Эй, вы, поэты, посмотрим ж на себя!

~••~••~••~••~••~••~••~••~••~••

На забытой скамейке сидит голова,
Нет ни рук и ни ног или тела какого.
Ей самой не понятно: "А как я жива,
Ведь не вижу в себе ничего я живого?"

И не видит она ничего, ни природы, ни бога,
Лишь пронзает глазами немой кислород.
И ослепла она, и она так убога:
Не знает ни газов; что есть водород.

Лишь глядит на сожженное солнце она –
Это старое, может младое лицо.
Никогда не сидит на скамье допоздна,
А сидит, будто курица сносит яйцо.

Ей по нраву все светлое в жизни слепой –
И на солнце смотреть, и любить эти пятна,
Что затменьем сжигают хрусталик пустой,
И как же от боли порой ей бывает приятно!

Но как только темнеть начинает на небе,
Так сразу же страшно становится носу
И вмиг ноздри узкие снова нелепы.
"Не позволю губам я поддаться психозу! " –

Кричат нездоровые уши друг другу.
И головушка катится, спутаны волосы.
В темени страшной рождаются гулы,
Являют главе, испугавшейся голосы.

И зеницы закрыты. "Там темени нет! –
Восклицает глава, укатившись в траву.
"Я закрою глаза, и в мозгах вижу свет,
А то, что снаружи не есть наяву!"

И так страшно поднять себя в путь
Этой маленькой, злой черепушке.
И назад уж никак не свернуть,
И никак не дойти до опушки.

И останется шар бестелесный навечно
Валяется в грязи, будто хочет того.
И тогда – хорошо здесь остаться беспечно,
Выдавая себя как глава кой-кого.

                IX. XI. XXV.

~••~••~••~••~••~••~••~••~••~••

Написав рецензию, вы поможете мне лучше оценить качество работы; можете быть уверены в соизмеримом ответе.