не те;
И это правило такое
Для всех, что есть земных существ,
Природой не дано иное:
Чтоб жить - придется, что-то съесть
Иного нет, и быть не может,
Ни бог, ни чёрт нам не предложат
Другого средства проживать:
Как есть и пить.
Г
                Вдобавок спать.
Не скучно ли?
Х
                У всех есть выбор
- Дерзайте, кто во что горазд:
Пусть Сизиф катит свою глыбу,
Томиться ленью лоботряс,
И вдохновение пусть сводит
Творца немножечко с ума;
Пусть каждому судьба дана,
Но воля крест свой превосходит.
И слава тем, кто преуспел:
Кто волей поломал удел,
И стал свободен, узнаваем
В разнокалиберной толпе;
И мы прекрасно понимаем,
Что спазмы голода не те,
Уже не те, совсем не те…
Они уж не от нищебродства
Они пронизаны нутром
Осмысленного превосходства…
Как гулкий запоздалый гром
Рассыпавшись за дальним лесом
Вульгарно давится листвой,
Куражится проворным бесом
Меж пеленою и землёй.
Урчание уже иное,
С претензией своих глубин,
И тело пьёт новокаин
Смакуя время золотое,
С позиций нынешних химер
С уверенностью разогретой,
Что осознает дар планета
И ринется успех в карьер.
Сознанье с голодом рождают
Суть - одержимость, а не крах
И взлетом мысли награждают…
Г
Пусть так, пусть так, но на правах
Купца и гостя, я взываю,
Мой друг: химеры отложить,
И гостю всё же предложить
Иль чаю, иль чего не знаю,
Но что ни будь, что можно съесть
А после и к успеху лезть.
Х
Всё замолкаю, сам на грани…
Ч
Картофель!
Х
                Что?
Г
                Кипит давно!

Художник бьёт себя ладонью по лбу, и срывается с места.

Х
Вот дурень! Я быстрее лани
Метнусь, и как заведено
Устрою в самом лучшем свете
Столь припозднившийся приём;
Как пару стопочек махнём,
Нам станет радостнее встреча.
Признаюсь, вам как на духу…
Г
Словообильны вы, однако!
Зачем слова.
Х
                Уже бегу.

Черт задумчиво с сарказмом в спину ушедшему художнику.

Г
Беги же ветреный гуляка,
Ведь, от меня не убежать.
Я терпелив – я буду ждать…
Но, если он подаст вновь фразы
На ужин мне – я не стерплю,
И раздавлю в момент заразу…
Но, как? Лезть с головой в петлю?
А, впрочем, было бы забавно
Увидеть, как болтаюсь я…
Пока же роль актёров явна,
Подобный трюк вносить нельзя,
Хоть в нём заложены сюрпризы,
Но не для данной антрепризы.
 
Появляется художник с кастрюлей обвёрнутой полотенцем, и миской.

Х
Как обещал, уже иду!
Присаживайтесь, всё готово.
Г
Я в предвкушенье, как в бреду.
Х
Чуть потерпите: образцово
Обставлю стол и антураж:
Изысканно и по-простому…
Ч
Изысканный подхалимаж?
Х
Из уваженья лишь! Другому
Я б почести не раздавал
С таким усердием, с душою
И с откровенною слезою…
Г
Не знаю, чем я вас пронял?
Х
Ах, полно, друг мой не сердитесь;
Что бог нам дал – тем угоститесь!
Г
Вы ведь не глупый человек,
Но к каждой фразе нарочито
У вас приколот словно чек
К покупке – Бог. О! как избито.
И главное, как деловито
Вы сообщаете в захлёб,
С бессмертной верой - будто бог
Вам помогает ежечасно:
По каждой прихоти ума,
Так, что топырится сума
От благостей. Небезопасно
При каждом вздохе поминать
Творца небесного, так, всуе.
Х
Я к слову лишь.
Г
                Напоминать
И мне не гоже. Протестует
Моя натура – верьте мне.
Примите также извиненья,
За проявленье нетерпенья
К хозяйской, вашей стороне.
Вы так добры!

Всё это время художник расставлял приборы на столе, что-то насвистывая и с невинной улыбкой кивая гостю, но вероятно слушая его невнимательно.

Х
                Прошу садитесь,
И с извиненьями проститесь.
Ну, что нальём, раз не в впервой…
И вздрогнем за здоровье малость
По полной стопке мировой…
Г
Какое у кого осталось!
Х
Здоровье нам судьбой дано…
Г
Кто ж знает для чего оно
- Великолепное здоровье,
И кем для нас припасено.
Мне жаловаться не с руки:
За сотню лет, необычайных,
Хворобы были далеки,
Недомогания случайны.
Х
Вам несказанно повезло:
Сегодня бычее здоровье,
А завтра глядь - на скотобойне
Всей предыстории назло,
И рвётся время золотое.
Случается, ведь и такое?
Г
Как странен диалог у вас…
Х
Не понимаю в чем здесь странность?
Г
Вы режете мои слова
И нагоняете жеманность.
Ведь это я циничный франт,
Людских мурашек фигурант.
Х
И всё же я не понимаю,
Но принимаю всё, как есть…
Нам нужно выпить и поесть
Чем-м…
Г
                Бог послал?
Х
                Я умолкаю…
Г
Да нет уж – бейтесь до конца…
Х
Я должен чудную разгадку
- Как пить по-русски - слегонца,
Вам разжевать наглядно кратко;
Вы только гляньте на меня
И повторяйте… Эта малость,
Поверьте, принесёт нам радость
Лишь от процесса пития,
Ещё до радужных последствий
Проникновенья спирта в кровь.
Г
Однако, я от этих бедствий
Привит давненько.
Х
                Приготовь,
Мой друг, истому вкусовую.
Мы начинаем?
Ч
                Наливай!
И словоблудьем не страдай.
Что за мензурка! Мне в другую…
Фужер мне этот подавай.
Х
Я вижу мастера и мужа;
Обязан я призыв сровнять,
Азарт священный обнаружив,
И рядом с вами вровень встать!
Как этикет предполагает.
Г
Такой нечаемый пассаж
Для нашей встречи предрекает
Необычайный вернисаж…
Предвижу…
Х
                Не разочарую.
Я всё сейчас вам объясню:
И потому я первым пью.
Прошу внимания! Attention!

Он махом опрокидывает фужер в три глотка.

Х
Оскальте зубы от щедрот,
Теперь движением простейшим
Капусту квашенную в рот
Оправьте медленно и важно,
Направив взгляд свой в потолок
Закинув голову отважно;
Пусть по губам стекает сок…
А вы хрустите… грудью полной

Он хрустит.
 
Х
Вдыхайте терпкость через нос;
И слушайте как мыслей волны
В сей миг окатят ваш вопрос:
Давнишний и уже забытый,
В терзаньях личности избитый
О смысле жизни … обо всём,
Что холодило или грело,
И вот теперь оторопело
Чуть прихватив гортань огнём.

И вот закваска погасила
Остатки горечи, нутро
Теплом холодным воспалилось
- В желудке будто бы ядро…
Волна, пришедшая, уходит
Зацепки нужной не найдя,
Покалывая думка бродит
И также места не находит;
Проблему нужно исцелять!
И большинство вторым посылом
Скорей желают накатить,
Что б несуразность эту смыть:
Как запашок дегтярным мылом…
Но эта тропка в никуда,
В обыденное опьяненье,
Где суетность и нищета
Взамен текучего сужденья
О сферах щекотливых тем,
Или космических проблем.

Но мастер выпивки застольной
С бесчувствием не будет пить,
Что б лишь надраться непристойно:
Он будет вкуса смак ловить,
Чтоб остротою не угасла
Палитра чувств; и к счастью здесь
Имеется картофель с маслом
Подтаявшим…
Г
                Простая смесь!
Попахивает здесь плебейством,
Простите, много я пивал,
И всяким яством заедал:
Изыском, вместе со злодейством
У королей и королев.
Но, к чести вам скажу открыто,
Предупредив хозяйский гнев
- Хлебал бывало из корыта,
Как хряк, как вшивый грязный пёс,
Но, всё же, я и это снёс.
Вы за плебея не взыщите,
Я философски - не со зла
Припомнив древние дела,
Когда бывал порой в софите,
Когда был так наивно жив,
И мерил жизнь другим началом,
Когда приветливо качало
Светило утренний прилив!
А, впрочем – нет, я был не скромный
Конечно – нет, я и тогда
Скорее был верблюд двугорбый…
Шагнул я, что-то не туда…
Так, что у вас там, что за чудо?
Каким букетом в темный час,
Огреешь старого верблюда,
Всенепременно и сейчас.

Художник встал сбоку, почти вплотную к гостю, навис над ним, и ласково протяжно, но с нотками учительской строгости, комментируя действия гостя, своей интонацией контролировал их скорость, очередность и полагающееся в последствии всех манипуляций удовольствие.

Х
Вот именно: букет отменный
Вас очарует непременно…
Прошу с оттяжкою вкусить!
… Вот так, чудесно.
                Вздох с прожилкой.
Теперь капустой погасить…
Берите пястку, … нет не вилкой,
(Прибор здесь только навредит)
Рукой… Чуть вверх… и ртом тянитесь.
Упало… Слышите хрустит.
Слюна рекой… Вы не давитесь:
Спокойно жуйте… Всё – глотать.
Прекрасно!
                Горечь растворилась?

Чёрт кивает головой и натужно улыбается.

Х
Дыханье жизнью ободрилось?

Чёрт также кивает головой, разводит молча руками.

Х
Теперь венечный, так сказать
Ноктюрн отстроенного лада:
Картофель с маслом – ать, два три…
Для благозвучья серенады
Уже играющей внутри.
Кусок побольше, сверху масло…
И нёбо холодок обдал
Обтаявшей пластинкой масса
Уж пропитавшее крахмал.

Крупинки ощущают дёсны
С теплом и мягкостью во рту…
Глотайте. Чувствуете. Ну…?
Любые резвости несносны:
Мечтания обнажены,
Желудок требует крахмала
Рецепторам услады мало:
Нужна им горстка тишины,
Всего на несколько мгновений.
Раздумий движется река,
Но без понятных осмыслений:
Касаясь чуткости слегка.
В нутре особая приятность
Разливом бьётся в берега,
Со вздохом входит доброта
Ко всем, к всему - как сопричастность
Вы чувствуете?
Г
                М-может быть.
Х
Ещё два вздоха… Возвращенье…
Теперь мы можем говорить,
А пойманное наважденье
В сторонке будет ожидать,
И с каждым будущим приёмом
Прочней начнёт овладевать
Открытым выпивкой объёмом
Твоей натуры… а она
Развязней будет представляться,
Смеяться, самоистязаться,
Хандрить, звереть; в ней вышина
Чрезмерности начнёт стучаться
Ища соратников на бой:
Иль подавлять, иль подавляться…
Но мы не станем истязаться,
А этой масленой порой,
Теперь же выпьем по второй:
Что б закрепить урок искусства
Мы повторим материал,
Который искорку нам дал
Для глубины понятий чувства…

С этими славами художник открыл, накрытую полотенцем кастрюлю и положил в тарелки по картошине. Затем аккуратно отрезал пластинки масла и положил их на картофелины. Чёрт отдуваясь смотрел на отточенные движения рук художника, и начинал расплываться в благостной улыбке, естественно и непринуждённо. Художник порхал над столом.

Г
А что потом – за добротой?
Х
У каждого червяк… здесь… свой.
Но, надо ж – колкость ваша в точку!
Да вы, скромняга ещё тот!
Ой, не верблюд – скорее кот.
Г
Раз так, давай же по глоточку
Ещё разок. Приятно мне,
Душевно как-то – выпить срочно!
Так что там с нами в вышине?
Ведь доброта, как взять – порочна:
Её сажают в грунт глупцы,
А, пожинают хитрецы,
И добротой той управляют
Отметя, частность и глупца,
Которые душой страдают:
Так, для блезира, для словца
- Умильность этим вызывают…
Х
От доброты, до доброты,
И поножовщина бывает.
Г
Нутро своё не каждый знает.
Здесь, несомненно, правы вы.
Расчет в добре есть величайший…
Нет, бескорыстье - брякнешь нам,
И сам порвёшь свой жгут тончайший
- Не веря собственным словам,
Но не подашь при этом вида,
Как прежде будешь утверждать,
Что доброта – есть благодать
Для всех от сотворенья мира…
Х
Нелепицы не вижу тут,
Добро добром лишь измеряют.
Г
Пословицы об этом знают
И однозначно мысль несут.
Простите – мудрость поколений,
Где нет основы расхождений
Как ни крути… Напомнить вам?
Х.
Я догадался уже сам.
Но?
Г
      Нет, мой друг, с тебя не взыщут,
Скажи-ка в точности слова,
Где мудрость предков не нова…
Х
От доброты добра не ищут!
Ч.
Вот и пример!
Х.
                Наоборот!
Всё в точности, и бескорыстье,
Открыто наверху лежит,
Сверкая помыслами чисто,
И однозначно говорит:
Не сей добро с корыстной целью,
Чтобы воздалось в суете;
Деньгами, властью и постелью,
И почитаньем – всем, что есть…
Добро – не цель, оно превыше,
Оно как воздух, как вода,
Оно потребность нашей ниши,
Которую зовём - душа.

Гость удивлённо оглядывается по сторонам. Потом морщится.

