Отец-сексот и его дочери

ЧАСТЬ 1. ЛУИЗА

               1
Жила-была на свете Таня
С здоровой мачехой-бабцом,
Сестрою, братьями, отцом –
Им был простой рабочий  Ваня.
Обслуживала всех Татьяна,
И этим маялась она,
И замуж выскочила рано,
Но вскоре началась война.
Эвакуация в Казани
Была «гастролями» для Тани,
И у чужих мужей успех
Ей не поставили за грех:
Любовников у ней не мало.
Она, как роза, расцветала.

               2
Евгений тут с войны вернулся,
Худой прыщавый молодЕц,
К тому же с деньгами, вдовец.
Он Тане вроде приглянулся.
И чтобы жить, не зная стужи,
Судьбе лениво покорясь,
Не вспомнив о законном муже,
С Евгением вступила в связь.
Вошла хозяйкой в дом Татьяна,
И под весёлый скрип дивана
От похоти стонала в ночь.
А рядом неродная дочь
О драный кончик одеяла
Украдкой слёзы утирала.

               3
В деревне с матерью покойной
Она жила, не зная слёз.
Зачем её отец увёз
Однажды ночью тёмной знойной?
Ей неуютно в Ленинграде,
Уж лучше жить совсем одной
И побираться, Христа ради.
Отец, как будто не родной,
Не любит бедную Луизу.
В угоду женскому капризу
Такое имя дали ей,
Родившейся среди полей.
Теперь он тяготится Лузкой,
Обременительной нагрузкой.

               4
Евгений, сталинский служака,
Ещё в НКВД стучал,
За что зарплату получал
В кровавые годины мрака.
Стучал, как натуральный дятел.
По окончании войны
Продолжил прежнее занятье,
Освободившись от жены.
Когда она в лесу пропала,
Совсем не нужной дочка стала.
Прошёл в деревне тайный слух,
Что это дело мужа рук.
Но этот шёпот кто услышит?
А время преступленье спишет…

               5
В строительстве своей карьеры
Евгений быстро преуспел,
Был аккуратен и умел
Свободно обходить барьеры.
Он – серый волк в овечьей шкуре,
А по характеру – садист,
Его стихия – в авантюре,
Строчить донос – специалист,
Угодливо-подобострастный
Подлец, и будет труд напрасный
Войти к нему в доверие.
Нужны такие Берии.
Кому испортил жизнь Евгений,
Припомнят много поколений.

               6
Евгений с Танею прижились,
Родилось милое дитя.
Развод оформив, год спустя,
Они, как надо, поженились.
Таких, как Таня, очень мало.
Любви конечный результат,
Как будто какала, рожала.
Евгений был, похоже, рад.
Прибавилось забот у Тани,
И падчерица в роли няни
С утра и позднею порой
Прилежно ходит за сестрой.
Сидеть без дела не годится,
Уже десятый год девице.

               7
Не ведали душевной боли
Евгений с Таней никогда.
В пятидесятые года
Сыграли пакостные роли.
Евгений честным коммунистом
Себя зарекомендовал
И часто с Васею чекистом
В кругу семейном поддавал.
Он Васю угощает сытно,
Подобострастно, челобитно,
И рюмочки хрустальные
Звенят за здравье Сталина.
И на кого Евгений скажет,
Того Василий и повяжет.

               8
Едва дождавшись тёмной ночки,
Супруги совершали трах,
И как рефлекс на это страх
Возник давно у старшей дочки.
Супругам до неё нет дела,
Все жили в комнате одной,
Сплеталось в страсти тело с телом –
Луиза делалась больной.
А утром, умереть желая,
За стол садилась, чуть живая,
Не смея им взглянуть в глаза,
В тарелку капала слеза.
А мачеха, как в бок кинжалом,
Ехидным словом обижала.

               9
Луиза Таню раздражала:
Характер трудный, странности,
Не видно благодарности,
Язык стал острый, словно жало.
Луиза сделалась нервозной,
То экзальтированный взор,
То вдруг угрюма и серьёзна,
А то несёт какой-то вздор…
Она прочла довольно рано
Всего Бальзака, Мопассана,
Гюго, Флобера, от Дюма
Была Луиза без ума.
Воображение Луизы
Пленили графы и маркизы.

               10
Взгрустнётся среди дня супругам,
Скорей из дома гонят дочь
На улицу и в снег, и в дождь,
Куда угодно, хоть к подругам.
Луиза бродит вдоль Фонтанки,
Летнего сада и Невы,
Сутуловатая в осанке,
Не поднимая головы.
Метель укутала ей плечи,
Зовёт куда-то тусклый вечер,
К Литейному через Неву.
Луиза грезит наяву…
Какая ждёт её награда?
Блаженство рая? Муки ада?

               11
На Черноморском побережье
Евгений с Таней отдыхал
Как отпускник и как нахал
Два раза в год, никак не реже.
Луизу лет в пятнадцать папа
Жить перевёл на хозрасчёт.
Пусть он скупой, зато не шляпа
И своим деньгам знает счёт.
Не раз порол Евгений Лузку,
Однажды изорвал ей блузку
Не за какой-нибудь пустяк,
За то, что тиснула пятак.
Посыпав пол крупой у стенки,
Он ставил Лузку на коленки.

