Чемпионат - осень 2025. Выбор Льва Щукина

Дорогие участники и болельщики Чемпионата «Стихирские звёзды – осень 2025»!

С вами ведущая Елена Чалиева.

Третьим свой шорт прислал член жюри Лев Щукин. Он дал свои комментарии только к тем десяти стихам, которые выбрал. Но впереди публикация шорта члена жюри Юрия Семецкого, который, как Надежда Бесфамильная и Чен Ким, никого из участников не обделил вниманием. А я благодарю Льва за честный выбор и проделанную работу.

 
Итак, шорт и комментарии Льва Щукина.

Здравствуйте!

В любой куче-мале играющих собачонок щенок с самыми толстыми лапами – скоро станет крупнее всех. Поэт – носит одежду на вырост и звонит в колокол над собой, таково его предназначение. Встань мысленно себе на плечи, удвой свой рост и с этой высоты говори.
Нам всем знакома житейская мудрость: «Не взваливай на себя больше, чем сможешь унести». Но эта притча не для поэта. Он – взваливает, хотя подчас ноша оказывается неподъемной. Но всё равно – берите. Берите на себя слишком много. Или не пишите вообще.

- - - - - - - - - -

№4 Монолог путника (Галиаскарова Елена)
 
Луна лила на крыши серебро,
И оживали статуи горгулий,
И ворон на лету ронял перо,
Бросаясь за добычей грозной пулей.
 
А замок спал, укрытый цепью гор,
Лесов дремучих, мглой и бездорожьем.
Случайный путник, выйдя на простор
Земель окрестных, вскрикивал тревожно:
 
“Чарует очи неба глубина,
Какая глушь вокруг и запустенье!
Коль заночую, будет не до сна
Мне этой ночью – всюду вижу тени
 
Умертвий жутких, призраков зимы
И их хозяев – сумрачных вампиров.
Дай, Боже, сил мне выбраться из тьмы,
Увидеть яркий свет дневного мира…”
 
(Тема "Монологи")

Луна льёт серебро на крыши, а в уши читателей льётся поэзия созвучий, простора и воздуха.
Я уверен, что стихи должны прежде всего з в у ч а т ь. Всегда радуюсь, когда натыкаюсь на такие.


№8 Собеседник (Марина Русова)

Собеседник , я ли тебе не воздам? Стекает луна по блёклым обоям,
я возвращаюсь домой,  как в храм, чтобы поговорить с тобою.
Впрыгнуть в суть твою с антраша,  вплеснуть печали, сердечные боли,
в каждом предмете живёт душа, а в каждой душе болит и колет.
Я-предмет, приравниваю себя к таковым, с мизерностью лёгкого саундтрека,
когда в реальность сгущается, как дым, суть одинокого человека.
И хочешь не хочешь, иди туда, по нарастающей жизни, где бы
высоко за окном цвели провода на океане безбрежном неба.
Ноты, буквы, танец или арт-нуво, многое сказано, и не наговориться,
этот горячий и искренний как плевок, - мой монолог, столица.
Режет искусственность без ножа, сети мои, ваш пленник я.
Бью по стеклу, экран кроша, как по лицу собеседника.

(Тема "Монологи")

Одиночество компьютерной эры. Не спасают ни ИИ, ни сетевые собеседники.
Понравилось нарастающее напряжение барного дебошира, за неимением «физических лиц» дерущегося с монитором: «...горячий и искренний как плевок».
Посоветовал бы автору быть аккуратнее с падежами. Такие фразы, как «впрыгнуть с антраша», «приравниваю с мизерностью», «суть сгущается в реальность – если и не являются стилистически ошибочными, то находятся на грани.

№9 В нашем городе (Поликарпова Дарья)

В городе чёрных квадратов темно и горестно.
Люди-серые птицы под ветром горбятся.
И дожди каждый день идут.
Тёплый мир наизнанку, как шуба, вывернут.
Ультиматум свету ненастьем выдвинут,
и кострище прошлого не раздуть.

Тени чёрных квадратов всю радость выпили.
Старый плотник фанерное солнце выпилил
и подвесил на ниточке к фонарю.
Люди взоры потухшие к солнцу подняли,
перья серые сбросили наземь комьями,
поклонясь фанерному алтарю.

