Я уезжаю. Просто, безвозвратно

Я закрываю ноутбук. Довольно!
Сдаю работу,  ставлю точку в споре.
Мне больше не бывает дико больно
От новостей в огромном мониторе.
Я собираю в сумку только малость:
Две-три футболки, джинсы и ключи.
Вся эта жизнь, что мне в кредит досталась, –
Пусть догорает пламенем свечи.
Я уезжаю. Просто, безвозвратно.
Туда, где дышит травами земля.
И это кажется невероятным –
Начать свой путь в лет тридцать  вновь с нуля.
Туда, где в речке облака  как уточки купаются,
Где нет нужды казаться, а не быть.
Где сказки только-только начинаются,
И можно всё сначала полюбить.

Пусть говорят: сбежала, проиграла,
Что не смогла пробиться, не сумела.
Я от чужого мнения устала,
Душа давно другого захотела.
Не гонки за успехом и признанием,
А тихой радости от трели птиц.
И это – не прощание с желанием,
А просто жизнь без  всех расставленных границ.
Мне пишут: «Как ты там, в своей глуши?
Наверно, скучно, ведь  талантлива, искала бы огней столицы?»
А я в ответ им отправляю тишь,
И стаи птиц, летящих за границу
Привычных рамок, карт и скоростей,
Где каждый день похож на день грядущий.
Я шлю им шелест полевых вестей
И запах рощи, по весне цветущей.

Мне пишут: «Отстала ты от жизни, оступилась изменив всё вдруг!
Ты пропускаешь  тренды и событья».
А я смотрю на свой зелёный, ароматный луг
И делаю простые в нём открытья:
Что облака не ходят дважды в ряд
Одним и тем же строем неизменным,
Что каждый  вечером  алеющий закат – бесценный клад,
А дождь смывает всё, что было тленным.
Они поймут, но только не сейчас,
Что самый главный в мире дефицит –
Не деньги, не признанье на показ,
А час, когда душа твоя молчит
И слушает, как прорастает рожь,
Как дышит лес и как течёт река.
И ты однажды тоже всё поймёшь
И соберёшь рюкзак из города, приедешь в глушь издалека.

Настанет день, когда большие города, уставшие от гонки и амбиций,
Вдруг обнаружат, что их главная беда – не пробки, а измученные лица.
Когда поймут, что блеск неоновых витрин не греет так, как скромная лучина,
И потянутся люди из бетонных сот, где воздух пахнет пылью и тревогой,
Туда, где землю кормит талый лёд и небо говорит с тобою строго,
Но справедливо. Где простое «здравствуй» звучит теплее тысячи признаний,
Где можно быть, а не казаться, и чувствовать всей кожей мирозданье,
Где каждый вздох наполнен ароматом трав, а тишина становится  лекарством,
И ты поймёшь, что был предельно прав, оставив позади стальное царство.

Сначала робко, вдруг, по одному, кто посмелей, кто выгорел дотла,
Они оставят шумную тюрьму,
 что им когда-то домом быть могла.
Они начнут сажать свои сады и строить избы с окнами на запад,
И удивляться чистоте воды, и вспоминать забытый хлебный запах.
А вслед за ними двинутся и те, кто долго сомневался и боялся,
Кто был прикован к вечной суете, кто за успех отчаянно сражался,
Но проиграл себе, своей душе, уставшей от бессмысленных сражений.
И зарастут травой большие города, уставшие от гонки и в  битве паражений...
Они и сами смогут измениться
И это будет лучшее, что с ними
 когда-нибудь могло, поверь случиться...