Биндюжник, уродец, сумасшедший...

Биндюжник, уродец, сумасшедший,
Святоша, проститутка, Прометей…
О, Господи, в душе моей нашедший
Приют для самых яростных страстей!

Откуда эта дикая порода,
Где голубая кровь течёт, как яд,
Смешавшись с грязью тёмного народа,
Где ангелы с бесами говорят?

Во мне святоша молится о чуде,
Склонив колени в праведной тиши,
А рядом шлюха на продажном блюде
Выносит похоть собственной души.

Во мне уродец корчится от боли,
Кричит беззвучно в зеркало: «Смотри!»
А сумасшедший, вырвавшись на волю,
Хохочет звёздам до самой зари.

Биндюжник правит тройкою гнедою –
Моей судьбой, – не ведая дорог.
А Прометей, прикованный бедою,
В груди моей свой пестует ожог.

Как мне сживаться с этим легионом?
Как примирить и ад, и небеса?
Я слышу их неистовые стоны,
Их споры, их молитвы, голоса…

Скажи мне, Боже, для чего всё это?
Зачем во мне и пламя, и зола?
Чтоб я искал средь этой тьмы и света
Тебя, в ком нет ни проблеска от зла?

Или чтоб я, приняв свою природу,
Своих чудовищ и своих святых,
Сам для себя обрёл свою свободу
В безумном танце демонов моих?

Не отвечай. Я постою у края.
Пусть говорят. Пусть рвут меня на сто.
Ведь эта жизнь, отчаянно-живая,
И есть ответ. И больше ничего.
***
Наверное, всего в себя понахватала,
Чтобы породу человечью изучить.
Я боль и радость, как металлы, плавила,
Пытаясь суть из хаоса схватить.

Вбирала в душу смех, тоску и ярость,
И веру в чудо, и сомнений яд.
Мне от рожденья в долю не досталась
Простая жизнь, где все идут подряд.

Мой путь иной. Из сумрака и пыли,
Где мысли точат камень, как вода,
Холодным разумом из подземелий
Я строю лестницу. Туда, где Свет. Всегда.