Г
Я заглянул к архиерею?
Почти, что к тёще на блины!
Возможно, я ошибся дверью:
Зашёл с обратной стороны.
Но, всё ж, по сути разговора,
Пример сведу - не для укора,
Для уточненья визави,
Его восторженной любви…
Вот, в дом твой враг пришёл кровавый,
Народ сгубил, всё разорил,
От ратных дел лишился сил,
А ты наперсник шепелявый,
Вместо того, чтобы срубить
Ему башку, как смысл здравый
Велит, чтоб шанс был дальше быть;
Ему почтенье с подношеньем…
От непомерной доброты?
По собственному убежденью,
Пестрящей солнцем чистоты
Несёшь с напутственным поклоном,
И прячешь воспаленный взгляд
В улыбке скромной, но не рад,
Ох как не рад ты… дышишь стоном.
И от дарованных щедрот
Признательности ждёшь господ:
А вдруг отступят устыдившись,
С утра блаженно помолившись.
Покорностью и добротой
Ты изменяешь мир – но свой.
Х
Не в тему, друг мой, слишком грубо,
И толковать о доброте
Во всяком случае абсурдно:
Посылы здесь совсем не те!
Не доброта – тут выжить нужно,
Чтобы потом отвоевать
Что забрано. Всем миром дружно
Захватчика освежевать,
Потешив руку за разбои.
Отмщенье ж - раболепства стоит?
Г
Вот это в точку, запишу:
Отмщенье раболепства стоит!
Вдогонку, лишь, одно скажу:
А, вдруг, мечта и успокоит,
Ну погрызёт, при всём при том,
И вскоре вовсе бросит дом.
К чему я? Что б души отмычку,
Не передумали б в привычку.
Х
В толк не возьму, мозг набекрень…
А, доброта-то здесь откуда?
Тут, держат слово трусость, лень?
И прячет свой кошель Иуда.
Добро здесь брод не перейдёт,
Иной здесь поводырь ведёт.
Г
Витиевато, может статься.
С наскоку, так, не разберёшь:
Где потеряешь, где найдёшь.
И с чем придётся оставаться,
В конце тревожного пути,
Домысливать мне нет желанья,
Однако следует найти
Реакцию без содроганья:
Поэтому пример другой,
Из мирных, повседневных буден…
Пример такой наглядней будет.
Ты вышел утром, бодрый шаг,
Спешишь по делу, на работу,
И мысли далеко спешат:
Всё переделать, а в субботу,
Ах, этот славный, милый день,
Когда период есть на лень:
Святую лень отдохновенья
От пятидневного раба,
Пусть даже это устремленья,
И беготня, и суета…
При всём при этом это лень,
Ах, этот славный, милый день,
Мечтанием заворожённый!
Я, не о нём. Я о тебе:
Ты, в гуще мысли погружённый,
Шагнул на мост, где в синеве,
Слюда волнительного неба,
Играет медленной волной,
Привычный вид, но, нет постой…
Там у ограды, той что слева
Сидит согбенный человек
- Проситель милостыни скромный,
Его весь неопрятный век,
Коснулся мысли, вдруг, бездомно…
Ты машинально снизошёл:
Монетку бросил и прошёл.
Пройдя, про отданную малость
Забыл, но следующим днём,
Не вспоминая о былом,
Наткнулся вновь на туже жалость,
И в том же месте, как вчера,
А проходя, остановился,
Взглянул зачем-то на него,
И как-то вроде обозлился,
Как бы толкнуло, что-то в бок:
Слегка подернулся предплечьем,
Как будто кто-то щекотал,
Иль уловив настырность речи
Подачку милостиво дал.
Подумав правда, что за странность.
И дальше продолжая путь,
Оценивал свою жеманность
Не находя, во что обуть
Туманность скомканных предчувствий,
Оставил помыслы о том,
Однако возвращаясь в дом,
Украдкой потревожил чувства:
Взглянув заранее на мост,
Помост был пуст… и кончен спрос.
Ты даже шаг слегка замедлил
Прислушиваясь… на закат,
С прищуром глянул, будто метил
Стрелой в светило, невпопад
Вздохнул, ознобом встрепенувшись:
Должно быть ото сна проснувшись,
И в прежних чувствах зашагал…
На утро третий день настал.
Х
Заинтригован я, занятно!
Тернисто странствие к добру,
Витиевато и невнятно…
Развязку ж с нетерпеньем жду.
Ведь не дано полюбоваться,
И что-то случится вот-вот:
Какой-то странный оборот,
И не логичный, может статься;
Но, только, лишь на первый взгляд,
А на второй, с раздумьем в спросе,
На третий, неизбежный вовсе.
Такой мне видится расклад.
Г
Терпенье, повесть будет складной…
Х.
Ну, что ж мой друг – давай же жги!
Г
Как только выйдя из парадной,
В твои остывшие мозги
Кольнула блажь воспоминаньем.
Ты сразу же рукой махнул,
Как будто воздух оттолкнул
С тем удалив недомоганье,
И не поверил сам себе:
Мысль зацепилась в голове.
По-детски как-то, никудышно…
И нарочито стала тлеть,
Шептать, вначале еле слышно
Но, вскоре стала тяжелеть,
И с каждым шагом обрамляясь,
Присасываясь всё сильней,
И вот, она уже смеялась,
И ты смеёшься вместе с ней.
Ты видишь пошлую фигуру
Спиною в полуоборот,
Взлохмаченную шевелюру,
Горбатый нос, и жабий рот
Зажатый в траурную мину.
Он ухом, будто бы, следит…
И ждёт, уж, местного дубину,
Который вновь вознаградит.
Ты шаг замедлил подневольно,
Напрягся внутренне…
Х
                С чего?
Г
С того, что с этого довольно!
Довольно было б одного,
И точка! Чувственного срыва.
Но, тот, вдруг, уловил флюид
Добросердечного призыва.
Чуть вбок прогнулся, и затих,
И ухом, ухом навострился…
А, ты уж подходил к мосту…
Вот незадача - оступился,
И тут, хлыстом, вдруг по хребту,
В загривок – мысль преображенья,
И прочь терзания униженья
Да, ты дружище скупердяй,
Пусть, этот будет негодяй,
А ты, чем лучше? Ты как вата!
(Здесь твой утробный диалог
Между тобой и младшим братом.
Ты понимаешь) Занемог,
От горсти брошенных монеток!
- Тут вопрошает младший брат,
А, ты в ответ стараться рад
- Да, я не помышлял об этом!
Довольно! Гасишь диалог:
Берёшь хрустящие купюры,
Без счёта - пробкой в потолок,
Со всей обиженной натуры…
Бросаешь, словно жизнь на кон!
Почтение со всех сторон.
(Ну, это от меня ремарка,
Созвучнее -  антрефиле)
Софиты расцветаю ярко:
Смотрите князь на помеле!
Ну как? Похоже?
Х
                В целом славно.
Какой разложенный сюжет,
А тип исследован подавно…
Но, чем-то выпачкан манжет?
Из кухни, может быть французской
- Куриное антре филе?
Изыск подобный в кухне русской
Найдется, так же, на столе.
Г
Оставим спор. Я продолжаю.
Мы к апогею держим шаг,
Хотя шаги я не считаю,
Ты, на седьмом попал впросак
От мысли – язвенно-досадной,
Не понятой ещё… Но бах!
И радость обратилась в прах.
Пожитки спеси достославной,
Искрившей ровно шесть шагов,
Осыпались как лист осенний,
У неприютных берегов
Бесцветным шорохом последним.
Ты осознал вдруг, что герой
Манипулировал тобой.
Ты, в чувстве скорби оглянулся,
И даже губы подтянул,
Но тот сидел, не поперхнулся
В отместку даже не взглянул.
Ты целый день, чего-то делал,
С упорством Сизифа поди,
И с аппетитом пообедал…
Когда ж с работы уходил
По стопкам разложил бумаги,
Подумав, впрочем, ну… дела
- Так, делают обычно скряги?
Я, так не делал никогда.
Вот день прошел, и сжёг печали,
Усталость мысли забрала;
Те, что с утра одолевали,
И те спустили удила.
Ты задержался - бестолково…
Задачу будто не решил,
Иль не сказал весомо слово,
И тем округу насмешил,
Иль в час великого затменья,
Смотрел, как гаснут с миром тени,
И ждал, всё зная наперёд,
Когда свет темень продерёт.
И как-то исподволь-спокойно,
Ты осознал, идя домой,
Что был обманут сам собой…
Своей натурой беспокойной,
И мнительностью ущемлённой:
Что случай слишком возносил,
И тем себя перебесил.
Х
Не много ль разума в поступке:
Подачки – грош, а пересуд…
Толчется словно пряность в ступке
 - До пыли… но дыряв сосуд:
С чего, поведай, так беситься?
Г
А ты не знаешь?
Х
                Разъясни!
У каждого ж свои пути,
Иль в драку лезть, или мириться…
Мне даже думать было б лень,
Об этом деле чепуховом …
Г
Да, в теле может быть здоровом,
С моралью твёрдой - было б лень,
И неуместно, и постыдно.
Но, где ж типаж такой найдёшь
- Участливый и безобидный?
Сыщи! Мне было бы завидно…
Сам, знаешь в дебри попадёшь,
И не найдёшь, и пропадёшь.
А, если сыщешь, что ж такого
- Не интересен сей субъект,
В нем личности почти, что нет,
Да, он и выглядит убого.
Начертан кем-то ему путь,
И не способен он свернуть…
Не разорвать ему оковы,
И даже больше - счастлив он,
Что направленья уж готовы,
Что шествует, и упоён
Овечьим стадом…
Х
                Вы с намёком!
Г
О, нет! Я к слову: к слову – лень,
И всё же с маленьким упрёком,
Не забывая про мишень:
…Четвёртый наступает день.
Х
Быть может выпить пред развязкой?
Чтобы понять трагизм добра,
Который сталью топора,
Блеснёт заведомо указкой:
Всей брюховиной ощутить,
И больше шашни не водить!
Г
Изволь. Приветствую почин.
Х
Мензурку, стопку, или?
Г
                Или!
Надеюсь позволяет чин?
Об этом, впрочем, после… Или?
Х
Я, о здоровье…
Г
                Наливай,
И больше, друг мой, не зевай.

Художник, вдруг остановился. Посмотрел по сторонам, критически взглянул на стол, поправил скатерть, что-то переставил, нахмурился; выражая всем видом неудовлетворённость.

Х
Один момент… я всё устрою.
Ч
Да, что ещё: у нас потоп?
Творец! Всего довольно – стоп!

Чёрт крикнул в след убегающему художнику. Тот тотчас вернулся с банкой консервированных помидоров, и с ещё двумя жестяными консервными банками. Расставил их на стол и опять задумался.

Г
Да, что ж такое, вдруг с тобою?
Нас, только двое – соизмерь.
Зачем, в еде такая пышность
Что ж задавиться нам теперь.
Простую пьянку – никудышность
Зачем-то в пэрство возводить:
Раз наливают, надо пить,
Да, что тут ресторан изыска
Не всё ль равно: заел-вздохнул.
Попойка здесь, и стол без списка:
Здесь нет того, кто б упрекнул.
Зачем высокий ямб куплета?
Х
Как ты неправ, попойка это:
Как баня – тоже ритуал.
Я ни на йоту не солгал,
Как строки славного поэта.
Забыл я, правда, стих давно,
Но помню общее звучанье
И мысль, упавшую на дно:
И утреннее истязанье
С тупой дилеммой – Ну зачем?
Ведь знал, чем кончится попойка:
И так весь день диван, иль койка,
Башка, других не знает тем…
И потому хотя б вначале,
Когда ещё томиться ум,
Когда ещё предвосхищает
Последствий радостный изюм…
Когда желая отреченья,
От надоедливых забот,
К столу восторженно идёт
Готовясь к доброму общенью,
И даже колкость эпиграмм
Не трогает душевных ран.
Всё подчиняется сюжету
Обласканному в голове,
Всё в скором будущем, при этом
Всё безраздельно при тебе…
Оно сейчас вот-вот настанет,
Оно витает и зовёт,
Оно сознание меняет,
Оно правдивой сказкой - врёт,
И мозг наш это понимая,
Сердечность эту принимает;
Как говорится, ври не ври
- Не отказаться от любви.
Г
Любовь? Ты вновь оригинален.
Причем любовь я не пойму?
Х
Мой друг, пойми, я не буквален
Я образами говорю…
Не понимай, того не нужно,
Почувствуй. А! На стол взгляни,
Да наконец слегка вздохни,
Не думая… не так натужно…
И выдохни… не через нос,
И не сопи; в носу обида,
Рот приоткрой задать вопрос…
Ну, что вы, здесь не панихида,
И просто камеру спусти,
Захлопни рот и улыбнись.

Художник быстро налил, и они также быстро выпили, поддавшись общему воодушевлению. Шумно задышали через нос и выдыхая через рот, развалились на стульях, запрокинули головы, философски вперившись в потолок. Художник икнул, поморщился, и прослезился.

Х
Ну, как пошло?
Г
                Получше вроде.
Х
Что организм сказал – Оно?
Г
Как гарь печная в дымоходе;
Определенно пробрало,
Однако на душу легло.
Х.
Капустку срочно…
Г
                Знаю, знаю!
Я помню всё: не забываю.

Гость взял в пясть капусту, потряс рукой, и закинув голову медленно положил продукт в рот. Медленно, и с наслаждением жуя смотрел на художника. Тот поёживался.

Г
Ты, вижу, что-то слабоват
А, хвастал-то, луне на зависть…
Х
Бывает духу перехват:
Корёжусь - да, но не ломаюсь.
А, ты, друг, с ходу не суди:
Коль сможешь утром изъясняться
По трезвости и рассуди…
У каждого свои пути:
Кому болеть, кому смеяться.
Какой там - переломный день?
Г
Четвёртый.
Х
                Про него я знаю,
И пусть мне также будет лень…
Мне рассказать?  Я начинаю.

Тем добряком, пусть буду я,
Но, этот казус опускаю:
Скажу, как мыслю от себя,
Но за него, как понимаю.

Гость вопросительно посмотрел на художника, как ньюфаундленд после плавания тряханул несколько раз головой, импульс от которой дошел до бёдер – он даже заёрзал на стуле, и потом изрёк.

