Черная река

На лодке плывём по чёрной реке,
И лодка большая такая.
И мальчик сказал: "Я так хочу пить",
Смотря на меня не моргая.

Я говорю: "Не сейчас. Потом",
Тщетно Закон поясняя.
Но он такой глупый и так много пил,
Что сейчас меня не понимает.

Нас громко встречает сиреневый некто, -
Человек или пес? Неясно...
Но детям забавно за ним наблюдать,
Видать, его труд не напрасен.

Два хулигана на лодке моей
Что-то не поделили,
И рьяно истыкав друг друга ножом,
Безсмысленно, глупо погибли.

Невинные дети в рясах цветных
Стремятся коснутся реки.
Их кислота за бортом поджидает,
Коснулся - и нету руки.

На лодке плывём по чёрной реке,
Вокруг же бушует война.
И тысячи, тысячи глаз наблюдают
С берега, сверху, со дна.

Так много вокруг инвалидов без рук,
Безликих, туманных уродов.
Тех, чьи тела сшиты с разных кусков,
Пошедших против природы.

Так много вокруг теней собственных тел,
Тех самых, что много пили.
Пытались ли прыгнуть в последний вагон?
Пытались ли выплыть из гнили?

В чёрной одежде рабочий-солдат,
Я уже прошла круги ада.
И нынче из ада, так близкого мне,
Детишек спасать очень рада.

Я долгие дни не даю им пить,
Не даю высовывать руки,
Я не даю им друг друга мочить
Со злобы или от скуки.

Быть может, мне стоит их привязать,
Быстрее самой выгребая?
Или же мягко читать им Закон,
При этом внимать заставляя?

Я так не хочу, чтоб они стали частью
Здешнего мира. Не дам!
Но как ни старайся, горькая слизь
Прилипает уже к их телам.

Мои пассажиры, вези - не вези,
Хотят быть частью сумбура.
Они хотят пить, кого-то мочить,
Зловонную хвалят текстуру.

Со всех сил спешу, однако давно
Уже запачканы рясы.
Их манит сей черно-коричневый мир,
Похожий на тухлое мясо.