Рассвета не будет

Ночь. В бокале — жидкий янтарь.
На стене застыл календарь.

— Не страшно?
— Что?
— Жить наощупь, брести чащобой
Собственных слов, что полны лишь злобой?

— Сегодня улов мой, признаться, богат:
Льстивая зависть и тихий яд.
Не хочешь отведать?

...лёд раскололся...

— Ни за что.
— Ты лжёшь. Ты такой же. Я кожей
Твой голод звериный почувствовать тоже
Способен. Ты молод
Для нимба святого.

...молчание...

Два отраженья застыли в трюмо.
Движенье бровей — немое кино.
— Кто зверь между нами?
— Тот, кто отводит испуганный взгляд.
В венах твоих растекается яд.
Не смей звать
На помощь.

...полночь...

Часы бьют.
— Весы правосудья отныне не лгут —
Их нет. Кто мы оба в туманной нирване?
Лишь тени на дне в опустевшем стакане.
— Нет, каяться рано.

...ухмылка...

В сиянии лунном, обманчиво-зыбком,
Душа проступает сетью ошибок,
Глубоких царапин.
— Их не излечить.
— И не надо. Считай наградой
Сам этот танец над тёмной оградой.
— Я здесь умру.
— Несомненно. Если
Не перестанешь смотреть в себя, в кресле
Застыв.

...рассвета не будет.