Г
Пожалуй, что пора налить!
Х
Зачем? Чтоб мысль угомонить?
Не стоит друг, поверь не стоит
Вливать в себя огня нектар
- Найдётся время. Удостоит
Чуть позже нас волшебный дар.
Но, а сейчас я отворяю
На улицу парадный вход,
Обычность видов замечаю:
По улице снуёт народ.
Ещё со сна томится скука
В одутловатой голове,
Ещё… ещё…, всё не по мне,
Г
Ты смят?
Х
                О, нет – другая штука,
Предвосхищает и ведёт
Меня к вчерашнему пределу,
Как будто бы на эшафот,
К неотвратимому расстрелу?
Во, сколько за ночь накрутил!
Любой потомственный шизоид,
Пред мной колено б преклонил…
И пали б с госпитальных коек
Питомцы белых галерей
 С почтеньем к мании моей…
А, я ощупывал карманы!
Г
Неужто?
Х
                Я тебя смутил?
Г
Твои рефлексы, как-то, странны…
Меня твой отзыв - огорчил!
Х
Терпение, мой друг, немного:
Обшарил все карманы я,
Удостоверившись дорогой:
Что всю наличность бросил дома
- Кругла в кармане лишь дыра.
Г
Я как бутон цветка поник
От дуновений суховея,
А тут друг дождь, и я робея
Расцвёл! Ты славный ученик.
Но, я хочу тебя послушать,
Я предвкушаю дивный слог.
Х
Как говорится – грейте уши.
Развязки близок эпилог!
Я возбуждён, но, и спокоен,
Иду и вижу мост… его,
Который, даже, не достоин
И любопытства моего,
Случайно брошенного взгляда;
Участливость – несносный бред…
Такого слова в мире нет!
Г
Польщён. Сладка твоя награда!
Как пряник тульский заварной.
Х
А, наша встреча приближалась…
Я щурюсь, ведь секрет со мной,
Я тот же, но уже другой.
Во мне злорадство разыгралось,
Оно сочится сквозь гортань
- Першит прогоркло, сушит нёбо…
Шепнул, вдруг, кто-то - Перестань.
Г
Не я!
 Х
           Смешно, побойся бога!
Г
Кто ж, там кадит? Смешно! и впрямь.
Х
А вот сбоченилась скабрёзность:
Нарочно села и сидит,
Упорно на меня глядит
Посредством уха – виртуозно!
Я в десяти, в пяти шагах,
Как высохший ручей карманы,
И прыткость, вдруг, взялась в ногах,
К щекам добавилось румяны.
Мне захотелось пнуть его,
Лишь только б, что ни будь он начал:
Движеньем, взглядом озадачил,
Хоть, что ни будь… и я его,
С неимоверным наслажденьем
Пихнул бы в бок за униженье,
За все три дня, ну, может два,
Да, за минуту бы досталось…
Г
Обеими руками – за!
Х
Четыре шага оставалось,
И вот один… я подошёл
Глядя в упор, горя желаньем
Поддать с ноги, но с состраданьем…
(Я как-то мигом снизошёл)
Г
Так-так! Пусть будет состраданье.
Х
Он не решился, я прошёл…
Г
И это всё, что мне осталось?
А, как прелестно начиналось…
Х
Причём здесь ты?
Г
                Я не причём!
Как и везде, как и при всём:
Я не при чём!
Х
                И всё же странно?
Тебя я вижу в первый раз,
И ты пришёл совсем нежданно,
Как из пучины водолаз
Как…
Г
         Хватит ты не на премьере…
Х
Но, в самом деле: я уверен
Пожалуй – знаю я тебя,
А, где знакомились - не вспомнить…
И вместе с тем сказать нельзя,
Что где-то видел я тебя …
Как странно! Мой пробел восполнить
Хочу я именно теперь.
Подскажешь?
Г
                Та закрыта дверь,
Где нас сведёт судьба и случай:
Лишь щель малюсенькая в ней…
Х
Да, ладно друг скажи – не мучай.
Г
Ты сам хотел, тебе видней,
Скажу лишь: нет друзей вредней,
Чем в том чертоге - в целом свете…
Не подфартило там тому,
Кто оказался на примете
По убежденью своему,
Или по дурости беспечной…
И будет он неволей вечной
Оберегать проклятьем тьму.
Х
Зловеще как-то.
Г
                Перегнул!
И даже сам себя вспугнул.
Скажу, как есть на самом деле:
Из опыта… Что я несу!
Там не курорт, там на пределе…
Твою, там сущность не спасут,
Там света нет в конце тоннеля,
Там лет за сто одна неделя.
И только памяти кусок
- От прежних лет воспоминанье
Бывает ломится в висок;
И ностальгией, и взысканьем.
Об этом после как-нибудь…
Х
Я многого не понимаю;
Слова ж твои наводят грусть.
Г
Не так всё плохо – верь, я знаю.
И, всё же к прежнему вернусь
- К добру, позволь я мысль закончу:
Скажу, чем этот жив каприз,
И бенефис твой не подпорчу…
Добро – есть пошлый компромисс.
Х
Ты циник!
Г
                Ты эквилибрист!
Добро для публики потребно,
И для спасения души:
Когда, конечно, соразмерно
С тем, как и сколько нагрешил!
Х
А просто так, без прегрешенья,
Не сотворить уже добро,
От всей души расположенья
- По нраву - чисто и светло,
От чувства умиротворенья,
И наконец от настроенья;
Что… невозможно?
Г
                Хорошо!
Назвал ты несколько порядков
Творить без умысла добро,
Но, присмотрись: в них есть, разгадка
По каждому, лишь в толк возьми,
Найдутся умысла мотивы!
Ты хоть по венам полосни
- Отыщешь в чреве рецидивы,
Зачем, к чему, и от чего
Творится с умыслом добро.
Х
Наш спор, пожалуй, что – напрасен,
Ведь каждый дорожит своим,
Со встречным мненьем не согласен,   
И тесно нам уже двоим:
Так нас захватит исступленье,
В борьбе за собственное мненье…
А, я размолвки не хочу
Не вижу веских оснований…
Пусть я и прав, но промолчу
- Своих не буду притязаний
Отстаивать до хрипоты…
Г
Мы, верно, снова не на Ты?
Я вновь в прихожей?
Х.
                Что за прихоть,
- Помилуй Бог!
Г
                Вы, что опять!
Х
Я начинаю забывать,
Нам срочно, друг мой, нужно выпить.
Пресрочно!
Г
                Может быть и так.
Но, мысль свою закончу прежде,
A, вы проявите свой такт,
И я не обманусь в надежде.
Я думаю не обманусь:
Затем пришёл… Затем и гнусь
Средь вас непрошенным сатиром…
И так, добро – есть компромисс,
Между тобой и внешним миром…
Х
Конечно!
Г
                Не люблю подлиз.
Хоть, это тоже компромисс.
Вы рассудите, друг, любезный:
Добро, всего лишь инструмент;
И возражать тут бесполезно
- Не перебить мой аргумент.
Ну, право же посмотрим в корень:
Добро творить удобно всем,
Ты при добре и с миром вровень,
Морально чист, навеселе,
Всё от того, что, давши малость
Ты, не пускаешь горемык,
Под сердце, в истинную жалость,
Под спазматичный свой кадык.
Ты их обноски примеряешь,
Лишь на мгновение к себе,
И тут же руки умываешь
Отдав полушку их беде,
Чтобы с тобою скорби сходной
Не приключилось - не дай бог.
Ты мысль считаешь чужеродной:
Что так же можешь стать убог
- И ты её не замечаешь,
Не хочешь просто замечать,
Всё оттого, что верно знаешь:
Придётся эту мысль принять
Лишь осознав её невольно…
При этом, свой покой любя,
Ты говоришь – с меня довольно,
Что б пропускать всё сквозь себя.
Вдобавок это неудобно:
В погожий день, вдруг сожалеть,
О том, на что нельзя смотреть,
Что представляется тлетворно.
И ты бежишь скорее прочь,
Взбодрившись тем, что смог помочь!
Х
Я, с частью соглашаюсь списка,
Уж не взыщите, я такой;
Здесь сверх положено изыска,
Как видится - предмет простой.
Я говорил уже…
Г
                Я помню,
Однако в этот раз увы,
Я вам по-дружески напомню
-  Историю забыли вы!
Надеюсь эта недомолвка
Меж нами нас не разозлит,
И пусть она немного колка,
Но, чувство меры упредит
Нечаянность с другим предметом…
Х
Вы, снова, кажется, об этом.

Художник с этими словами берёт в руку столовый нож, и улыбается. Гость театрально вскидывает руки.

Г
Несчастный, я совсем пропал:
Я на охотника нарвался,
На скорняка!
Х
                Бог, видно, спал!
Г
А, вы, злобив…
Х
                Я лишь сорвался.
Г
Тогда меж нами паритет:
Два-два, а может восемь-восемь?
Мой козырь бит другим, и в сносе;
Я этим кажется задет.
Я не привык так…
Х
                Не тужите!
Г
Вы интересный экземпляр!
И, уж конечно не школяр.
И всё же слово разрешите?
Вы давеча, в четвёртый день
Хотели сильно пнуть беднягу.
Хотели?! Если вам не лень,
Поведайте про пятый день,
Про то, как вспенилась бы брага
Негодованья одного
От препаскуднейшей картины…
Не слишком я?
Х
                Мы не ранимы.
Картинка – только и всего.
Г
Ну, что ж, раз так, я упрощаю
Наш диалог: отвечу я…
Х
Я в слух один, лишь обращаюсь,
И с трепетом внимать готов.
Г
Похоже, я надоедаю?
А, впрочем, много лишних слов.
И, так четвёртый день проходит,
И грёз палитра верховодит,
В окно сквозит прозрачный свет,
Ведь, пятница кругами ходит
- День предвкушенья славных нег:
Усилий чуть ещё в работе…
А дальше..., повторяюсь я:
Мы говорили о субботе …
Но, на мосту – кусок хамья,
Сидит и ждёт, отставив ухо;
Внутри изжога, в пальцах мука,
И маслянистая река
Слезливо пухнет раздраженьем,
Никчёмность видов, суета,
Озлобленность и униженье;
И это в пятницу с утра…
Х
Мне жаль его!
Г
                А, мне - добра!
При нынешнем-то положенье…
А ноги прочь уже несут
В обход - хорошее решенье,
Вдруг мысль пришла, и в пальцах хруст:
Стереть, изжить – и взгляд бросаешь
На ненавистный, уже, мост.
В растерянности обмираешь…
Но, почему? … Ответ здесь прост,
Мост пуст, хотя людьми заполнен,
Он пуст. Он пуст – почти, что шок…
Но, нет – ухмылка и смешок;
И ты, как феникс преисполнен
Энергией, и возрожден
В одно мгновенье. Бред свой помня
- Теперь уж бред… Как я смешон!
Ты без обиды замечаешь,
Но, вновь осматриваешь даль:
Не спрятались ли средь сумбура
Или намек, или деталь
Его тошнотнейшей фигуры;
Мелькнёт в толпе, вдруг, шевелюра
И ухо… в пальцах снова хруст,
Но, мир вокруг - волшебно пуст.
Х
Какое ухо непростое.
Я бы себе такое взял;
Оно должно быть – золотое,
Ваш спич меня до пят пронял…
Г
Меня ваш выпад не обидит!
Х
Представьте же: в один присест
Оно ж и слушает, и видит.
Обидно только, что не ест…
Ну, прямо из фантазий Босха,
С таким, хозяину не просто!
Г
Такого б я себе не взял;
И ладно, в этом ли заноза;
Закончу. Я предвосхищал…
Но из поэмы вышла проза
Наш пятый день почти пропал.
Пройдя размеренно и важно,
Остановился в месте том,
Где тот сидел… и взглядом влажным,
Смотрел на брошенный картон,
На гладь воды; носком ботинка
Картонный лист поддел слегка,
И наступил. На лбу морщинка
Серьёзной складной залегла.
На парапет двумя руками
В раздумье - будто не спешил,
Опёрся …, что-то вдруг решил,
Уверенно встряхнув плечами,
И оттолкнувшись прочь пошёл,
Ловя непрошенную радость:
Убийство пусть не состоялось,
Ты знал, что выбор предрешён,
Что озлобленье -  не логично,
Что паника… да, нет - постой,
Всего лишь, взгляд на мир практичный,
Немного жалости пустой:
Так, что же мы - не человеки,
Что б закрывать плотнее веки
При встрече с сиростью других.
На том…заканчиваю стих.
Х
Вы ранее сказали проза!
Г
Я с умыслом, мой друг, сказал,
Чтоб степень оценить невроза;
И визави в силки попал.
Я ж самолюбие потешил,
Наглядно убедившись в том,
Что победил, взяв ваши флеши,
Не оставляя на потом
Догадок, или же сомнений;
И здесь, других не будет мнений!
Х
Я, словно бы, морской бычок,
Вцепился в брошенный крючок!
И стал тянуть ко дну наживку,
Не обнаружив в ней подвох
- С тем совершил опять ошибку:
И вот опять я скоморох.
Теперь и я не обижаюсь!
Г
Я понимаю между строк…
Ч. Про себя:
Он вывернуться здесь не сможет,
Да ладно - выход чёрт предложит.

Вам муторно, что я так строг
С трактовками и пониманьем
Уверток ваших. Я стою
На том, что вы моё вниманье
Намеренно в стезю свою
Пытаетесь завлечь искусно;
При этом мне, представьте, грустно.
А, впрочем - нет, уверен я,
Что одолел вас разговором,
Поскольку нашу речь нельзя
Назвать, определённо, спором.
Вы мысль главную мою,
Намерено не замечали,
И полоскали с мелочами
Имея схожею свою…
Не правда ли!
Х
                Не буду спорить.
Поскольку спора у нас нет…
А вы занятнейший субъект,
Скажу я вам! Готов повздорить,
Я с каждым кто б сказал, что вы
Субъект обычной глубины.
Ч. Про себя
Никчёмный льстец, сказал бы – выше,
Да, ладно – чёрт лесть не услышит…
А, впрочем, сам себе скажу:
Что с убеждением дружу.

