Домой

«Ад — это не место, куда тебя отправляют. Это маршрут, который ты выбираешь своим равнодушием.»
«Рай нельзя проспать. В него можно только не доехать.»

Трамвай до Рая не довёз.
"Так почему?" - возник вопрос:
«Быть может мы его проспали
И остановку прозевали?»

И каждый вжав в стекло лицо,
Смотрел на ржавое кольцо.
Закончен полностью маршрут.
Встречают здесь или не ждут?

Вокзала нет, перрона тоже.
Куда заехали? О, Боже!
Ведь обещали всё благое:
Где ж кущи, небо золотое?

Нет ничего, глаз не цепляет,
Такой пейзаж не принимает.
«Водитель, поверни назад!»
«Назад нельзя — встречает Ад…»

Кондуктор, хмурый и седой,
В ответ качает головой:
«Билет у вас, увы, просрочен,
А путь обратный заколочен.

Сюда проехали беспечно,
Считали, что дорога в вечность.
Минули станцию «Прощенье»,
Искали только «Наслажденье».

«Любовь» заметить не смогли,
И «Веры» нет - не сберегли.
На остановке «Покаянье»
Вы проявили невниманье.

Водитель часто тормозил,
Измучил сильно - усыпил.
Тут «Милосердие» проспали,
И «Сострадать» не обещали.

Смотрели, как за поворотом
Другие делали работу,
Как кто-то падал, спотыкаясь,
Сидели просто, ухмыляясь…

Вот и конечная - приехали.
Теперь вам будет не до смеха.
Билет до Рая был не даром
Расплату несть сердечным жаром.

Вы ж рассчитались мелочами -
Пустыми, громкими речами.
Так что извольте, выходите
И на судьбу не клевещите.

Пришлось сойти в туман и гарь,
Где тускло тлел один фонарь.
Понятно стало, слышим вой?
Вернулись в Ад к себе домой…

        Эпилог
        Они вышли, и дверь трамвая захлопнулась за их спинами с металлическим лязгом — точно удар тюремного засова. Сначала — только темень и сырость, пробирающая до костей. Потом глаза привыкли, и они увидели его: тот самый фонарь, что качался на столбе, выхватывая из мглы край обрыва и ржавую табличку с единственным словом: «ДОМ». Странно, почему он качается? Ветра нет.
        Они стояли, сжимая в карманах просроченные билеты, и не узнавали это место. А ведь оно было до ужаса знакомым. Та самая улица, по которой они ходили на работу, зажмурившись, чтобы не видеть нищего у перехода. Детская площадка, где они выгуливали собак, и те с превеликим удовольствием мочились в песочницу. Пьяный сосед, валяющийся в цветочной клумбе. Стена у подъезда, к которой они привычно отворачивались, пока он катался в похмельном угаре. Всё как всегда: смрад, грязь, тоска.
       Ад действительно оказался не геолокацией, а пунктом назначения. Тем маршрутом, который они прокладывали каждый день, проезжая мимо чужой боли на скорости комфортного равнодушия. Теперь, в тишине, что давила на уши сильнее любого воя, каждый вдруг понял простую вещь: обратного рейса нет. Рельсы за их спинами проржавели насквозь, а местами были разобраны и сданы на металлолом. Здесь давно никто не ездил, да и незачем. Если в сердце не осталось ни одной остановки — куда держать путь?