Две березки Прасковьи или Ода матери

Прасковья была не старой еще,
Но уже не совсем  молода,
Когда у Натальи, доченьки старшей,
Появилась большая семья.

А семью заменили ей мама,
Младший брат и меньшая сестра.
Аскетичная, строгая дама –
Вот такою Наталья была.

Всю себя посвятила работе,
Получила квартиру она.
Под покров свой, любовь и заботу,
В новый дом всю семью забрала.

Новосёлов ничто не страшило,
Не пугала их теснота.
С печкой комнатка, 20 с лишком,
В ней ютилась большая семья.

Все работали добросовестно,
Мама пряжу пряла у окна.
И жалела Прасковья дочь взрослую,
Старшей тоже нужна бы семья.

Загадала Прасковья желание,
И вдохнула в березку его,
Повстречать бы Наталье желанного,
А березка как раз подрастет.

Две дочурки у Паши на выданье,
«Значит, две под окном посажу!» -
«Я сама под ростки ямку вырою,
И как будут расти, погляжу».

Годы шли, обе дочки работали,
Под окошком березы росли.
А невестины годы недолгие,
Да и Пашины годы ушли.

Получила Наталья квартиру –
Все удобства были внутри.
Вчетвером все опять поселились.
И вели свой бесхитростный быт.

Заболела Прасковья тяжёло,
И дышать было ей тяжело.
Не ходила к берёзкам Прасковья,
И ходить было ей нелегко.

Время шло, постарели берёзки,
Незаметно Прасковья ушла.
Не сбылись Прасковьины грезы.
Не выдала замуж Наталью она.

В 50 вышла замуж меньшая.
Получилась у Шуры семья.
А березка уж стала большая,
Раскудрявая голова.

В 63 и Наталья сбежала,
В дальний край, чтобы замуж пойти.
Ох, Прасковьюшка! Если бы знала,
Что пришлось твоей дочке пройти!

Годы шли. Много лет пустыми глазницами
Старый дом на город глядел,
Может помнились ему лица
Тех, кто жил в этом доме, людей.

Срубили берёзоньку старую
И Натальи давно уже нет.
Здесь кафешка для старых и малых,
Для счастливых и полных семей.

Но осталось еще одно деревце,
Посадила для Шурочки мать.
Еще долго  шумят пускай веточки.
Шура будет семью поминать.