Г
А, вам скажу умом смолённым:
Когда навязчиво добро
Оно больней жжёт, чем тавро
В боку железом раскалённым,
И стой, с этой стороны.
А, допускаете ли вы,
Что этот самый бедолага
На небрежение смотря,
С каким вы бросили бумаги,
Хоть в миллион, иль в три рубля
- Неважно… Вдруг в тоске подумал:
А, ведь он мне подал – как плюнул…
Чем заслужил такой удел,
От дурака, иль толстосума…
И сам прибить вас захотел.
И чтоб не искушать желанье,
Не вышел с вами на свиданье.
Как вам подобный завиток!?
Х
О, Боже!
Г
                Что за фамильярность!
Х.
Без мысли, это, так – спонтанность:
Души взорвавшийся поток:
Мой друг, как звать вас – я не знаю.
Неважно. Об одном молю:
Молю, в надежде замираю,
На всё согласен, всё стерплю.
Пусть завтра, через час – на плаху,
Терновый на башку венец;
Сам на себе рвану рубаху,
Топор над шеей наконец,
Рукою вознесу своею,
И сам себе башку срублю;
Лишь об одном сейчас молю.
Лишь о едином умоляю!
Г
Я ничего не понимаю!
Я в затрудненье наконец?
От вашей бестолковой прыти
- Прошу прощенья. Я глупец!
В толк не возьму?
Х
                … Нам нужно выпить!!!
Г
Не понял? Слишком поздний час.
Постойте!
Х
                Именно сейчас!

Художник улыбается, молча наливает. Гость молчит и лишь кивает. Они чокаются и повторяют процедуру в предписанной художником точности. Молчат. Гость выразительно вздыхает, небрежно и беззаботно откидывается на спинку стула. Художник ему по-доброму кивает, как бы говоря – Дошел друг до кондиции, теперь поговорим, весь во внимании.

Г
Как я устал, за эти годы,
Как, незаметно очерствел,
Как одолеть я смог невзгоды
И сам не знаю. Как сумел?
Поверишь? Нет?
Х
                Ну, что вы право,
Что за бессмысленный кроссворд,
Что за нелепая забава?
Г
Представлюсь: пред тобою – чёрт,
Во всей красе дурного нрава,
Со всеми притчами людей,
И всей историей своей.
Х
Пусть так, я гостю рад любому …
По этаким-то пустякам
Причин грустить не вижу нам,
Быть может злую аксиому
Нам опровергнуть по частям
И в целом ракурсе удастся.
Как знать?
Ч
                Услышьте же меня? 
Я чёрт! … Я … чёрт!
Х.
                Что ж мне кидаться
В окно, с безумным криком брысь…
Ну, чёрт, и что ж?
Ч
                Остановись!
Прошу! Творец, немного такта,
Я ж не занюханный актёр:
Я необычный визитёр,
Предмет живого артефакта…
Скорее так. Ни правда ли?
Похвастаться, кто может к слову:
Сказав, что с чёртом провели
Мальчишник… этак… по-простому;
Что чёрт намедни заходил
И холст по случаю купил!
Х
Я соглашусь: тем, кто в рассудке
Такое брякнуть без затей,
По правде, собственной своей
Не просто… разве ради шутки
И только… Как тут убедить,
Что эта правда – грань алмаза,
Не вызвав смех, чем подкрепить
Аргументацию рассказа,
И, что в мозгу не метастаза
Шизофрении, иль вранья?
Ч
Об этом не подумал я.
То, что привычно мне, другого
Зловещей чернью обовьёт
Одно касанье неземного
Умом лишь… Что уже берёт?
Язык немеет, сохнет горло
- Комок застрял в нём, спазм в груди,
Стеклянный взгляд… Ну – погоди,
Уже из бездны лезет прорва;
Костяшки схватят, увлекут
И там, в темнице разорвут…
Вот так! А мы пьём эти слёзы… …
Давай, на - ты? Мой юный друг!
Х
Согласен: доводы серьёзны,
К тому же я не близорук,
Что б ни понять кто мне достался
В товарищи на эту ночь.
В деталях, честно, сомневался:
Переоценивать боялся,
Свою невиданную мощь,
Прикидывал - кто мне помочь,
В час откровения решится,
Придя по вызову сюда:
Кто темных чар не убоится,
И будет биться как гроза.

Пауза. Чёрт из-подо лба смотрит вбок, делая вид, что не слышит слов.  Художник неожиданно прыснул смехом, чёрт подхватил, но натужно и с недоверием.

Ч
А ты мне нравишься, ей богу,
Как мило в доме у тебя…
Как мне не хочется в дорогу,
Х
Так, оставайся…
Ч
                Мне нельзя.
Да, ты брат многого не знаешь,
И даже не подозреваешь,
Как там, устроено у нас
Х
В аду?
Ч
                Простите – ад у вас!
У нас: по правде, по заслугам
За всё, что сделано – расчёт:
Там связи, золото – не в счёт
У нас оплата за услугу
Берётся тем, что, впрочем, вы
Порой не цените - увы.
У нас такое сбереженье
В залог по счёту и берут;
Вполне достойно предложенье

Чёрт поднял указательный палец вверх, затем тяжело опустил руку.

Ч
Раз здесь его не берегут:
Отягощают преступленьем,
Не веря, что его возьмут,
И разорвут, однажды вдруг,
Как туз резиновую грелку.
Х
Как тузик! Тузик – это пёс.
Ч
Вот значит кто закончит сделку?
Как говорится – в чём вопрос?

Гость камерно вздохнул, и удрученно покачал головой, глядя на хозяина. Художник, машинально потрогал рукой карман, где лежали деньги. Чёрт это заметил. Усмехнулся.

Ч
Ты не тревожься понапрасну,
Я за работу заплатил,
И договор не утвердил
Как должно нам - водицей красной
Так, что взаимность наша тут,
Основана на интересе
Без обязательств в темном свете;
Мои уста - клянусь! не лгут.
Х
Я не об этом.
Ч
                Всё возможно,
Всегда быть нужно осторожным,
Что б на затравку не попасть.
Совет бесплатный и двоякий:
Ведь с чёртом путался не всякий.
Наелся и напился в сласть…
Спасибо за приём - премного
А мне и честь пора бы знать
Спешу откланяться. В дорогу.
Х
Что? Оставайся…
Ч
                Остаюсь.
Х
Побыли вместе мы немного,
Да, подождёт твоя дорога;
Мне кажется себе я снюсь…
Ей богу завтра я проснусь,
Уже сегодня, и как прежде
Всё будет на местах своих,
И ты, товарищ мой - исчезнешь,
И, я один из нас двоих
Останусь в грёзах наважденья
Припоминая странный сон
В попытках сопоставить звенья…
Ч
И пачку денег под сукном,

Чёрт ткнул пальцем в грудь художника. Художник ощупал нагрудный внутренний карман и развёл руками, затем ущипнул себя.

Х
Теперь и ты щипни – скорее!
Ч
С огромной радостью щипну,
Что б проняло.
Х
                Давай – смелее!

Черт с улыбкой большого удовольствия, и некоторое время выждав щипает художника. Художник вскрикивает от боли и неожиданности.

Х
Не так же!
Ч               
                Что-то не пойму?
Х
Ну, в самом деле, что ты – больно.

Художник трет руку. Чёрт равнодушно.

Ч
Ну, как – поверил, что не спишь?
Давай ещё…
Х
                С меня довольно!
Ч
Давай крестом лик осенишь;
Я слышал – это помогает,
Когда чертёнок донимает.
Х
И точно! Я забыл совсем,
Надёжное есть в мире средство,
Но, право годное не всем…
В сомненье я…
Ч
                Что за кокетство!
Мы слишком много говорим,
Ты не тушуйся – предъяви…
Посмотрим, что за витамины,
Употребляются в миру.
Х
Ну, что ж: смотрины, так смотрины;

Художник с явным удовольствием и ехидством, размеренно снимает с груди нательный крестик. И зажав в кулаке подносит к чёрту. Вопросительно на него смотрит, как бы прося разрешения показать спрятанную в кулак вещицу. Чёрт улыбается и кивает. Художник раскрывает ладонь.

Х
Уж, не взыщи…
Ч
                Сейчас умру!
Художник стой - изнемогаю!
Творец, сейчас же унеси!
Что пожелаешь попроси,
Исполню всё, в огне сгораю;
Откуда взялся этот свет,
Он разъедает мне суставы,
Какая боль – спасенья нет,
Прощай мой друг… О, что за нравы!
Я покидаю этот мир,
Где верховодит ваш кумир,
И где гостей не привечают:
Гнобя везде их и всегда
Тех, у которых есть рога,
Копыта, шерсть… Я погибаю,
Хоть умер в прежние года,
Теперь из мертвых выбываю…
Отец подземный мой - прощай…
И ты меня не забывай.

Чёрт корчится в предсмертных муках, дымится, и замирает. Художник стоит в растерянности, смотрит, то на крестик, то на чёрта, затем кладет крестик на стол и подходит к падшему телу. Слегка трогает его, с опаской, ногой в бок, как тушу только, что убитого медведя.

Х
Дружище, что за пантомима?
Эгей... Признаюсь – мне смешно,
Талантливо! Неповторимо!
Вставай же, мной оценено.
Антракт! … А, может в самом деле?
Да, нет! А деньги? Что за чушь!
Труп в доме на страстной неделе;
Простор для истинных кликуш.

Художник опять тычет в бок тела, нагибается и смотрит.

Х
Ещё и пахнет костью жжёной!
Так, это же пирокинез,
Он точно: самопроизвольный
И сверхъестественный процесс
Паранормального явленья:
Три случая за тыщу лет,
Я, где-то слышал этот бред,
И вот развязка представленья:
Четвёртый, … здесь сомнений нет!

Художник стоит у тела в нерешительности и смотрит на стол.

Х
Так, может это крест нательный:
Его работа. Видит Бог:

Шепчет он и сглатывает комок, подступивший к горлу.

Х
Для преисподней знак смертельный,
И одолеть его не смог
Мой гость ночной из подземелья;
И получается он чёрт
Взаправду, это не виденья?
А, откровенный натюрморт.
 
  Художник в оторопи подносит ко лбу руку, с намереньем себя осенить крестом. Неожиданно падший чёрт хватает его за ногу. Художник, с криком от неожиданности, падает, а чёрт как ни в чём не бывало, отряхиваясь встаёт и саркастично говорит.

Ч
Поверил?
Х
                Лицедей…
Ч
                Быть может.
Кто же из нас не лицедей,
Кто руку помощи предложит;
Вставай дружище поскорей.

И протягивает художнику руку. Художник медленно подаёт руку, чёрт ловким рывком ставит его на ноги.

Ч
Что толку на земле валяться,
Потом, поверь мне, надоест…
Х
Комедиант заштатных мест!
Ч               
Я попрошу не издеваться,
Я тот, кем вынужден назваться;
Лукавства нет в моих словах
- Я чёрт, при всех своих правах.
Х
А как же крестик мой нательный,
Смотри!
Ч
                Что аргумент последний?
Позволишь ближе рассмотреть?

Чёрт подходит и берёт со стола крестик. Взвешивает на руке.

Ч
Ну, да… серебряный с распятьем
- Вещица!… Можно мне надеть?

И быстро, без разрешения, надевает себе на шею цепочку с крестиком.

Ч
Гляди - приятно посмотреть!
Х.
Комедиант!
Ч
                Не то понятье:
Скажу пред правдой не греша:
А ты подумай неспеша,
О том, что я тебе открою,
Бесплатно – логикой простою:
К кресту, мой друг, нужна душа,
В добавок с искреннею верой…
Тогда лишь этот символ – свят,
Заряжен силой непомерной…
В противном случае чреват
Оплот надежды на спасенье
От козней всяческих и бед,
Которые несёт «тот свет»,
Обязанным непримереньем.
Х
Позволь, но я же был крещён,
Ношу свой крест лет, этак сорок…
Был по обряду освещён
Как должно и без оговорок.
Ч
И, что с того? Сей артефакт,
Вполне ажурная вещица,
И проявляя должный такт,
Скажу – В ней нечем соблазнится,
Чем этой вязью вырезной…
Х
Теперь уж ты, мой друг, постой,
Ведь это крестик мой нательный;
Предмет по смыслу не простой…
Ч
Навроде: приговор смертельный,
Для тех, о ком я говорил?
Но ты слова мои забыл,
Иль не желал их слышать верно …
Тогда дополню свой рассказ,
Сопоставимым с ним примером:
Ты слышал про бинарный газ?
Х
Безвредные по одиночке,
И лишь когда они в смеси;
Тогда…
Ч
                Всё верно – не спастись,
Они смертельны… Вот те штука!
К чему веду я – вот секрет:
Конторы тамошней наука…

Чёрт не то указывает, не то грозит потолку, и продолжает.

Ч
Душа твоя и этот крест:
Бинарный газ в соединенье,
А их связать, и дать спасенье
Лишь вера может, но не та,
Которую на всякий случай
Привычно припасли – не та!
А, впрочем, что себя мне мучить,
Канон небесный объяснять,
Тому, кто не способен внять.
Х
Выходит, мне не ждать защиты?
Так ты любезный - укажи,
С чего, я выкинут с орбиты,
В чём провинился…
Ч
                Не спеши!
Здесь ныть о кознях не уместно…
Скажу тебе предельно честно:
Как представитель тёмных дел
Я должен был бы в раз смириться,
Летучей мышью обратиться
И удалиться в свой предел.
Но, что ж мы видим – я при теле,
И мне не нужно докторов…
Я настоящий - будь здоров!
И даже, как-то, в лёгком хмеле.
Х
К чему ты клонишь?
Ч
                Вот к чему.
Не жжёт твой крестик, хоть ты тресни.
Не жжёт! И так, и так возьму,
А, чтобы стало интересней
Я проглотить могу его,
И мне не будет ничего!
Глотать? Могу с цепочкой вместе.

