Чёрный дельфин

новая русская каторга
ЧЁРНЫЙ ДЕЛЬФИН
Не оскорблённое, а униженное 
сознание волю толкнуло к дате
и то когда началось пожизненное
существование, смерть в квадрате.

Патологически мы смелее,
чем надзиратели и клопы,
а по обычаю к нам добрее
только Писание и попы.

Наручник до крови растёр наколку.
О чём? Не помню уже о чём.
Может о том, что надежду волку
дарит побег и луны плечо.

Нам сняться сны, что нас всех убили.
Но мы просыпаемся и живём.
Вчера чеченца насмерть забили.
Боже! Как счастлив он был при том.

О чем со мной говорил священник?
Убей, не помню. Вот крест, убей!
Убей! Пожизненный муравейник
кишит личинками нелюдей.

Пунцовый день, будто роза в вазу,
втиснут в амфору головы.
Бог таких убивает сразу.
Бог милосерднее, чем все вы.

В глазах сокамерника досада,
что я уснул, а ему нет сна,
что я на время ушел из ада,
рванул на волю в проём окна.

Я жив. Иглою меня проверьте
и чёрной бляхой. Черней, чем тьма.
Чем жить в аду, ожидая смерти
уж лучше сразу сойти с ума.
ДЕКАДАНС, 1997