Золушка Виктора Гюго

В трактире мрачном, в царстве злой нужды,
Где детство – цепь, а ласка – звук пустой,
Жила душа, не знавшая звезды,
С тяжёлым сердцем, с мокрой головой.

Козетта. Имя – словно вздох в ночи.
В руках метла, в глазах немая боль.
Ей кукла – тень, ей слёзы – палачи,
И страх – её единственная роль.

Лес тёмен, жуток. Ветер ледяной.
Ведро с водой – как якорь для души.
И вдруг, во тьме, за робкой детскою спиной,
Возник гигант из сумрачной тиши.

Не страшен он. В нём не было угроз.
Лишь скорбь в глазах и тихая печаль.
Он поднял ношу детских горьких слёз,
И заглянул в туманную им даль.

Он выкупил её не серебром –
А всей своей израненной судьбой.
Он стал отцом, защитой и добром,
И уводил из рабства за собой.

Жан Вальжан. Беглец, святой и каторжанин.
В её глазах нашёл свой вечный свет.
Он был её единственный пристанин,
Её спасенье от жестоких бед.

Он прятал дочь от призраков и зла,
От цепких лап закона и молвы.
И девочка, как лилия, цвела,
Забыв о стуже вечной синевы.

Он дал ей имя, сад и новый дом,
Учил её смеяться и мечтать.
И в мире этом, страшном и большом,
Он стал тем, кто умеет защищать.

Так шли года. Он – тень, она – рассвет.
Он – страж её безоблачного сна.
И не было любви сильнее нет,
Чем та, что им двоим была дана.

Отец и дочь. Не кровью, а душой.
Сквозь мрак погонь, сквозь парижский ад
Он вёл её дрожащею рукой
Туда, где звёзды яркие горят.