Художник молча поманил пальцами требуя отдать крестик. Чёрт аккуратно вкладывает вещицу ему в протянутую руку. Художник поднимает руку и долго смотрит на крестик. Чёрт продолжает.

Ч
Ты не печалься: крестик твой,
Бесспорно - самый настоящий,
А, на поверку – он пустой,
В нем силы нет животворящей,
Как предначертано ему…
Ты догадался почему?
… Молчишь? Мне право неудобно.
Х
Я догадался! Ты сатир.
Всё как-то у тебя притворно:
Порой умно, порой задорно,
И даже вычурно… Сатир!
- Скажу тебе немногословно.
Прими ж признанье от меня
Заслуженно и с пиететом!
Ч
Благодарю. С таким предметом
Как человек, встречаюсь я
По многу раз на дню бывает,
И каждый чем-то забавляет,
Но, есть у всех одна черта:
Как полновесная визитка
Определенья существа
- Названьем человек. Прибытка,
Откроюсь я, мне в этом нет:
Ведь, каждый раз одно расстройство
Оспаривать мне это свойство…
Х
Да, ты зануда! Где ж ответ?
Ч
 Ответ? И ты не уникален
- Как под копирку, ты как все,
Когда вопрос тебя ужалит,
Ответ ты ищешь не в себе
- На стороне. Так проще видно
Найти причину вне себя,
Её придумать очевидно,
Себя любимого любя.               
Твой бедный крестик, так старался,
Но, не тому видать достался.
Не та душа – не тот и дом.
Нет мостика с названьем – вера,
Между душою и крестом…
Есть только прихоть лицемера
Судить, не веруя о том.
И от того он только символ:
Изящный, но пустой, предмет,
Не жжёт, не поражает силой…
С тобой - бинарности в нём нет.
Я чёрт, и это мой ответ.
Х
Обдумать надо бы при свете
Твой алогический роман
- Теперь уж ночь, я не гурман…
Ч
Как всяк, не зная, чем ответить,
Ты завлекаешь мысль в туман:
Вполне обычным заявленьем
- Обдумать надо! Вот кроссворд,
Ты неприступен, ты упёрт;
А это, милый друг – глумленье!
И ты признайся сам себе,
Что там – внутри - наедине,
Где ты лишь пред собой в ответе,
На все вопросы, и на те:
Ещё не заданные в свете
- Ответы есть в твоей душе…
А ты глумишься над душою,
Лишь тем, что хочешь возразить
Иль, даже, хуже - изменить
Ответ заложенный судьбою
Одной работою ума…
С одним умом – пуста сума!
Прости, я лишком многословен.
Х
Я ошибался, и был прав:
Ты проповедник, костоправ,
Ты не терпим, и хладнокровен.
Ч
Твой выстрел – в точку!
Х
                Кто же ты?
Ч
Как я устал, как я расстроен…

Чёрт, вдруг, закашлялся, продолжительно и горько.

Х
Ты болен, что ли, что с тобой?
Ч
Чахотка с первой мировой.
Да, разве только в этом дело:
За сотни лет - так наболело!
Ч. Про себя
И в самом деле я раскис;
Знать не удался бенефис.
 
Чёрт, отчаянно махнув рукой отвернулся и тяжело вздохнул. Вздохнул так, как будто собрал всю грусть мира. Художник было улыбнулся, но вдруг подошел и дружески взял чёрта за плечо. 
          
Х
Так выпей чёртушка со мною,
Поговорим, брат, по душам,
И полегчает. Бог с тобою!
Не верю собственным ушам…
Ч
Ведь ты не знаешь, ты … не знаешь,
И даже не предполагаешь:
А, какого мне сотни лет,
Бродить, по белу свету вором:
Приспособляться, а в ответ
Один лишь принимать куплет
И фразы слов с одним набором.
А если маху дашь, тебя
Ножом, ведром и коромыслом,
Огреют – злобою цедя,
Ещё и присказку со смыслом
Всем в назидание ввернут
И лишний раз на счастье пнут:
Душа чтоб через … горло вышла…
Х
Душа? Ты это брякнул сам.
Ч
Опять цепляешься к словам!
А, мне лишь надобен цилитель.
А мне-то как, мне какого?
Я ж только сирый исполнитель,
Раб властелина своего,
И по натуре не губитель,
А, так статейный искуситель.
Я связан службой вековой,
Я чёрт возьми, собою связан!
Своей затравленной душой,
И я закон блюсти обязан.
Пойми же друг, я не со зла
Творю подлейшие дела.

Чёрт удрученно, бьет себя в грудь. и указывая пальцем на художника, потом опять на себя.

Ч
Там пустота и неизбежность:
Воспоминанья о былом
Порой туманят потным сном
Мою всечасную мятежность…
Х
Мне так тебя несносно жаль;
Тебе бы молока за вредность,
Глядишь развеется печаль,
И образумится зловредность,
Затем воскреснет и душа:
О, … кстати, это, что за термин?
Как для коровы антраша,
Ты врёшь привычно - лицемерно.
А, впрочем, так и быть должно
Ты – чёрт и всё предрешено:
Я с малолетства это знаю…
Чёрт про себя:
Кто ж из двоих здесь идиот?
Ох, он мне кровушки попьёт.
Во истину – подозреваю.
Х.
Не будем ссориться на ять,
Я предлагаю стопки взять!
Ч
За что же выпьем эти слёзы?
За мир, за счастье, за любовь?
За ваши прочие курьёзы…
Х
Я рифму знаю; не злословь.

Художник наливает. Чёрт смотрит, кривится, трогая мочку уха.

Ч
Ты, что забыл об уговоре?
Мензурками сейчас не пьём.
Продолжим пить, пока вдвоём,
По полным чашам…
Х
                О, не спорю.
В полемике я упустил,
Что ты больших глотков любитель,
Знаток вина, и искуситель!
Ч
О, нет, я с этим не частил,
В питье бледна моя обитель.
С тобою не равняться мне,
Пусть даже, при большой луне.
Х
Раз так, мы выпьем… чтоб напиться;
Мне повод, кажется, хорош.
К тому ж пора развеселиться,
А, то веселья ни на грош…
И, всё же выскажу я мненье:
Ты, намекнул, что редко пьёшь,
Но знаешь толк в употребленье…
И, ты меня не проведёшь
Глаз у меня, поверь, пристрелян,
Клянусь, что я не пустомеля
Я вижу то, что ты …
Ч.
                Ну-ну!
Х.
Не обижайся друг любезный
- Затеял мутную игру.
Ты прикуп взял, но бесполезный,
На мизере, да, на крестях,
Ты получаешь верный крах,
И паровоз на восемь взяток.
Такой вот, вышел оборот!
Ч.
 Авторитетно!!

Чёрт губы облизал в восхищении, и даже привстал, выпятив нижнюю челюсть. ударил по столу кулаком, дополняя полный свой внезапный восторг деревянным гулом.

Ч.
                Ты игрок?!

И в чувствах пальцем погрозил.

Ч
Как меж собою мы похожи.
Давай художник, наливай
По полной, мизерить не гоже…
Брось рюмку и стакан давай,
По самой полной наливай:
По горловину, под завязку,
Что бы до пяток пробрало…
Тащи на стол свою закваску;
Похоже, времечко пришло
Нам побрататься в полной мере,
Сейчас посмотрим – кто есть, кто
На вшивость – на простом примере…
Х
По-русски, что ли – без прикрас?
Внесем этнический окрас.
Не откажусь: твой вызов принят,
Перчатка поднята – гляди…
Но, чтоб, ни ущемить гордыню
Размер мензурки утверди,
На всякий лотерейный случай,
Вдруг, что?
Ч
                Нет, я не отступлюсь.
Свою готовность я озвучил,
И точка!

Он грозно вскричал и рубанул рукой воздух, и указательным пальцем пригвоздил воображаемую точку к полу.

Х
                Тише – подавлюсь.
Ну, что ж, для гостя нет отказа,
Посмотрим… не боишься сглаза?
Ч
Не чокаясь!
Х.
                Стакан?
Ч
                Давай.
Ну, что ж художник – наливай…
Лишь тень от спеси и осталась.
Х
Не прыгнул; гоп - ни говори.
Ч
Прости, мне что-то показалось.
Х
Креститься нужно… Извини!

Они пьют большими глотками, смотря друг на друга. Вместе начинают, и вместе заканчивают. Вместе переводят дух, и плюхаются на стулья. Чёрт выглядит натянуто солидно. Художник щурится, смотря на него, и ехидно улыбается. Художник встаёт и напевая под нос песенку, уходит. Чёрт хлопает себя по карманам и животу.

Ч
Припомнить надобно сейчас
Когда ж я пил в последний раз:
У герцога, или в подвале?
У герцога… постой, постой
Как раз - пред первой мировой
На костюмированном бале,
А после на передовой
В каком-то брошенном подвале;
И там две дюжины солдат,
Спасались от артподготовки;
Естественно один снаряд
Всех уложил… как в упаковке.
Очнулся я: вокруг темно,
И лезет в голову – дерьмо…
Х
Я слышу, что ты говоришь.
Ч
А я, признаться не скрываю,
Я только в голос вспоминаю
Вердену, Сомму и Париж.
Я был там по делам конторы
Х.
На стажировке?
Ч
                В общем – да.
Глядел, как разрешают споры
Своих амбиций господа;
На фронте быть – совсем беда.
Дела давно минувших дней
Остались в памяти моей.

Художник возвращается с подносом, на котором стоят два стакана и литровая бутыль с напитком. Гость выхватывает ее с подноса и читает этикетку.

Х
У нас контора – это значит…
Ч
Я видел, как конторы… те
Решают схожие задачи,
Когда сочтут, что вы незрячи,
И лучше быть вам в хомуте;
У нас …- не хуже, чем везде.
Поверь мне на слово…
Х
                Ужели?
В том, самом мрачном подземелье?
Ч
Ну, что ж талдычишь ты - как все,
Геенна! … - примитив не боле,
Для уплощенного ума,
Чтоб, сразу в сердце лезла тьма;
Чтобы в момент лишаться воли.
Придумка, в целом хороша,
Пять тысяч лет ее мусолят,
При этом меньше не грешат,
Нарушив же устои - молят,
Об очищении души
От непосильной горькой ноши;
И гасят им грехи святоши
За покаянные гроши,
Указывая в назиданье
На подземельное страданье.
Но разум, разум свой включи:
… В какой-то карстовой пещере,
В провале девственных пород,
В какой ни будь треклятой щели
Живет рогатый наш народ.
В огромных чанах души варят,
И тыщи лет мир темный славят;
Огонь сжигает кислород,
Вода кипит, и выкипает,
Её конечно добавляют…
Такой вот кругооборот
Свершается бесперебойно;
В избытке жара и сырья.
Я пояснил довольно стройно?
Ну, как гипотеза моя
Тебя нисколько не смущает?
Х
Наглядно, …только оборот
Смутил немного в общей фразе,
Он как примочка при проказе:
И кажется совсем не тот?

Ч
Мыслишки вправил кислород?
Х.
Увы, совсем другое слово…
Гипотеза!
Ч
                Что ж тут такого?
Гипотеза - она и есть;
Идея, вымысел, догадка,
Похожих терминов не счесть;
Они единого порядка.
Х
Вот то-то видно и оно…
Что лезет в голову?
Ч
                Дерьмо?
Х
Вот и ответ в ведре нашелся,
Мой досточтимый визави.
Он вам трудами обошелся.
Ч
Я даром отдаю – бери!
Х
Благодарю - вполне достойно…
А, кислород то здесь причем?

Чёрт в недоумении разводит руками, его лицо тотчас оседлало вопиющее уныние, он изображает мину, будто и в самом деле ему под нос поставили то, самое ведро…   начинает загибать пальцы.

Ч.
Котлы кипят бесперебойно…
В них суп из душ бурлит ключом…
Дрова пылают адским жаром…
А, что способствует огню,
И без чего не быть пожару?
Х
Без ветра.
Ч
                Да, почти. Хвалю
Твое великое познанье
В устройстве физики земли…
Составу ветра удели
Элементарное вниманье…
Эле…мен…тар…ное вниманье.
Х
О два!
Ч
            Так как же без него?
Там в подземелье, как в подвале,
Пространство замкнуто. Едва ли
Возможно распалить огонь…
Но может инопланетяне
Технически нам помогли;
Секрет огня мы переняли
В доисторической пыли,
Затем учебный центр открыли
И технологию внедрили.
Х
С учётом знаний о земле:
С отсутствием подкорной сферы,
Где бы плодились изуверы
В глухой подземной кабале.
Я этим доводом - коллега,
Всецело удовлетворен…
Рукой мудрейшего стратега
Разбит и к стенке пригвождён.
Но, есть ещё одна телега…
Ч
0! транспорт?
Х
                Да… я намекну…
- Телепортация коллега.
Её пройти я не смогу.
Я просто не имею права,
Такой научный артефакт
Оставить без вниманья? …
Ч
                Здраво!
Х
Вы согласитесь это так!
Меня потомки не оценят,
И даже боле – проклянут,
А прах мой по ветру развеют…
И для порядка не всплакнут.
Так, что любезный признавайтесь;
Народ безмолвствует, … и ждёт…
Ваш выход! Ждём-с!
Ч
                Не задавайтесь.
Тебе издевка не идёт.
Х
Тогда расшаркаюсь – простите
Дотошность в неурочный час.
Ч
Нет, проблематика не в нас.
Х
В мироустройстве?
Ч
                Как хотите,
Я говорю теперь про вас!
Х
Я думал будет по-иному,
Хотя б один начнёт рассказ
Без обращения к живому,
Что бы роман потряс тотчас,
Пробрал до мозга, до печёнок…

Чёрт отмахнулся, как сонный хлебопашец в час отдыха, от приставучей мухи.