Стало в нашем городе снова весело.
Ходят слухи: Луну из фольги повесили,
начертили известью Млечный путь.
Человекам маленьким много надо ли,
как воронам, что кормятся в поле падалью,
не вникая в истинной жизни суть.

Лишь один дурак городской Иванушка
утирает горькие слёзы варежкой,
всё блажит - мол, солнышко умерлооо...
На Иванушку серые птицы шикают,
злой репейник бросают ему за шиворот,
дурачку жить в городе тяжело.

Год за годом идут по фанерным улицам,
на столбе фанерное солнце жмурится,
дождь идёт из фанерных туч.
Все довольны, один дурачок печалится
и забытого Бога зовёт отчаянно,
просит настоящего солнца луч.

Бог призреет на Ваню, больного разумом,
и положит солнце ему за пазуху,
и позволит небо в руках держать.
Мы однажды проснёмся - а над фанерками
реет Ваня-дурак, в темноте не меркнущий,
и репьями кидается в горожан.

(Тема "В моём городе")

Мир симулякров. Солнце, луна и даже Млечный путь больше не настоящие. И спасёт этот мир один дурачок.
Отрадно среди «репортажей из подворотни» и пустых стилистических выкрутасов встретить стихи по-старомодному большого стиля. Баллада о фанерных алтарях. Повествовательным складом напомнило Юрия Кузнецова.
Во фразе «Бог призреет на Ваню» предлог представляется лишним.


№13 Монолог (Надежда Новицкая)

Монологи, одни монологи!
Всё никак не сойдутся дороги —
плыть борт о бок и просто молчать.
Иль шутя объясняться друг другу —
ты б сигналы ловил с полузвука,
я бы стала свистеть и трещать.

Прыгать выше твоих ватерлиний,
изгибаясь всем телом дельфиньим —
расшифруй мой язык вековой!
И задорно отскакивать боком
от обшивки обструганной строго,
и бодать гордый киль головой.

Надоело расстроенной щукой
рубиконы очерчивать кругом
и под бортом втихую нырять,
наслаждаясь свободой теченья,
чтоб не слышать твоё тарахтенье,
и показывать зубы опять…

Кстати, винт им ничуть не помеха,
а попробуешь снова наехать,
берегись — прокушу бензобак!
Лучше жить под корягой миногой,
тень твою принимая за бога,
чем так!

(Тема "Монологи")

Есть что-то и «про отношения». Стремясь передать возлюбленному сигнал: «Я мыслю и чувствую, я живая!» – ЛГ перебирает виды водных существ. «...Ты б сигналы ловил с полузвука, я бы стала свистеть и трещать» – прелестная картина радости и взаимопонимания.
«...наслаждаясь свободой теченья», – вряд ли речь идет о наслаждении, щука же расстроена. Лучше поискать другое слово.

№24 День занимался райский (Беляева Марина)
 
День занимался райский  едва-едва.
Добрые львы у ног, в головах - павлин.
Ева, зачем тебе яблоко? Вот айва,
вот абрикос, вот слива, вот мандарин.
 
Страсть разрушительна, зла и слепа любовь.
Дни сочтены твои, выбор необратим.
Как тебе, Ева, в муках рожать сынов
и дочерей, чтоб в муках рожалось им?
 
Вымыты страсти былинные в полынье.
Кто, не хлебнувши  горя, тебя поймёт?
Нынче не ищут истину в том былье,
Коим в душе дырища не порастёт.
 
Снова поминки - блины, кисель да кутья -
за упокой ушедших в быльё ребят.
Плачут веками евы по сыновьям.
Плачут, и зачинают  и вновь родят.
 
(Тема "Былое и думы")

Библейский взгляд на истребительную бойню: «За упокой ушедших в быльё». Ева сама виновата – ела бы другие фрукты. Так в чём же выход: прекратить рожать или остановить распри? Впрочем, отвечать на эти вопросы – задача не поэта...
«блины да кисель, кутья» – возможно, так звучит лучше.

№26 Последний Дракон (Владимир Данев)

II.

