Вчера

Вчера стоял на пороге общаги,
не мог поверить,
что здесь проведу семь лет.
В семнадцать
«семь лет» —
примерное расстояние
от «сейчас»
до «начала времени».
Несколько раз взошел на крыльцо,
а мама в тот день всё просила:
«Андрюш, не спеши, пожалуйста.
Что-то колено побаливает».

Потом был институт:
покупал пельмени
и пиво,
ночевал иногда на кафедре,
летал в Будапешт
и Манчестер
с новостями об ионной спектроскопии;
в Берлине
безвылазно
работал на синхротроне;
в Мурманске,
в полярную ночь,
рассказывал
о решении
дифференциальных
уравнений
в дискретном поле.

Было время,
ходил в театр,
сейчас кажется, что каждую неделю.
А как было на самом деле...

И вот, странное дело:
скоро сорок пять.
Надо будет менять паспорт.
Много других забот:
чему учить сына?
Необходимо устранить протечку
где-то на крыше
и не забыть
взять молока.

Сорок пять...
А ведь только вчера
на вопрос «Сколько лет?»
без сомнений отвечал:
«Четыре» —
сквозь ущелье из белого снега,
сверху изъеденного чернилами неба,
тянет сани со мной,
как пуповиной-тесьмой
связанные с рукавом клетчатого пальто.
Кто это был?
Наверное,
мама иль дед...

Вчера на Дворцовой
встретил
девушку,
которой
прекрасней нет.
Про себя подумал:
Как же ты жалок!
Стал менять себя,
нанизывать ценность.

И вот, вчера,
в феврале,
сбежали с ней
из-под
московского неба,
Набитого
тяжелой снежною ватой,
К морю,
к черным вершинам.
Купили на площади Восстания
самоучитель немецкого языка.

Вчера перекладывал книги,
вытер от пыли,
закрыл;
Папа звонил,
словно гвоздями
приколотил секунду:
«Мамы больше нет.
Отмучилась.»

А я
только вчера,
последним бортом
улетел
от нее.
Ещё когда уходил,
в прихожей,
зашнуровывая ботинки, думал:
«Надо пойти
ещё попрощаться,
обнять, может...» —
но как-то было неловко. —
«Ничего,
летом приедем снова,
тогда и наобнимемся
вдоволь».

Годы ещё
потом
к ее могиле
не было прямого пути —
власти закрыли
дороги
и лица
людей,
боялись, что
не хватит всем ИВЛ,
чтобы справляться
с дыханием...

Мама умерла одна.
Отца не пустили к ней:
«Карантин, поймите,
такие сейчас правила...»
Ещё говорили:
«Ремиссия метастазов...
однако
организм не выдержал
очередного
химиотерапевтического
этапа».

А я вчера
словно эхо
слышал:
«Не спеши...
Андрюш,
не спеши...»

2025г.