Последние камыши

Род лукавый и прелюбодейный ищет знамение.

Далёкое маленькое поселение.

И проживает 60 человек.

Там я человек.

Но скучно...

Тучно порою.

Теперь почти ни с кем не спорю.

Помоги чужому горю?

Никогда не сможешь!

Только Творец утешит.

Стряпает семья пельмешки, а потом на балконе морозит.

Да по 1000 штук.

Был друг, да сплыл друг.

Подальше от блудных подруг.

Пусть жизнь будет, как вода из проруби в горной реке в тайге.

Такая же кристально чистая.

Пусть Боженька всегда пребудет с нами.

Под голубыми небесами мы временно все проживали.

Кого-то потом в Рай взяли.

Но двойки нужно исправлять!

А у кого колы?

Молчу...

Я, говорит, с него спрошу.

А потом, через двадцать лет, он плакал!

Зачем же Вовчика обидел?

Слабей тебя был.

И постоять-то за него было некому.

И плохого никому не делал.

Бедноватый был.

А ты ему сверху кулаком по спине бил.

Плакал горько через двадцать лет.

КАЯЛСЯ ПО-НАСТОЯЩЕМУ.

Каин...

Отмаялся, и ладно...

Был пацан — и нет пацана.

И хоронили...

Два малиновых куста промокла.

Но только два!

Не дождалась потом вдова.

Потом молилась, тушь бежала.

Лишь вера всех нас здесь спасала.

И воду солнце нагревало.

Как мама в детстве тазик грела.

Душа к Иисусу полетела.

Пошёл до стайки дед Валера.

Дядь Юра Минск весной достал.

Когда здоровался, вставал.

И голова как снег.

Как будто Эльбруса вершина.

А раньше пели во домах.

Сейчас такого не услышишь.

Дядь Саша доставал гармошку.

И спаниэля Антошку помню.

Я тебя вспомню, когда увижу.

Люблю и больше ненавижу.