Лахта

Мне это снилось много раз.
Мне это снова будет сниться:
взгляд двух озёр прекрасных глаз
и елей длинные ресницы...

Из озера большой слезой
Лесная речка вытекает,
сливаясь с Северной Двиной,
что град Архангельск украшает.

По-над водой стоят дома,
их видно с берега любого,
и переносица Холма -
преддверье озера Большого,

видна вокруг издалека.
Там церковь старая стояла
Петра и Павла сквозь века,
потом кому-то помешала...

Застал я время, лишь когда
с крестом ей купол удалили.
Стекала с крыши в дождь вода,
внутри турнепсы там хранили.

Мы как-то забрались в неё,
сидели на горе турнепсов,
смотрели в щель, как дождик льёт,
стремясь обсохнуть и согреться.

Сломали позже тот "маяк" ,
что осенял с Холма озера.
И опускался полумрак
на воду призрачным узором.

Но вырос новый средь болот
"маяк" высокий гарнизона.
Он до сих пор меня влечёт
той высотой над небосклоном,

которую, спустя года,
никто не переплюнет даже.
Для нас он - "Лахта Центр" всегда,
и выше нет его и краше.

А за Холмом аэродром
с широкой взлётной полосою.
Знал в гарнизоне каждый дом,
когда летели над водою

ракетоносцев корпуса.
Турбины мощные ревели,
все заглушая голоса,
и мы от зрелища немели.

Там в 69-м я,
на санках с горочки катаясь,
где стадион и тополя
росли и до сих пор остались,

увидел в небе красоту,
мне не понятную поныне,
сиянья Северного ту,
что вижу, словно на картине:

когда над нашей головой
цветок огромный распускался,
где в центре круг был золотой,
лучами вширь он разрастался.

Лучи, как будто лепестки,
цветами разными светились.
Быть может первые стихи
тогда в душе моей родились...

С тех пор не видел никогда
подобного я в жизни этой.
Промчалась детская мечта
через всю жизнь мою кометой.

На горке был я не один,
и там своё увидел каждый,
словно на выставке картин,
где побывать дал Бог однажды.

Но этй детскою мечтой,
что вдруг сумела воплотиться
в посёлке Лахта той зимой,
почту за честь я поделиться.