666

Три цифры пламенем горят на фоне тьмы,
Как угли адские, как отблески чумы.
В них эхо древних книг и суеверный страх,
И привкус серы на иссохшихся губах.

Шесть, шесть и шесть — не просто чисел ряд,
А чей-то росчерк, чей-то жгучий взгляд.
Печать на коже, выжженный узор,
Вселенной брошенный суровый приговор.

Они вплетаются в неоновый закат,
В биенье пульса, что не повернуть назад.
В безумстве рокера, в гитарном вираже,
И в тихом шёпоте на роковой меже.

Пусть разум ищет в них лишь суету и вздор,
Но пламя пляшет, свой слагая хор.
И в этом огненном, тревожащем кольце —
Три цифры вечности на мировом лице.

Они — как трещина на глади бытия,
Где в бездну смотрит вечность, не тая
Свой ледяной, безжалостный оскал,
Тот самый, что пророк в виденье увидал.

Они — пароль от запертой двери,
Что в сумрак манит: «Веруй и умри».
Код доступа к запретному плоду,
Ведущему в огонь и в пустоту.

В них гул машин и цифровой поток,
Где человек — лишь клетка, лишь виток
В спирали данных, в матрице сетей,
Лишенный воли и своих страстей.

Их шепчет ветер в проводах ночных,
Их пишет вирус в строчках ледяных.
И пламя пляшет, вечное клеймо,
Как будто миру выслано письмо,

Где вместо подписи, в конце строки —
Лишь три шестерки, боли вопреки.
И этот шифр, зловещий и простой,
Навеки связан с нашей суетой.