Смертная колыбельная

Серость. Зной. Листья опавшие
покрывают густые слои
плоти и крови. На бывших пашнях
чужие лежат и свои.
Горят холмы. Раскидистый лес
курится, напитанный гарью.
Земле явилось одно из великих чудес
излюбленной Богом твари.
Обломки домов разинули глотки на небо.
Сокрытым в подвальных стенах
детям видятся сны, где война — это небыль.
Но горько стенают,
очнувшись. Мать
уснула давно — пошли сутки третьи.
«Мамочка, нынче не время спать» —
плачут дети.

Траурно светит луна.
Из-за холма, проторённой дорогой
по иссохшей земле неспешно приходит она,
перебитые метит пороги
присутствием потустороннего.
В одном из домов детский голос маму позвал.
Она ищет, обходит со всех сторон его
и идёт в подвал.
Родная улыбка. Шорох ткани.
Отступают вдруг тяжесть и зной.
Разве может так ласково разводить руками
кто-то злой?
Прекращаются слёзы. К новой маме,
Зарывшись носами в накидку белую,
дети льнут немытыми головами.
А она тихо-тихо поёт колыбельную:

«Баю-баюшки-баю,
колотушек надаю.
Колотушек двадцать пять —
будет детка крепко спать.
Ой люли, ой люли,
поскорее умри.
Будет завтра мороз,
снесём тебя на погост.
Тятька сделает гробок
из осиновых досок.
Повезём-понесём,
закопаем в чернозём…»