Ч
Великовозрастный ребёнок
Ты впрямь… а как же без людей,
Без их и страхов, и страстей.
Без вас бы тень осиротела:
То царство, что создали мы
Со всей приверженностью дела,
Без прочей лишней кутерьмы.
Ты посмотри, как всё практично:
Сценарий выписан и роль,
Явление симптоматично,
Без красок правда, но юдоль!
Какая драма век от века;
Кто понимает эту роль,
Настраивает человека
К опознаванию миров;
Кто трезв, и кто терпеть готов…
 
Чёрт подходит к столу и бренкает пальцами по бутылке водки. Философически вздыхает, он крутит головой и его слегка качает.

Ч
О-го, змеёныш-то резвиться,
Как там у вас – зеленый змей;
Он явно хочет проявиться,
И будь я несколько слабей
Уже бы спал как забулдыга.
… Ну, нет уж дудки!
Х
                Ночь уже.
Ч
Ещё не вечер?
Х
                Много хуже!

Кивает головой и тоже улыбается.

Х
Что говорит святая книга?
Ч
Ой, много – всё не перечесть,
Однако, мысли в этом есть.
Х
Я поражен, до всех печёнок
Да, ты мой друг…
Ч
                Оставь, оставь.
Я лишь сорвавшийся чертёнок,
Пред светом ты меня не славь.
Х
Не без претензий может быть?
Ч
О, чём тебя прошу – забыть.
Х
Ну, хорошо ты – чёрт? Допустим,
И я беседую с тобой,
И ем, и пью. Мы вновь пропустим
Рюмашку водки меж собой,
И будем говорить учтиво,
Всем отпрыскам теней на диво,
Лишь от того, что ты такой
Болтливый, добрый… и смешной…
… Но, чёрт ты?
Ч
                Чёрт!
Х
                Вот, это славно!
Дружище, дай же руку мне;
Её пожму тебе ментально,
… О! нет воочию; к себе
Прижму, всплакну от умиленья…
И ты даруешь мне прощенье?
Проспишься малость и пойдёшь,
Ничем меня не обязуя?

Художник подошёл вплотную, прямо смотря на черта. Тот развел руки и как ангелочек поднял глаза к потолку.

Х
Я так и думал! Ох, брат, врёшь.
Твои слова же помятуя,
И дабы упредить скулёж,
Скажу, что врёшь, и врёшь любезно…
По мелочам врать бесполезно.
Не ты ли это говорил?
Как видишь, я не позабыл!
Мне остаётся, лишь, дивиться…
Ч
Не в бровь, а в глаз – как говорится.
Я изверг – вот моя стезя!
Мне правила менять нельзя,
И остаётся, лишь, смириться,
И мир до пепла истребить?
А, … дальше, что? Чем дальше жить?
Х
О! вижу: добрый ты не в меру.
С чего бы этак… саботаж
В полку рогатых кавалеров?
Дух перехватывает аж!
Мой реверанс вам с пиететом.
Ч
Да, ты за старое опять?
Х
Я от души!
Ч
                Таким букетом
Из пушек лучше бы стрелять.
Х
Так, кто ж ты милый человек?
Где начал и окончил век?

На слово человек, чёрт дёрнулся и грустно улыбнулся, как человек, вздохнул и двумя пальцами показал, чтобы художник наливал, при этом чёрт поднял голову, огляделся, но головы удержать не смог: голова рухнула в пропасть, и он, глядя на скатерть показывает, раздвинув большой и указательный пальцы размер столба наливаемой жидкости: примерно пол стакана. Художник исполняет пожелание гостя.
 
Ч
Дай мысли соберу покуда,
Так, что б тебя до пят пронять…

Чёрт выпивает норму как воду в задумчивости, художник следом, его передёргивает.

Ч
Я есть везде – из ниоткуда…
Тебе всё это не понять,
А для меня вопрос докучный;
Ах, эти умственные кущи:
Мне скучно это повторять
Я повторяю каждый раз
Набором выученных фраз…
За жизнь свою … как это мило…
Я говорю, чтоб понял ты
Протест мой непреодолимый
На любопытство нищеты.
Я завязал знакомств немало,
И больше повидал людей,
В чём нахожу себе отраду
В душе потасканной моей.
Я знаю много наперёд,
Мне был известен наш исход,
Но, говорю без потаённых,
Мыслишек наших ловкачей…
Я пред тобой, сейчас ничей:
Почти, что новоиспечённый.
Х
На веру должен я принять
То, что услышал… Но понять
Я не могу, я не сумею:
Мне воспитаньем не дано…
К тому же, я, так, разумею,
Что ты лукавишь всё равно!
И если бы тебе хотелось,
С чего не знаю, проявить
Неслыханную в свете смелость:
В себе поганого убить,
То результат иной не будет:
Наш, вечный меж собой исход
По всем канонам блажь остудит.
Я, что здесь полный идиот,
Не понимаю?
Ч
                В чем я грешен?
Да, как предвзято – боже мой!
Х
Не богохульствую предо мной,
Не то! 
Ч
             Я буду безутешен!
Но, полно друг мой, не дерзи.
Я честен пред тобой – серьёзно.
Ты думать плохо погоди:
В чём грех, скажи определённо.
Ч. про себя:
Я думал нервы излечил
За столько лет – вполне серьёзно.
А, этот … их разбередил:
Едва держусь определённо.

Чёрт разводит руками с невинным и кротким видом.

Х
Я о душе.
Ч
                О чём ты – друг!
Х
Ты о душе своей вещаешь,
И сам того не замечаешь,
Как плохо врёшь. Откуда вдруг,
Душа, … душа! в тебе возьмётся,
Ведь ты…
Ч
                Молчи… я знал – увы,
Что дело этим обернётся …
Но доводы мои правы:
Душа моя под сердцем бьётся;
И так же как у всех мирян,
И даже инопланетян
Мне от чего-то так сдаётся,
Хоть не встречал я этих лиц…
И, в книге нет таких страниц.
Х
Зараза – ты!
Ч.
                Не зазнавайся.
Х
Я знаю правило одно
- Лукавому не поддавайся.
Так светом определено.
Лукавый ты, и пусть под маской
Не угадать твоё лицо…
Ты можешь заливаться краской
От возмущенья: это всё
Лишь козни… ты всегда лукавый.
Души в тебе, в помине нет:
Есть ненависть и клык кровавый!
Ч
Дай мне терпенье – боже правый!
Х
Делам твоим уж тыщи лет.
С чего б ты, вдруг, преобразился.
Ч
За старое…
Х
                С материков
Каких к нам сирым заявился,
И клясться верностью готов.
Когда ты каждый миг мечтаешь
Всех погубить – вот твой обет!
Ты только этим проживаешь,
Другого слога ты не знаешь,
Иной модели в чёрте - нет.
Что скажешь друг мой, в чём секрет?
Ч
Дуэль. Собрались дуэлянты
Оружие расчехлено,
Стрелков разводят секунданты…
Уходят пули – решено!
Я это слышал, но давно…
Забыл теперь… Однополярны,
Как ныне говорят в миру,
Воззренья челяди, случайно
Поднятые в чужом углу.
С каким, однако рьяным пылом
Из средних, видимо, веков
Ещё гремя цепным кадилом,
По наущенью простаков,
Иль просто неучей плаксивых
Передают из века в век
То, в чём несведущ человек
В своих химерах боязливых;
И, так, взрастает ложь в веках,
И сеет пепел вертопрах…
 Х
Я убеждаюсь час от часу
В своей душевной правоте:
Не верить чёртовому гласу
- Твоей лукавой пустоте.
Смотри, дружище, видишь это!? …

Художник ухмыляясь подходит к чёрту, показывает ладонь с растопыренными пальцами. Затем, указательным пальцем второй руки загибает расставленные пальцы первой и вскоре полученной фигой тычет ему в лицо.

Х
Предмет понятный и простой!
Ч
Ой, не вибрируй так – постой.

Черт перехватывает руку художника и внимательно рассматривает фигу. Цокает языком.

Ч
И впрямь: ответ из Назарета!
Мне грустно, … грустно и смешно…
И ей, что пялится в окно.
Х
Давай же всем чертям на радость,
Верши очередную гадость,
Но, знай же - не поддамся я,
Верши же свой обет кровавый;
Душа останется моя
При мне … мой пасынок лукавый. …
Ты жалок!

Художник презрительно фыркает. Чёрт фыркает в ответ.

Ч
                Выходка строга:
Снимаю шляпу и рога!
И как тут быть, уже не знаю:
Начать с души, или с тебя.
С тебя начну. Подозреваю,
Два состоянья твоего,
И к одному твой спич склоняю:
Ты не допил…  вот и всего!
Без пререканий! … Наливаю!

Выпивают молча, быстро – по инерции. Берут одновременно, зеркально капусту, и заглатывают её как пеликаны рыбу. 

Ч
Так, что нам делать надлежит? …
К душе теперь наш путь лежит:
Которую я не имею,
Как утверждаешь гневно ты.
Ну, что ж противиться не смею,
Однако изложу черты,
Сказать точнее основанья
На коих держится душа,
Не в счёт: плоха, иль хороша.
Ты ж оценить повествованье
Способен – знаю не греша,
Поскольку ты творец – не так ли?
Х
Вполне застиранный приём:
Льстец выдаёт респект по капле,
Но, нож, меж тем, всегда при нём.
И, вот когда, зардевшись краской
Тостуемый до слёз смущён,
Готов прискакивать савраской;
Любовью общей заряжён,
И упоён рекой безбрежной…
Ему цинично и небрежно
Тот нож по рукоять в хребет
Вонзит его апологет.
Что б ни повадно прочим было;
Кто ж любит гениев – скажи?
Такая, друг мой, перспектива.
И здесь правдивы, лишь, ножи…
Не выйдет, … лучше не жужжи.

Теперь художник огорченно и назидательно покручивает головой и указательным пальцем, как бы тыкая пальцем в чёрта.

Х
Так, что душа? Я вопрошаю.
Прости, я перебил…
Ч
                Прощаю!
Заметь,  в очередной, уж, раз.
Но, навсегда не обещаю,
И всё же кончу свой рассказ.
Душа – есть путь и устремленье.
А устремленье – воли знак.
И коль ты не совсем дурак,
То воля – есть предназначенье,
С одной ремаркой к образцу:
В среде без внешнего давленья,
И внутреннего разложенья.
Тогда и спрос судьбы к истцу
Без искаженья в полной мере
По воле будет ей отмерен.
Короче, чтоб владыкой стать
Начертанною свыше роли
Ты должен прежде обладать
Иммунитетом от неволи:
Здоровым и свободным быть…
Какая малость – тьфу, расплюнуть;
И вот душа твоя творит,
Лишь стоит чуть ей в ушко дунуть.
Прислушайся к душе своей,
И ты поймешь отраду дней.
Х
Чёрт!
Ч
            Я?
Х
                Есть тема для шарад?
Ч
Не верю! Я, же недостойный!
Х
Не льсти себе… Но, говорят:
Душа – чернее ночи чёрной…
Но, что же это за душа?
Одно названье, да и только.
Ч
Не так, признаюсь хороша,
Как ни какая, но душа.
Х
Душонка!
Ч
                Да, пускай душонка:
Смотря откуда посмотреть.
А, что смотреть, и так понятно:
При ней все атрибуты есть,
Что б к классу душ ее зачесть
Без предисловий, сразу, штатно,
 
Чёрт, растопырив пальцы трогает себе грудь и улыбается.

Ч
Безоговорочно. … Причём
В ней устремлений, воли, страсти,
Хоть отбавляй… всё бьем ключом,
Ей путь тернистый нипочём,
Плевать на козни и напасти!
А, ты душонка – нет, душа,
Мастеровитей, чем левша.
Вот так! ... Парируй, если сможешь.

Художник немного пораздумал, театрально пошевелил бровями, и молча подойдя к столу разлил по фужерам водки.

Ч
Ну, что ж оружье взведено,
Под пальцами потеет ложе,
Сейчас оно пальнуть должно;
Стрелки дыхание смиряют…
И залпом водку …

Они одновременно опрокидывают по полстакана. Чёрту перехватывает дух. Художник заканчивает фразу, лишь немного оскалившись.
               
Х
                Выпивают.
Туман рассеялся – стоят:
Кто ранен? Кто повержен? Мимо!
… Вокруг растерянно глядят,
С надеждою неумолимой:
Что всё же рухнет визави
С разорванной последней жилой.
Что там, в замедленной крови
Уж смерть вороной чернокрылой
Себе гнездо забвенья вьёт,
И жизни жмых по каплям пьёт.
Ч
Да, что ж такое, право слово
Ты столько гадостей сказал,
И всё, поверь мне, бестолково,
А, я лишь скромно возражал.
А знаешь от чего? Не знаешь…
Подумай, я прошу тебя,
Но, также знаю точно я
Ты в заблужденья поиграешь;
Опять привидятся тебе
Ужасных козней чертовщины
Сокрытый замысел; в уме
Твоем, лишь виды мертвечины
При разговоре обо мне
Скребут: как в той большой луне.
А мне плевать на эти басни,
Да так…, что даже не сказать,
А легче взять и показать…

Гость насупился и стал кряхтеть, набирая в рот слюну.

