Кукушка

А, знаешь, кукушка, послушала Цоя,          
хочу у тебя спросить:
годы и вехи летят трусцою,
дождик устал моросить,
вьюги танцуют снова и снова,
в воздухе калейдоскоп
глупых снежинок от Шатунова,
к сыну сведение троп,
я по которым бреду, причитая-
слезы мне стелят путь...
Ты замолчишь ли, года мне считая,
Ну, хоть когда-нибудь?

Рифмы, цитаты, песни и ноты
их, Самородков храню,
сына-поэта закаты, восходы
в памяти не оброню,
В этой системе очень устала,
лучших уже здесь нет...
Ты им так мало на куковала,
где же и мой рассвет?
Здесь бесконечная бесчеловечность,
видеть её нет сил...
Слышишь, кукушка, где моя вечность?-
В ней все, кто сердцу мил.

Есть среди многих, в небо ушедших,
те, кто любил меня,
кто согревал мой розовый вечер,
и мне давал огня.
Солнце и месяц ходят по кругу,
пряча рассвет для двоих,
мы с моим сыном видим друг друга
только в стихах своих.
Нас разлучила земная осень,
(сын восторгался ей)
золото листьев в могилку бросив-
память осенних дней.

Знаешь, кукушка, прочла стихи сына,
боль восстала в душе,
я не спасла его, и кручина:
«прости!» - превратила в клише...
Погублено  «Детство», погашено «Солнце»,
и Ангел мой Белый взмыл в небеса,
куда дверь закрыта, забито оконце,
и только спасают их голоса.
Я ночкой седою в брезентовом поле,
среди белоствольных и хрупких берёз,
найду его крылья, вдохну его волю,
и больше не будет ни скорби, ни слёз.

Ну, что ж ты, кукушка, деньки мне считаешь?
Я жду очень долго в судьбе перемен.
А ты всё кукуешь, всё рядом летаешь,
и мне обещаешь прижизненный плен.
Ты им очень мало на куковала,
они же хотели любить и жить,
чтоб рифма их, песня их вечно звучала
и не давала грустить и тужить.
Лети же, кукушка, тебя отпускаю,
считай же другим года,
меня подведи лишь к заветному краю,
где с сыном останусь уже навсегда.

(Людмила Гапоник)