Шепотковый ветер

Шепотковый ветер — призрак рассвета, скользящий меж деревьев бесшумной тенью. Он не дует, а дышит: прохладное, едва уловимое дыхание, от которого листва замирает в священном трепете. В этом дыхании — нежность матери, убаюкивающей дитя: оно ласково касается кончиков травинок, будто гладит по головке, и уносит прочь все тревоги ночи.

Он плетёт кружева из утреннего тумана, опутывает стволы серебристой дымкой, будто старинный ювелир, творящий эфемерные украшения. Но в каждом движении — не только мастерство, но и трепетная забота: словно рука художницы, которая выводит узор с благоговейной осторожностью, боясь нарушить совершенство мгновения. Его пальцы-струи нежно обводят контуры листьев, оставляя на них бисерные капли — крохотные жемчужины, рождённые из тишины и света.

Этот ветер — мастер невидимых прикосновений. Он гладит кору, как слепой читает рельефные строки, перебирает травинки, словно струны незримой арфы, и оставляет после себя след, похожий на прикосновение призрака: лёгкий, как пёрышко, но пронзительный, как укол льда. В его ласках — тихая мудрость, в его шёпоте — колыбельная, которую поют миру с незапамятных времён.

В его движении — тайна, в его тишине — музыка. Он знает, где спят последние звёзды, куда прячется лунный свет, и как разбудить первый луч, чтобы тот, вспыхнув, окрасил мир в цвета недосказанной мечты. Шепотковый ветер — не гость, а хранитель: он бережёт сны леса, перелистывает страницы утренней тишины и шепчет что-то вечное, чего не понять, но можно почувствовать — если замереть и вслушаться в эту нежную, как паутинка, увертюру рассвета.

А когда он затихает, остаётся лишь лёгкое послевкусие — как от объятия, которого почти не было, но которое согрело душу. И в этом — вся его суть: дарить нежность без слов, касаться сердца без рук, напоминать, что мир полон тихого чуда, стоит лишь прислушаться к шёпоту ветра.