Николай Рубцов. В сибирской деревне

В СИБИРСКОЙ ДЕРЕВНЕ

То желтый куст,
То лодка кверху днищем,
То колесо тележное
В грязи...
Меж лопухов -
Его, наверно, ищут -
Сидит малыш,
Щенок скулит вблизи.

Скулит щенок
И все ползет к ребенку,
А тот забыл,
Наверное, о нем,-
К ромашке тянет
Слабую ручонку
И говорит...
Бог ведает, о чем!..

Какой покой!
Здесь разве только осень
Над ледоносной
Мечется рекой,
Но крепче сон,
Когда в ночи глухой
Со всех сторон
Шумят вершины сосен,

Когда привычно
Слышатся в лесу
Осин тоскливых
Стоны и молитвы,-
В такую глушь
Вернувшись после битвы,
Какой солдат
Не уронил слезу?

Случайный гость,
Я здесь ищу жилище
И вот пою
Про уголок Руси,
Где желтый куст,
И лодка кверху днищем,
И колесо,
Забытое в грязи...
----
Катерина Никанорова (г Череповец):

В начале мая 1966 года Николай Рубцов находился в Москве, в общежитии Литературного института. Перед ним встал вопрос: куда же поехать после сдачи сессии в институте – ведь впереди были три месяца лета. С Николой, семьей связи были порваны еще в минувшем 1965 году. Товарищи стали предлагать ему различные варианты: и Рязань, и Волга, и Сибирь… Рубцову по душе пришлось предложение своего сокурсника Василия Нечунаева – поехать на его родину, на Алтай. Он вдохновился рассказами о красоте тех краев: горы, ущелья, стремительные и бурлящие горные реки, равнины, утопающие в цветущих тюльпанах, таинственные озера… Вдохновленный услышанным, Рубцов ходил по комнате, повторяя родившееся у него четверостишие:
Наше дело верное,
Наши карты – козыри.
Наша смерть, наверное,
На Телецком озере.

Уже через несколько дней поэт отправился в путь и вскоре предстал перед сестрой Нечунаева, Матреной, которая жила с двумя детьми в небольшом доме на окраине Барнаула. А вскоре приехал после экзаменов и Василий. В конце мая 1966 года приятели на теплоходе отправились в деревню Кислуху – родину Нечунаева. Плыли по реке Обь – весенней, многоводной. Около 60 километров расстояние от Барнаула до Кислухи. Множество картин сменилось во время этого плавания перед поэтом, множество людей, самых разных, он повстречал. В результате этой поездки и было написано стихотворение «В сибирской деревне».
По названию читатель ждет увидеть в стихотворении деревенский пейзаж. Но что там из этого пейзажа? Почти ничего: «желтый куст», «лодка кверху днищем», лопухи, сосны, осины…
Автор «поет про уголок Руси», где он «случайный гость». А привлекает в этом «уголке» то, что ближе всего его душе: «Какой покой!» и «в такую глушь».
Критики отмечают, что пейзаж в этом стихотворении дан вне времени и вне пространства. Поэту это неважно. Май, весна, но в стихотворении упоминается осень и ледоносная река. Тут же летний цветок – ромашка. И остальные детали пейзажа даны вне времени: «лодка кверху днищем», «колесо тележное в грязи», «желтый куст», «лопухи». Причем, они замкнуты автором в кольцо, тем самым подчеркивается вечность этой картины природы. И колесо здесь не случайно: это тоже символ бесконечности.
Среди лопухов – ребенок, рядом щенок. Где-то взрослые, которые ищут ребенка, сам автор невдалеке. И такая благость кругом, что сами собой на глаза наворачиваются слезы. Жизненный срок людей изменяется. Природа же остается вечной. Затерянность, глушь, благость покоя… Пусть по ночам шумят сосны и стонут осины. Все равно эта глушь врачует, трогает до слез. Где бы она ни была: на Алтае или родной Вологодчине.
----
Фото:  в сибирской деревне.