Красивая

всё начинается с малого.
он щекочет её насильно,
не замечая, как срывается голос
и рефлекторный смех
мешается с воплем животного страха.
её тело в конвульсии,
оно бьётся не просто за жизнь,
а за право не быть изгаженным
грязными пальцами,
которые где только ни бывали.
она вырывается,
но по сей день задаётся вопросом:
если бы не сбежала,
случилось бы что-то страшное?

она взрослеет.
говорят, что родитель
всегда видит ребёнка маленьким.
она взрослеет, а ему, кажется,
только это и нужно.
неприкрытая пьяная ласка
липким месивом оседает
на девственно чистой коже.
отмыть позор
не помогут ни гималайская соль, ни пена для ванны,
ни даже дегтярное мыло.
кожу придётся содрать.

кульминация наступает в день,
когда он зашивает ей рот,
навсегда запрещая есть и, наверное, говорить.
последнее, что она глотает, —
всё та же подгнившая масса,
которую он называет любовью.
слёзы с её лица
стирают всё те же грязные пальцы,
а губы сладостно шепчут:

не плачь,
ты всё равно у меня
красивая.