Стелется дым над рекой. Затаился страх.
Про;клятый лес полыхает в плену стихии.
Чёрная тень, парящая в облаках.
Адским огнем окольцованы вновь иные.

Тьма у порога. Бессилен придворный маг.
Век короля на исходе. Горит корона
И умирает вера - в толпе зевак,
В грязных трактирах, под крики: "Убить Дракона!"

Ставни закрыты. На башне огонь погас.
В темном лесу собираются снова черти.
Смотрит дракон на город как в первый раз.
Что-то мурлычет в глазах у "парящей смерти".

Сердце устало бороться. Пора пришла.
Ядом отравлен фонтан - постарались люди.
Мёртворождённый город, за гранью зла.
Будет Пророк, и Иуда, конечно, будет.

Но в бесконечном забеге календарей
Кто-то отыщет в руинах былое слово:
Жили драконы-боги среди людей -
Черные тени от черного зла земного.

I.

Волны пугают до жути, кругом вода.
Смотрят на маму недобро лесные звери.
"Это пройдет. И вновь расцветет тогда
Наша лужайка. Нам надо всего лишь верить!

Топай, малыш! Маме в этот ковчег не влезть.
Давят года, остаются грехи со мною.
Помни: хранить двуногих! Отвага. Честь.
Слово дракона. И мы обещали Ною."

(Тема "Былое и думы")

Впечатляюще. Не часто увидишь флешбэк в поэзии. С предыдущим миром, видимо, не вышло – об этом в отсутствующем прологе. Править новым светом назначен Дракон, но и у него, простите за каламбур, не выгорает.
Хотелось бы большей ясности, лучшей авторской артикуляции. А то не совсем понятно, например, почему дракон смотрит в глазах (!) у парящей смерти. Разве он сам не парящая огнедышащая смерть?


№33 Середина пути (Ольга Неунылова)
 
Выпадет винтик – и весь механизм сразу встанет,
Выпадет снег в октябре – и уже не растает,
Выпадут шарики с числами – все не с билета,
Выпадешь из разговора – эй, где ты?
А где ты?
 
Тянут киты в океане тоскливые песни,
Долгим гудком отвечает состав с переезда.
Ночью проснёшься – я знаю, как это бывает –
И не уснёшь, будто ты не на старом диване,
 
Будто на верхней в плацкарте, где светит неярко
Скромная лампочка цвета повторной заварки,
Спят пассажиры, и спит проводник у титана,
Только колёса стучат и стучат неустанно.
 
Вроде устроился, вроде и сыт, и привечен,
И остаётся всего полпути до конечной,
Но до утра всё ворочаешься, беспокоясь:
Точно ли нужным маршрутом идёт этот поезд,
 
Нет ли ошибки в билете, и в шуме вокзала
Не перепутал ли путь, что гнусаво назвали.
Выйти бы с кем-нибудь в тамбур, да только вот не с кем.
И разольётся гудок над ночным перелеском.

(Тема "Былое и думы")

Замечательное описание «кризиса среднего возраста». Правильно ли я живу? Туда ли еду? Сравнение жизненного и железнодорожного пути, само по себе не новое, украшено удачными поэтическими находками: лотерейные шарики, лампочка цвета повторной заварки, гнусавый голос вокзального диктора и др.
Хотя диалог поезда и кита, пожалуй, уже чересчур. Состав, едущий по кромке океана, в котором поют киты, представить довольно сложно.

№37 Выбрать клетку (Ольга Денисова)

Мой день свинцово выцветает в раме
окна, где горизонт, как рваный шов:
короткими мор’осными стежками
сшивает криво город с небесами
ноябрьский дождь. Он словно вечно шёл

по гулким улицам, как силуэт в тумане,
в конце проспекта, в мареве толпы.
Мы ртом ловили капли обещаний
его о том, что боги завещали
нам воплощение благих иллюзий в быль.

Но в этом мире, сжатом до предела,
где каждый новый шаг – культурный шок,
мы ищем то, что вырвалось из тела,
струясь дымком прозрачным сизо-белым,
и вроде было названо душой.