Х
Но, но, я верю, что за страсти.
Пусть так и есть, как говоришь…
Ч.
Не веришь значит?
Х
                Верю, …точно.
Ч
Не веришь значит! Что молчишь?
Х
Что ж мне повесится заочно,
Иль прыгнуть из своих штанов …
Я верю…
Ч
                Ты меня дурачишь.
А, я как добрый птицелов,
Дарю пичужку на удачу…
Х
Я уверяю!
Ч
                Я не верю.
Постой… Не веришь – это ты…
Без паники, сейчас проверю
Кто путает из нас следы.
Х
Во всяком случае, не я,
С чего бы мне тебе не верить?
Причина в чем? Ой - ай-ай-ай…
Ч
Пытаешься меня уверить?
Х
Да ты ж нажрался негодяй.
Смотрите - я сейчас заплачу
От умиления взахлеб.
Ч
Мальчишка! Я ж тебя дурачу.
Х
Как грустно, ты ещё и жлоб.
Ч
Не доводи меня, не стоит…
Сказать мне слово просто дай,
Послушай – не перебивай,
Иначе ты меня расстроишь.
Х
Молчу, вниманьем поглощён…
Надеюсь буду я прощён!
Ч
Силен бродяга, да и ладно,
Скажу тебе как на духу,
И пусть покажется нескладно,
Смешно, я всё перенесу…
Меня терзают ощущенья
Ударившие в самый рог;
Я говорю так, чтоб ты мог
Проникнуть в глубину явленья.
Я сам, признаюсь, удивлён,
И что признался – ещё боле,
И принял это… Я сметён
Причём по собственной неволе.
Я от чего-то грустно рад…
Такое чувство невозможно…
Другое дело -  маскарад,
Когда кружат все маски в ряд
Тогда и чувство тоже ложно,
И так от веку непреложно.
А, тут открытый парафраз,
Со мной такое в первый раз!
Х
Не огорчайся - обойдётся,
И вскоре будет как всегда,
Привычно отрастут рога,
И тело шкурой обернётся,
А, что утеряно вернётся.
И всё же … честно - не язвя,
Я не пойму твои загадки.
Скажи и будет всё в порядке,
Что так встревожило тебя?
Ч
Осколок недоразуменья,
Который нянчит человек
По личному лишь наущенью,
Не думая, из века в век…
Х
Занятно… что же это?
Ч
                А-ааа!

Чёрт в сердцах махнул рукой и отвернулся.

Х
Коль начал, дуй уж до конца.
На полуслове, так, негоже
Курсиста заинтриговав
Замолкнуть вдруг, когда по коже
Мурашки кантри отыграв
Теперь пекут воображенье.
Закончи мысль без одолженья…
Ч
Изволь… Ты, знаешь: что семья,
К которой, собственно и я               
Принадлежу умом и телом;
Не смейся друг критичный мой:
Сказать так проще между делом,
Ведет политику порой
Без должной меры уваженья
К цивилизации людей:
Журит порой за преступленья
Пред совестью …
Х
                Ты, лицедей!
Для вас журить– для нас могила,
Так повелось с начала мира:
Хитрец ты, друг мой, так и знай.
Ч
Как хочешь, так и понимай.
Но, я к рассудку призываю,
В очередной, десятый раз,
И, наконец повелеваю
Как старший: выслушать мой сказ!
Творец, ты ведь искусством дышишь,
Но, что ж ты ни-черта не слышишь!
Послушай, логика – проста:
Представь, что завтра на планете,
Во всём, что есть известном свете
Мы истребим людей до дна,
И даже косточки развеем,
Предназначение сполна
Исполнить в раз один сумеем.
И, что же случится тогда:
Ну, да, планета скажем прямо
Ландшафты ринется спасать,
И язвы городов упрямо
Природой будет поглощать:
Экологично станет в мире,
Наш мир потянется вперёд
К определённой энтропии…
И вскоре зелень мысль убьёт.
Инстинкты с древом жизни сладят,
И все следы людей загладят.
Приехали…
Х
                Да, это ж - рай!
Ч
А, я о чём тебе толкую:
Как хочешь, так и понимай…
Вот нам услугу вы какую,
Всё норовите преподать.
Нарочно, чтоб в петлю засунуть:
А, нам с бессмертием страдать.
Х
Тебе то, что – раз-два и сплюнуть,
О чём страдать порой ночной?
Ч
Творец, ты вроде не тупой!
Сейчас взорвусь от возмущенья…
Но, впрочем, здесь вполне простой
Зарыт посыл нравоученья:
Как каждый человек в миру
Эмоций от тебя в избытке,
Как тайн, протухших в древнем свитке,
Заметь, я вновь тебе не вру.
И, вот представь: в одно мгновенье
Наш господин решил вопрос…
Х
Ваш господин?
Ч
                Да, без сомненья.
С него как видится и спрос.
Столетия трудов напрасных,
Всех подземельных злобных чар,
В один присест, тем днём прекрасным
Решились… и зацвёл анчар!
Людишки скопом все пропали.
Победа! Петь и танцевать,
Крутить хвостом в безбрежной шали
Пространства… Да? … Нет, друг …  – печали.
С кем ты прикажешь толковать,
Гнобить, журить и покупать:
С верблюдами, да червяками?
Ловить в тенёта голубей,
И души их скоблить ночами,
И пустоту бодать рогами…
Во! перспектива – хоть убей,
Быть в этом мире властелином!
Всех можно разом погубить,
А, дальше как? Чем дальше жить?
А, бедолагам триединым:
Тем, что по жизни не причём,
Им, как – брататься с палачом?
В ком есть идея, хоть какая,
Что б понимали – что по чём.
Из двух начал – химеры стая,
Вот, что в итоге будет тут,
Когда людишки все уйдут…
Такая, здесь, картина злая.

Чёрт показывает пшик и разводит руками.

Х
И ничего не изменить:
Как понял я, мой друг капризный,
Держать надорванную нить
Меж двух огней, и слёзно ныть?
Ч
Борьба, борьба – вот смысл жизни.
Х
Условность общества – борьба,
Всегда, везде – бесцеремонность
В чужие залезать дела,
И вместе с тем являть покорность
В оценке сути существа,
Где столп величины - борьба?
Ч
Пустышка общества – условность,
Считаю я, в избытке дней.
Так, непредвзятая способность
Легко оценивать людей:
Без рассуждений и затей,
Что человеку лишь дается…
Да и собакам иногда.
Для нас же сущая беда,
У нас так дело не ведётся…
Пойми же!
Х
                Я понять готов.
Я исхожу не только потом,
Я прогнусить готов фаготом…
Формализуй словам итог!

Заминка. Немая сцена. Смотрят друг на друга. Кивают головами, проглатывая фразу, как слюну.

Ч
Ага… Да ты гляжу философ…
А, что коверканный мой слог,
Ведь я отнюдь не Ломоносов;
А также, кодекс больно строг.
В нём все расписаны сюжеты:
Что говорить, как убеждать;
Так, как у вас – как слаще врать,
И чем оправдывать наветы.
- Регламент жесткий словесам,
Я вынужден за ним скрываться,
И лишь враньем могу бросаться
Как костью вислоухим псам.
Ты догадаться должен сам
И вслух произнести разгадку;
А я тотчас тебе кивну
С тем убирая неполадку
И буду чист идя к венцу
Не ощущая лихорадку.
Х
Шутник.
Ч
               Я вовсе не шучу…
Суть мимикой оторочу.

Опять возникло затрудненье, художник ухо почесал в задумчивом недоуменье, губу зубами он терзал.

Х
Вот незадача в самом деле…
Я взял бы с радостью твой фант
Но, не припомню, что имели
Ввиду слова, я дилетант.
Уж верно в этом мне не сладко,
Прошу напомнить в чём там суть,
И дальше мы продолжим путь.
Ой, как неловко, даже гадко,
В расстройстве сердца - признаюсь.
Ч
Мы говорили…
Х
                Говорили…
Похоже вместе и забыли.
Ч
Я помню, друг мой – не спеши…
Х
Я вспомнил, ну-ка – попляши…
Ты мне поведал о молчанье,
Сказал о гадостях моих,
Как воспитатель - в назиданье
Послушникам читает стих
Из откровений богослова…
Ч
Как хочешь ты меня уесть.
Напрасен труд, что ж здесь такого
«из откровений богослова»
Я должен, что - взорваться здесь,
Или сгорать ужасно воя,
Стуча копытом об паркет,
Хрипя при этом – Нет! О, нет!
И не дождавшись мордобоя,
Положенного в судный день,
Последнюю отбросив тень…
В зияющий провал всосаться
Как грязь в огромный пылесос,
Немного, впрочем, покривляться,
Шипя воинственно под нос,
И страшно этак рассмеяться:
Увидимся ещё с тобой,
Ха-ха, и сгинуть под землей…
Опять уходим мы от темы,
Так почему же я молчу,
И разозлиться не хочу.
Нужны какие перемены,
Что б на ехидный пасквиль твой
Не воспылал бы черной злобой,
С чего вдруг прихотью особой
Я добр, несвойственно с тобой?
Так, от чего же я тактичен?

Чёрт гримасничает: улыбается, подмигивает, посылает воздушные поцелуи, хлопает в ладоши.

Х
По отношению ко мне?

Гость активно кивает, томно закатывает глаза, указывает на сердце. Показывает большой палец…

Х
Я гений?  … Явный? …Скрытый? … Нет?
Бездарен? … Весел? … Симпатичен?

Чёрт сотряс воздух руками. Показал перекрестие из рук. Его физиономия изобразила умиление.

Ч
Пусть мягко – Да! Чем твердо – Нет.
При этом я вполне логичен.
Х.
Ну, хоть убей, я не пойму!
Ч
Не кличь до времени беду.
Не будь так грубо риторичен…
Советую!
Х
                Я не пойму?

Чёрт расплывается в улыбке. Широко разводит руки.

Ч
Да, ты мне как-то … симпатичен,
Без оснований – просто так.
Поверь, случается такое,
Подходит чувство бытовое,
И ты как масло: вдруг, размяк…
И мысли разговорам в такт.
Х
С чего бы этак?
Ч.
                Сам не знаю.
И даже не подозреваю.
Со мною не бывает так.
Ч. Про себя
Симпатия – тревожный знак,
Но дела я не забываю,
И всё равно своё возьму:
Не случай - так судьба подхватит
- Поможет этот мир прогнуть…
Ч
Я пьян похоже. Может хватит?
Х.
Сдаёшься?
Ч.
                Накося – возьми!

Чёрт, в комичном негодовании показывает кукиш. Водит кукиш кругами.    

Ч
А, впрочем, друг мой, погоди,
Я дам тебе ещё и фору…
Х
В придачу к кукишу?
Ч
                Тьфу – нет!
От сердца, и без уговору,
Открою маленький секрет.
Кармический – как говорится
У ясновидящих… Вот чёрт
- Готов тебе сейчас открыться;
Заметь я к стенке не припёрт,
Ни пред огнём, ни пред распятьем
Ни пред таинственным заклятьем,
Я не поник, не поражён.
А, так по прихоти откроюсь…
Х
Я добротой заворожён,
И верно чудом удостоюсь?
Заранее поклон тебе…
И, всё же, я, чуть не в себе.

Художник потёр себе ладонями виски, и как бы стряхнув пыль с ушей – встрепенулся, пошатнулся, улыбнулся. Предшествующий его сарказм растворился и он, чуть ли не со слезой во взоре произнёс:

Х
Клянусь! Как рад я нашей встрече,
И пусть ты чёрт… по человечьи,
От сердца, как и ты скажу,
От всей души, от… всех…

Художник взлохматил волосы, и опять ладонями потёр виски ища веское слово…

Х.
                …извилин:
Забудь все колкости - прошу,
Я извиненья приношу…
За то, что умничал как филин:
Что изгалялся невпопад.
Как я безмерно встрече рад!
Ч
Я слов своих не забываю,
И обещаний тех, что дал.
Так вот мой чудный мадригал
- Мой манускрипт. Повелеваю
Смотри же – вот он мой секрет.

Чёрт указательным пальцем ткнул в область сердца, потом указал пальцем вверх. Аккуратно отодвинул франт пиджака и медленно с великой осторожностью извлёк из нагрудного внутреннего кармана сложенный в четверо засаленный лист бумаги; с особыми почестями развернул его.

Ч
Бумажке этой триста лет…
Прошу особого вниманья:
Смотри мой друг… что видишь ты,
Я подскажу для пониманья:
Ты к списку глаз свой обрати.
Последний кто в колонке этой?

Художник всматривается и читает. Восторженно смотрит на чёрта.

Х
Внизу?
Ч
                Тут был пролит коньяк.
Х
Мне кажется, что это … я?
По всем описанным приметам…
Ч
Смотри. А, что там впереди?
Х.
Как будто крестик обозначен?
Ч
Не тот, что на твоей груди,
Он для иного предназначен…
Ты понял, что всё это значит?
Х
Давай мой друг ещё хлебнём,
И вместе крест перешагнём…

Художник быстро плюхает жидкость в фужеры, подаёт фужер чёрту. Тот молча и явно удивлённо принимает фужер. Они не чокаясь выпивают. Художник неожиданно подходит к чёрту обнимает его и целует в лоб.

Х
Коль смерть, так пусть же будет скорой,
Через минуту или две
- Без разницы. Будь мне опорой
В пути моём… я рад тебе.
Я, что надумал, то и должен…
Ч
Вот, чёрт возьми… ну, нет уж – шиш,

Чёрт обнимает художника, отходит и вытирает прослезившиеся глаза.

