Продолжение про пианино

"Плох тот солдат, который не мечтает стать генералом," - думало пианино, мысленно равняясь на белый рояль, увиденный сразу после своего рождения на заводе изготовителе в прошлом веке. И хотя это был далеко не фирменный американский "Стейнвей", но кто запретит мечтать обычному рядовому с Кубани (между прочим, чёрному всю свою музыкальную жизнь). А тут такое предложение! Ну как отказаться, даже если бы очень захотелось. Тем более, что молчание - знак согласия.
На тебе меня, расписывай... Да хоть под орех!  Хотелось романтики.

  А мне бедному
собраться - только подпоясаться. Сказано - сделано.
Сняв с пианино всё, что можно снять руками, вынес во двор.
Удивлённый остов, видя своё отражение в зеркале напротив, скорее напоминал себе мозг с выпрямленными извилинами. Всё прямоугольное пространство было заполнено натянутыми струнами, тягами и молоточками и вызывало глубокое уважение к человеческому гению. Такое придумать! Борясь с желанием разобрать это всё до винтика,
и вдруг, увидя раздетого, такого жалкого и  беззащитного, впервые назвав его почему-то фортепиано, закрыл форточку и накрыл покрывалом. Только не расстройся, не заболей. Оплату услуг настройщика в этом году семейный бюджет не предусматривал.

  Вторая половина ноября, мягко убаюкивая осенней негой и теплом, особенно в послеобеденные часы, расслабляла настолько, что хотелось отложить на завтра то, что задумал сегодня. Обмахиваясь нотами, моя вторая половина
тоже мягко напрягала меня на совершение подвига, прозрачно намекая на... метеопрогноз."А ведь ты так хотел послушать очередную фугу Вольфганга Амадея Моцарта," - будоражащим душу контральто пропела она. Ей точно было известно, на какие клавиши нажать...

  О, если бы мне ещё платили за количество знаков... с помощью которых я описывал многие события из прошлой жизни моряцкой. Я бы такого "наколбасил"... Но сегодня, используя каллории от плотного завтрака как топливо, я работал до вечерней росы. Фронтальная часть нашего фортепиано заметно изменилась в лучшую сторону. Ещё бы... Отшлифованные поверхности радовали глаз... Работа мне нравилась и потому я оставил главную её часть на завтра, памятуя себя матросом. (Так всегда и поступали). Потому боцман  серчал на нас. Можно было справиться с задачей и "на шабаш". Но кто поверит пройдохе-боцману во второй раз. И потому "хорошая" работа растягивалась во времени. Жена знала об этой хитрости... Потому манила жаркой курочки в лучах вечерней зари, на что делала стойку не только наша дворняжка Нора.

  Как ни хотелось растянуть время, утро на следующий день всё-таки настало. Часы неумолимо приближали обеденное время...
А уж после дежурного бокала красного вина,  убедившись, что на градуснике +22* по Цельсию, я расслаблено приступил к покраске и поклейке оставшихся после ремонта обоев. По-моему замыслу пианино должно было раствориться на стене.
Но слой за слоем наносимой быстросохнущей краски не давал мне разогнуться... К вечеру всё было готово. Жена уговорила собрать фортепиано воедино. В конце концов, собрала крышки и капу сама, зная лучше загадочные защелки инструмента. Да и моя уставшая поясница не хотела мне подчиняться...
  В вечерних сумерках световой эффект был впечатляющим!
В тёмном красном углу неожиданно вдруг стало белым-бело. Мы зачарованно смотрели
 и понимали, что с роялем такого бы точно не получилось. Телевизор с Якубовичем даже не хотелось включать... Мне так хотелось, чтобы моя пианисточка быстрее "сняла бы с клавишей вуаль" ...
Нора с нотами в зубах царапалась в двери...