               12
Её война лишила детства,
А мачеха и зверь-отец
Добили жертву, наконец.
Как дальше жить? Куда ей деться?
К окну открытому Луизу
Вдруг потянуло, не спеша
Она ступила по карнизу,
И вниз с шестого этажа!..
Евгений с Таней, с младшей дочкой
«Убиты» телеграммой срочной.
Но не выносят  похорон
Супруги с давнишних времён.
Испортить отдых им на море
Не может никакое горе.



ЧАСТЬ 2. НАТАША

               1
На этом не поставить точки,
И мой рифмованный рассказ
Кому-то даст не в бровь, а в глаз.
Пришёл черёд и младшей дочке.
Она училась на отлично,
Добра, послушна и мила,
Пока однажды самолично
Не влезла в папины дела.
В шкафу Евгения скопилось,
Как непонятно очутилось
Штук пятьдесят каких-то книг,
Хотя читать он не привык.
Зачем так плохо прятал папа
Старинный ключ своего шкапа?

               2
Родители, своих секретов
Вам от детей не утаить.
Найдётся Ариадны нить –
Наступит время для ответов.
Итак, со шкапа содержимым,
Едва Евгений за порог,
С волнением неудержимым
Знакомится Наташа: Блок,
Есенин, Клюев, Мережковский,
Булгаков, Гарин-Михайловский,
Ахматова и Пастернак,
И вдруг «Архипелаг Гулаг».
Текст рукописный, Солженицын,
Неполный, двести две страницы.

               3
Ей не снести такого груза.
Наташа к матери идёт
И осторожно задаёт
Вопросы ей и ждёт конфуза,
А может, гнева. Но упрямо
Стоит ребром её вопрос:
«Откуда рукопись здесь, мама?» -
«Ты, что, мне делаешь допрос?» -
«Там правда! Ты её читала?» -
«Ещё чего мне не хватало!» -
«Но это все должны узнать!» -
«С ума сошла! – кричит ей мать, -
Он враг народа - Солженицын,
И будет выслан за границу!» -

               4
«Вы книги от кого храните?
Зачем держать их под ключом?» -
«Спроси отца, я не при чём.
Он в КГБ осведомитель», -
«Как так? Зачем? Что значит это?
Ведь он не служит в КГБ», -
«Смотри, не выдавай секрета,
Раз проболталась я тебе.
Работает на них внештатно,
Конечно же не за бесплатно,
Имеет около двухсот,
Их в КГБ зовут сексот,
Народ их кличет стукачами.
Всё это только между нами», -

               5
«Так значит, мой отец доносчик?» -
«Не смей о нём так говорить!
Он должен нас с тобой кормить
И строить дачу, между прочим», -
«А мне не нужно дачи вашей!» -
«Неблагодарная, заткнись!»
Тут дурно сделалось Наташе,
Она сползла тихонько вниз,
Волна тошнотно подкатила,
И как-то всю её скрутило,
Мир перевёрнут, свет потух,
И ватой заложило слух.
Ничто не трогает мамашу,
Она не смотрит на Наташу.

               6
Лишь возвратился муж с работы,
Как Таня жалобу поёт,
Что дочка жить ей не даёт,
Из-за неё одни заботы…
Как зверь был голоден Евгений
И зол, поскольку натощак.
Побагровел в одно мгновенье:
Что? Рылась дочь в его вещах?!
И вот уже почти полгода
Штудирует врагов народа?
Она прочла «Архипелаг»?!
Евгений в ход пустил кулак,
Дверь запер, дочку на пол бросил
И бил её, как на допросе.

               7
Наутро, после сцены страшной,
Вещички наскоро собрав,
Чтоб не будить отцовский нрав,
Из дома бросилась Наташа.
В Твери жила родная тётка,
Всю жизнь не ладила с сестрой,
Была спасеньем и находкой
Она Наташе не впервой.
Войну прошла на фронте Южном,
Жила с роднёй не очень дружно,
И была рада рассказать,
Кто есть её сестра и зять.
От подлостей отца-сексота
Поднялась у Наташи рвота.

               8
Домой Наташа не вернулась.
Жила у тётки, у друзей.
И чтоб кошмар забыть скорей,
Она в компании ширнулась.
Исчезла боль и с ней проблема,
Всё стало на свои места.
Из наркотического плена
Теперь Наташу не достать.
Простая передозировка
Была приятней, чем верёвка.
Родители в день похорон
На дачу кинулись бегом.
Зачем нужна им нервотрёпка?
Наташу хоронила тётка.

               9
С тех пор прошло лет двадцать с лишком.
Евгений бодр, жив-здоров,
Не посещает докторов,
Хотя расстроены нервишки.
Он избегает партсобраний,
Своё здоровье бережёт.
Живёт с своей рабою Таней,
Не пьёт, не курит, вкусно жрёт.
Купили дачу и квартиру
На зависть всем врагам и миру,
Но нет родных и нет друзей
У этих сумрачных людей.
Им вроде не на кого злиться,
Но злобой скованы их лица.