Ч
Да, что ж такое… друг – шалишь!
Я к благородству расположен,
Я сам, как будто не в себе…
Ааа, чёрт с ним… на возьми себе,
Я отдаю тебе бумагу,
И делай с ней, что предпочтёшь:
Порви, сожги, клянусь - ни шагу
Я не ступлю… Чего ты ждёшь?
Бери, не думай!
Х
                Отдаёшь?
Ч
Не мнись творец – к тебе взываю:
Твой чудный шанс… А, что же мне?
Раз в триста лет быть на коне,
И сделать то, что пожелаю,
Не убоявшись темных сил,
Следящих пристально за мною;
Я ж разрешенья не спросил…
А, мне плевать, и чёрт со мною,
Сегодня я творец судьбы,
Сегодня с нею я – на ты!

Художник берёт бумагу и вглядывается в неё. Читает.  Удивлённо качает головой.

Х
Здесь крестики у всех имен?

Чёрт, заглядывая искоса в бумагу самодовольно выпячивает грудь, ухмыляется.

Ч
Моя работа… О! Простите,
Последний, списком оглашён;
По факту ж – крестик не закрытый,
Вопрос подвешен…

Чёрт обернулся и посмотрел на верёвку с петлёй. Почесал затылок.

Ч
                Вот беда!
Я поспешил поставить точку,
Расплата может быть горька,
Контора мне не даст отсрочку,
Так, что художник не взыщи!
Исправить я ошибку должен,
И компромисс здесь невозможен,
Мне жаль художник – трепещи!

Сцена молчания. Они недвижно смотрят друг на друга. Неожиданно чёрт взрывается смехом.

Ч
Поверил? Ну, и позабавил!
Как верить, так все верят в ложь,
Что с человека тут возьмёшь;
Видать он сам из лжи составлен.
До слёз дружище рассмешил…
Бери и точка, я решил!
Х
До глубины души растроган;
Теперь, и я скажу в ответ…

Художник крепко обнимает чёрта. Чёрт конфузится.

Ч
Ой, что ты, …  я не недотрога,
Но, как-то непривычно мне:
Впервые так за триста лет.
Смешно мой друг!
Х
                Но, как быть с этим?
Ч
Безделица, сейчас сотру.
Да, так, что чёрт сам не заметит,
И кончим грязную игру.

Чёрт всё ещё смеясь стал ногтем стирать крестик и дуть на бумагу. Художника это занятие развеселило. Чёрт стал злиться, он оттянул ворот рубахи, глубоко вздохнул и продолжил, как абориген добывающий при помощи палочки и досочки огонь. Крестик не поддавался. Тогда он плюнул, и ещё некоторое время исступлённо потер бумагу, скукожившись высохшим осенним листом. Наконец выпрямился и перевёл дух.

Ч
Боюсь не выгорит затея.
Х.
Так может сжечь – ты предлагал?
Была хорошая идея.
Ч
Боюсь, не всё тебе сказал:
Не поджигается бумага,
Не разорвать, не утопить,
Какая ни была б отвага
Вовек её не истребить.
Мне лишь дозволено внести,
В бумагу эту, только, крестик.
Стереть его я не смогу…
Х
А может я чем помогу?
Ч
Подумать предлагаешь вместе?
Х
Чем чёрт не шутит. Ну-ка дай
Попробовать, мой друг любезный.

Художник берёт бумагу у чёрта, кладёт её на стол и начинает скоблить ногтем. После некоторых усилий разводит руками.

Ч
Я ж говорил, что бесполезно…
Увы…
Х
            Раз так, то наливай!
Горчее, видно, уж не будет…
Ч
Мне откровенно - честно жаль.
Творец?
Х
                Пусть водка нас рассудит,
Мыслишку вдруг подаст хрусталь.

Молча выпивают. Черт морщится. Молчат.

Ч
Идея где-то запропала.
Х
Зато, ты чувствуешь - штормит.
Постой-постой: кажись прорвало…
Что, там, твой кодекс говорит:
Ты можешь крестик, лишь, поставить?
Прекрасно! А, давай…

Чёрт, стеклянно смотря хватает со стола фужер. Художник делает утвердительный знак рукой, указывая поставить фужер на место.

Х
                Вдвоём,
Мы этот крест перечеркнём!
На крест поставим новый крестик…
Тогда… Послушай… крест второй
Отменит первый крестик в тексте
Вполне законно - сам собой…
А, этот, стало быть, второй
По смыслу первым быть не сможет,
Поскольку первый отменил,
И сам собой, то, подтвердил…
А значит и второй низложен,
Хоть он и крестик, но не крест!
Сажай меня хоть под арест;
Мой довод – железобетонен.
Понятно? Ну, попробуй срежь!
Ч
А, что - идёт! Чем чёрт не шутит…
И всё при мне. О карандаш!
Ты, сколько лет предмету дашь?
… Я, сам не знаю…, что-то мутит…

Чёрт болезненно поморщился, ощупав живот.

Х
Ну, вот - хрустящий огурец,
А на поверку водянистый.
Ч
Но-но! Одумайся творец:
Уж больно гонор норовистый,
Попридержись - с кем говоришь!
Х
Ты обещал! А, может снова:
Нельзя?
Ч.
             … Кухаркин сын – смотри,
Как поступают, давши слово!               

Чёрт с пафосом вытянул бумагу из рук художника. Положил её на стол, разгладил, ещё раз с превеликим достоинством посмотрел на оппонента, также огляделся по сторонам, слюнявя карандаш, ища взглядом дополнительных свидетелей. Нагнулся и стал размашисто чиркать в бумажке. После выпрямился и презрительным жестом пригласил художника убедиться в содеянном.
 
Х
Ты мастер видно этих штук,
Гляди: был крест – теперь паук!
Ч
И впрямь – паук.
Х
                Нет, паучиха!
С брюшком, и крупный экземпляр.
У пауков паук фигляр,
Порой его съедает лихо,
Его же самка – мать ребят…

Они вместе прыснули, до слез в глазах. Художник ещё гомерически смеялся, указывая на бумажку, тогда, как чёрт, вдруг притих, и сквозь позывы смеха спросил.

Ч.
Каких?
Х.
            Обычных – паучат.
Такая дама существует:
Её звать - чёрная вдова.

Чёрт взял листок потыкал его указательным пальцем. И многозначительно закивал.

Ч.
Как, эта дама - не права;
Паталогически ревнует
Похоже, что сама к себе?
Не дай… нарваться на такую…
Будь эта самка – человек;
Представить, даже чёрту жутко
Со всею странностью его…
Х.
Пусть это будет прибаутка.

Они вновь прыскают безудержным смехом. Чёрт не в силах стоять валится на диван, художник валится следом… внезапно они разом успокаиваются.

Ч
И всё?
Х
            И больше ничего?

Оба, молчат, озираются по сторонам. У обоих взгляд останавливается на недопитой бутылке. Чёрт морщится, художник вздыхает и разводит руками, как бы говоря – А, чем ещё заняться, как ни выпить…

Ч.
Тупик?
Х
           Вселенский!
Ч
                Знаю в бане
Всяк русский лечит хворь и хмарь.
Х
Но, это было больше встарь…
А, впрочем, средство есть … - Цыгане!

Они вскликнули – Цыгане - вместе. Художник в удивлении протянул чёрту руку. для рукопожатия. Долгое рукопожатие состоялось.

Ч
Но, где сейчас возьмёшь цыган?
Ч
А, телефон на что нам дан?

Чёрт извлёк из штанин гаджет, повертел перед художником.

Ч
Крутая штука: из последних.
Х
Смотрю я, ты не ретроград.
Из ваших братьев подземельных
Один из первых будешь.
Ч
                Рад,
Скажу по-чести, без оглядок,
Рад, что любезно оценён,
Признаюсь, я совсем не падок
На похвальбу, не опьянён,
Не опьяняюсь словом сладким
- Вот я какой… а, впрочем, вру,
Конечно вру, своей повадкой.
Сейчас же правду говорю,
Ведь мы друзья, я полагаю,
И словом верным – вру, скрепляю
Союз наш странный, как ни глянь…
А, вот цыгане … Всё как встарь!
Ого! Влетит нам развлеченье,
В копеечку…
Х
                Я заплачу?
Ч
Заплатишь позже! Что за рвенье?
Сегодня миром я верчу.
Дай раз в столетье отлучиться:
Не быть отъявленным провидцем.
За развлеченье я плачу!
Хоть мне по статусу не гоже…
А! эти догмы к чёрту тоже!

Чёрт жмет на кнопку, и тут же как по мановению волшебной палочки с песней входят цыгане.

Цыгане поют романсы.

Песня первая.

Ветер воет, ночь ненастна,
А в печи огонь горит,
То воскликнет, то погаснет
- Как с судьбой заговорит.
То воскликнет, то погаснет
- Как с судьбой заговорит.

Жар печет, а вьюга стонет
За окном кромешный ад,
Путник в ночь коней загонит,
Вместе с чёртом на паях.

В этом простеньком жилище,
Ждёт девица у печи,
Вьюга пусть разбойно свищет,
Путник пусть домой спешит.

Ветер воет, ночь ненастна,
А в печи огонь живой,
То воскликнет, то погаснет
Вместе с пламенной душой.
То воскликнет, то погаснет
Вместе с пламенной душой.

Жар печёт, сердечко стонет
Разрываясь от любви,
Путник бег не остановит
Огонёчек впереди.

Здравствуй милая подруга
Я спешил издалека,
Не укрыла снегом вьюга
Удалого паренька.

Ветер воет, ночь ненастна
А, в печи огонь трещит,
Вьюга щерится напрасно
Сердце девичье горит.
Вьюга щерится напрасно
Сердце девичье горит.
Сердце девичье горит!

Песня вторая

Уж близка к венцу погоня,
Жизнь на кончике судьбы.
В снежной пыли мчатся кони;
Жизнь сгорит, как лёд в ладони
Стает лужицей воды.
Стает лужицей воды.

Припев:

У судьбы свои причуды,
То охотник, то беглец,
Повезёт, случится чудо,
Если нет – тогда конец.
В поле снежном заметает,
Поле снежное дымит,
Что судьба предвосхищает,
Тем мгновение грозит.
Что судьба предвосхищает,
Тем мгновение грозит.

Кони мчат не разбирая,
Ни дороги, ни пути
Наседает волчья стая,
Жизни нить полуживая:
Беглецам здесь не уйти.
Беглецам здесь не уйти.

Припев:

У судьбы свои причуды,
То охотник, то беглец,
Повезёт - случится чудо,
Если нет – тогда конец.
В поле снежном воет вьюга,
Поле снежное дымит,
Если, вдруг судьба подруга,
То мгновение простит.
Если, вдруг судьба подруга,
То мгновение простит.

Сердце страхом затаилось
Вперемешку бред и снег,
Поле жизни забелило,
Но, видать судьба любила
- У погони сбился след.
У погони сбился след.

Припев:

У судьбы свои причуды:
То охотник, то беглец.
Повезёт - случится чудо,
Если нет – тогда конец.
В поле снежном даль сияет,
Поле снежное дымит,
И судьба опять ласкает,
И мгновение спешит.
И судьба опять ласкает,
И мгновение спешит.

Х.
Всё бы вам куда-то мчатся.
Кочевой народ степей:
То спешить, а, то спасаться,
То любить, то избавляться.
От души цыганской всей
В этих песнях – дух дороги,
След и счастья и тревоги,
След… да, бог с ним, вам видней,
Мне бы, что повеселей:
Что б ударило с размаху,
Да, и пробкой в потолок,
Что б с груди рвануть рубаху
Ну давай зажги дружок!
…Наливай, мой друг ретивый,
Пока есть ещё в нас силы!
… Да, не мнись ты – побыстрей!
Ч
Я ещё не конь ретивый?
Что ж налью – раз я халдей!

Художник по-доброму поморщился, и махнул рукой. Выпили залпом. Цыгане отошли в сторону и о чем-то посовещавшись в углу, довольные вышли на центр комнаты.

Х
Ну, что дружок – Давай смелей!


Песня третья.

Ночь прозрачная, скоротечная
Слюдяная горит луна,
Ах, голуба моя сердечная
Восхитила, свела с ума.
Скину торбу, и кинусь в воду я,
Жизнь моя под откос пошла
То в горячку бросаюсь холода,
То ознобом в поток огня.

Припев:

Мне шампанского, мне игристого,
Плясовую до одури,
Позабыть, что в бреду неистовом
Ворковали мне голуби.
Мне шампанского, мне хрустального,
Мне игристого, разгулянного,
Да, любви озорной, непрошенной,
Для головушки огорошенной.

Как тревогу свою ожившую
По дороге ночной вести,
Как мне душу не отлюбившую
От печали-тоски спасти.
Ночка звёздная сердцем мается
Распекает луна до дна,
Ночкой звёздною раскрасавица
Мне судьбой лишь на миг дана.

Припев:

Мне шампанского, мне игристого,
Плясовую до одури,
Позабыть, что в бреду неистовом
Ворковали мне голуби.
Мне шампанского, мне хрустального,
Мне игристого, разгулянного,
Да, любви озорной, непрошенной,
Для головушки огорошенной.

Разомлею, возьму бутылочку,
А, со мною в обнимку милочка
Ах, ты ноченька несказанная,
И лукавая, и желанная.
Проиграюсь как есть в рулеточку,
Что терять мне, и так жизнь в клеточку,
Напоследок возьму, что нравится,
Ах, ты ноченька раскрасавица.

Припев:

Мне шампанского, мне игристого,
Плясовую до одури,
Позабыть, что в бреду неистовом
Ворковали мне голуби.
Мне шампанского, мне хрустального,
Мне игристого, разгулянного,
Да, любви озорной, непрошенной,
Для головушки огорошенной.

Мне шампанского, мне игристого,
Мне шипучего, серебристого,
Да, любовь ту, в ночи, желанную,
И наивную, и обманную.

Мне шампанского, мне шампанского,
И французского, и цимлянского:
Разгуляй, чтобы - гром и молния,
Ах, ты девонька – ночка тёмная.

Конец первого акта (занавес закрывается)

Продолжение следует