Всё выше, выше сквозь кривые ветки
возносится, невидима людьми,
душа - на небеса к чертогам ветхим,
чтоб получить знакомую ответку:

свобода — только право выбрать клетку
и верить, что внутри и есть весь мир.

(Темы: "В моём городе", "Былое и думы")

Выбрал это стихотворение не без сомнений. При всех достоинствах: афористичной образности и головокружительном полете мысли, произведение кажется мне немного «разболтанным».
Ощущение, которое испытывает ЛГ, я бы назвал «предчувствием неба»: «мы ртом ловили капли обещаний», «душа – на небеса...» Вот на этом бы и сосредоточиться, но автор останавливается на посторонних предметах немного дольше чем требуется, взгляд его словно «залипает»: швы-стежки, силуэт, идущий по гулким улицам (топает он что ли?), какая-то толпа в конце проспекта. Хочется большей лаконичности.


№39 *** ("Скажи, хорошая, что нужен я тебе...") (Борис Балицкий)

Скажи, хорошая, что нужен я тебе не только для того, чтоб ранним утром
варить овсянку и готовить чай в твоей любимой чашке с перламутром.
Скажи, что больше нужен я тебе по вечерам, когда придёшь с работы,
снимать с твоих, по-детски хрупких плеч, промокший плащ и взрослые заботы.
Скажи, что вечер на двоих вкусней, и за столом, и в парке, и в постели,
трезвон капелей звонче и сильней, и дом уютней для двоих в метели.
Коснись губами моего виска, что заметён нетающей порошей,
а я в тепле дыханья твоего услышу: - Нужен, нужен, мой хороший.

(Тема "Монологи")

На редкость цельное стихотворение, хотя рифмовать «утром – перламутром» нынче довольно смело. Автор сказал немногое, но внятно и действительно уютно.

№48 Былое и думы (Тимофей Бондаренко)
 
Когда-то вовсе не было былого,
И отравленье дум случалось редко.
И нахлебавшись дела молодого,
По целям сладостным стрелялось метко.
 
Игрушкой вековечной мнились ружья,
Невидимыми были невдомеки,
Что как-то просыпаясь обнаружу,
Что истекли неназванные сроки.
 
И от любви с молитвой нет экстаза,
Мечусь как Карлсон, потерявший лопасть,
С небес слетает грустных дум зараза,
И намертво прилипнув, тянет в пропасть.
 
Спокойно спят скелеты в туалете,
На свет не рвутся - всё вокруг другое.
Зачем смотреть на то, что мне не светит?
И я уже - ослепшее былое.
 
Не видеть света все-таки гуманней
Забвенье боли божьим даром стало.
Раздолье жизни, хоронясь в тумане,
Седым быльём ковыльным зарастало.
 
Не ждя, что солнце вновь призывно брызнет,
Ступаю на тропиночку слепого,
И вот, повиснув на обрыве жизни,
Цепляюсь за былиночку былого.
 
(Тема "Былое и думы")

Тоска по ушедшей залихватской молодости – дело, казалось бы, нехитрое, но описанное витиевато, с по-хорошему богатой выдумкой. «Невидимые невдомёки», «Карлсон, потерявший лопасть», «былиночка былого» и т.п.
Но все же, почему ЛГ перепрятал скелеты из шкафа, где их хранят все нормальные люди, в туалет?

- - - - - - - - - -

Честно говоря, в представленных стихах однозначного лидера я не обнаружил. Вероятно, этот свежий шедевр оказался за рамками предложенных тем. В таких случаях мне нравится формулировка: «жюри решило первый приз не присуждать». Но, поскольку это не предусмотрено условиями конкурса, моя десятка такова.

1 место - № 24 «День занимался райский» (10 баллов)
2 место - № 9 «В нашем городе» (9 б.)
3 место - № 33 «Середина пути» (8 б.)
4 место - № 26 «Последний Дракон» (7 б.)
5 место - № 13 «Монолог» (6 б.)
6 место - № 4 «Монолог путника» (5 б.)
7 место - № 48 «Былое и думы» (4 б.)
8 место - № 8 «Собеседник» (3 б.)
9 место - № 37 «Выбрать клетку» (2 б.)
10 место - № 39 «Скажи, хорошая, что нужен я тебе...» (1 б.)