Орлик. История моего папы

Прервав полёт, с небес стремительно,
уже как просто опереньем напоминая птицу,
как камень,
лишь издавая стон и зоркие свои глаза уже закрыв,
в предсмертной муке рухнул в землю твёрдую уткнувшись,
молодой орёл.

Учуяв это, собака во весь опор бежит к нему,
трофеем чтобы похвалиться перед своим хозяином —
неопытным ещё совсем стрелком.
Остановившись у упавшей неподвижной птицы
и хвостом виляя, громким лаем мир оповестила:
«Я здесь, мы победили! Хозяин, дай команду —
и твой приказ любой исполню я, твой верный пёс!»

К орлу, беспомощному, застывшему на поле
в какой-то позе нелепой и непонятной,
бежит обескураженный, растерянный молодой охотник.
На полпути, отбросив и винтовку, и патронтаж,
склоняется над павшей гордой птицей.

Шальная пуля, утке жирной предназначавшаяся,
только ей, ушла намного не туда.
Отстреливать орлов он никогда б не согласился —
да и охотник он совсем ещё не тот,
лишь видимость: чтоб погордиться, побахвалиться
и фото сделать бравое для друзей своих.

Орёл дышал, хрипя, но кровь текла из перебитой шеи —
лишь несколько мгновений осталось жить покорителю высот.
А ведь полёт был сегодня первым:
он тщательно и долго готовился к нему,
летая от реки до леса, сил набирая и смотря на старших,
на их полёт, запоминая все их действия,
которые позволят на сотни метров,
поймав ветров движенье, поближе к облакам добраться
и стать вдруг самым мощным и красивым —
и имя получить Орёл уже не по оперенью
и по форме клюва, а за тот факт,
что выше их уж просто никого и нет.

И вот нелепый маленький свинца кусочек
прервал дебютный, такой блистательный,красивейший полёт.

Охотник, бегло оглядев, куда попала пуля,
не растерялся: платком большим закрыл кровотеченье,
взвалил трепещущее, всё в крови, орла холодеющее тело
и к своей машине поволок.
Собака, умное созданье, поскуливая, всё сразу поняла —
сидела рядом, на орла упавшего смотря.

Охотник ехал и мечтал, чтобы скорей приехать к дому.
Вот и деревня показалась —
супруга Настя по-женски поняла издалека,
что неприятность или напасть какая-то случилась,
увидя и клубы пыли, и гудки услышав,
и скорость мужниной машины,
которая с огромной скоростью неслась.

Григорий, молодой охотник, с машины выскочил,
рванул к почти умершей птице и на руки Насте передал,
почуяв, что здесь нужны другие знания
и деревенская сноровка,
а он, как был из города,так им и остался.

— Ошибка вышла, — молвил он. —
Нам исправлять её всенепременно надо.
Давай скорее помогай — и этой птице, а потом и мне.

Потом, как люди, несведущие в премудростях
всех медицинских операций,
но с добрыми сердцами, как могли,
в бинты укутали, закрыли тряпочкой орлиные глазницы,
все раны обработали,на когти временные
войлочные тапочки надели,
чтоб не оцарапал ими сам себя,
и в сени тихие заботливо снесли и
на подстилку положили.

Потом пошло всё по порядку:
день за днём — и на поправку вскоре повернулось.
Орёл окреп, привык к заботливым рукам
и обхожденью и понял,
что здесь живут друзья его.
Остался жить у них, сам на охоту вылетая,
присутствием своим нисколько их не обременяя.

А позже свил себе приличное гнездо на крыше бани
и обрёл здесь дом.
Потом орлицу пригласил, всё объяснил ей,
дорогой своей любимой половинке.

А сказ был о моём отце.
Вот почему я тоже с ними здесь живу:
я здесь родился, в большом крестьянском доме на краю села.
Вернее — живём мы рядышком, на высоте, у бани,
а я пока в родительском гнезде тихонечко расту и
скоро тоже буду гордой птицей.