Осада Нового Карфагена, или Великодушие Сципиона

*** Древнеримский цикл
*** Тема: Вторая Пуническая война

Сципион, в отрочестве отведав поражения,
В Испании лишившись дяди и отца,
Немедля готовился к скорому сражению
И воспламенял речью солдатские сердца!

Он твердил о растущей мощи Рима,
Указывая мечом на Новый Карфаген.
Он кричал: "Или победа! Или могила!
Сегодня родной Рим встает с колен,
И узнает от побед сытый Карфаген,
Какая стоит за нами неистовая сила!.."

И так неустанно, часы ли напролет,
Не он сам, а его звезда твердила
Под гогот чаек и резвый их полет,
Что мудрость богов заранее рассудила,
Кому город этот вскоре отойдет.

А читатель, тебя прошу не путать!
Просветлю, чтоб ты заранее знал,
Как бы ни показалось это грубо,
Но чтобы все ж ты меня не обвинял,
Я надеюсь, что дорогого друга
В тебе не потеряю, если б я сказал,
Что Карфагена старого след пропал,
А Новый и по сей день в Испании стоит
И назван ныне Картахена...

О, как ликует восторженно пиит
При виде этих древних амфитеатров!
И сердце его ярким пламенем горит,
Когда дышит и находится он рядом
С ними. Он ждет, когда его благословит
Мудрец, одетый в монашескую рясу,
Когда, молчание прервав, он заговорит!

И поэт, внемля очаровательно рассказу
И присев, спиной пристроившись к паласу,
Ему в ответ стихотворение посвятит,
Выйдя грядущим утром на террасу
Пансиона, где он с радостью гостит!..

Впрочем, я отвлекся. Прошу меня простить!
Дорогой читатель, вернемся к Сципиону!
Он, красой и статностью подобный Апполону,
Раз стены взять штурмом попытался.
Но, увы, как полководец ни старался,
Он был с войском храбрым прогнан прочь
Едва ль не в первую той осады ночь!
И легионер в выраженьях не стеснялся
Жителей отборной бранью поливать,
Но, увы, не был он готов и умирать
Пред городом бессмысленно, напрасно.
Сципион, поняв это, поднял властно
Руку и дал команду скорее отступать.

Меж тем Магон в городе задумчиво сидел,
Подперев уставшую голову ладонью...
Он на Луну полную ночью той глядел
И, казалось, внутри душою разрывался
И мысли в сердце мятежные вертел.
Магон понимал, что он не сдастся...
Но по лицу виднелось - тихо сожалел
Он о чем-то тайном беспрестанно...

О, может быть, ему смерть была желанна
Или в смятении ее он вовсе не хотел!..
Но на оба случая была одна причина -
Магон пролил кровь Сципионова отца
И дяди, разгневав умервщлением их сына
- Юноши упорного, земного исполина -
И, возможно, ощущал дыхание жнеца,
Затаившегося в углу темном около него,
Пока не впускал он в свои покои никого!..

Но раз утром на пешей, медленной прогулке,
Солдат, отстояв ночной свой караул,
Встретил случайно в недалеком закоулке
Старого рыбака. Тот сидел, спокоен и сутул,
И только сеть для ловли рыбы развернул
И супа свежеприготовленного с чаши прихлебнул.

Сели оба рядом. Вокруг - мирное затишье.
Остановилась на мгновенье жестокая война.
О, какими милыми здесь казались берега,
Словно приказ на мир дали боги свыше!
О, как грелась Солнцем чутким эта низина
И умиротворение подкрадывалось ближе!..

Пока, угостив солдата, старик не обронил
Без злого умысла, просто так - нечаянно,
Что за городом с юга уж начался отлив...
Будучи весьма добр и чрезвычайно говорлив,
Он, пожалуй, тогда и сам не сообразил,
Какую сыграет над Новым Карфагеном злую шутку
Слово, сказанное при встрече на минутку!..

Тот замер. Он, о минуте покоя в раз забыв,
Побежал вверх рысью, то и дело спотыкаясь.
В лагерь грудью тяжело дышащей врываясь,
Он много раз спросил, у себя ли командир,
К его палатке суетливо приближаясь.
Он нетерпеливо разводил усталыми руками,
Как - наверное - ими машет дезертир,
Когда просит он за преступление пощады...

Ждать долго не пришлось. Вышел Сципион
И сразу выслушал без долгих колебаний
О находке, рассказанной случайно рыбаком.
Помолчав недолго, он не без оснований
Отправил нескольких солдат за стариком
И привести велел его тотчас же в лагерь.

Попотчевав за немалую находчивость солдата,
Он гостеприимно в свой шатер принял старика,
Где внутри они общались едва ль не до заката.
Сципион, не брезгуя ни угощением, ни златом,
Ни манерами, ни своим расположением добряка,
Хотя внешность старца была малость диковата
И одеяние его потрепано, рвано и грязновато,
Склонил того в мельчайших деталях рассказать,
Где на мелководье легко ступит солдатская нога
И как далеко оттуда встать смогут корабли,
Чтобы сторожевые их не заприметили вблизи...
Узнав все, он отпустил его как родного брата
И занялся повторно приготовлением осады...

И пока войско суетилось, готовившись, в пыли
И на смерть за Сципионом только были рады
Все до единого в легионе безжалостно идти,
Уже у полководца новый план был наготове,
Как поутру штурм Карфагена Нового вести.
Он у главных ворот вновь затяжным боем
Решил осажденных внимание отвлечь
И, пока те римлян будут сверху сечь,
Привести подмогу с той самой стороны
И в раз оборону стен оттуда сломить морем...

Сказано - сделано! За штурм взялися вновь
С утроенной... Нет! С удесятеренной силой.
И лезли вверх легионеры, и лилась их кровь.
Кому-то земля сразу стала вечною могилой,
Кого-то в бок ранил карфагенский дротик,
А кого-то насмерть он пронзил в животик...
Но солдат теперь не отступал. О, нет!..
Он знал, что с моря вот-вот грядет подмога,
Что испытать свой дух тут надо лишь немного,
Пока с флотом поскорей не явится Гай Лелий
На взятие южных незащищенных укреплений,
О которых забыл небрежно Новый Карфаген!..

И вот, пока у высоченных главных стен
Защитники бьются отрешенно, увлеченно
И вниз ругательства орут разгоряченно,
Смеясь, что римлянин нелеп и неумел,
Уже подкрались пятьсот тех человек
На неохранявшиеся стены с Юга
И с тыла в град нахлынули, как вьюга,
Как стая резвая изголодавшихся гиен,
И, врасплох взятый, дернулся с испуга
С двух сторон в осаде Новый Карфаген!

Стоит ли описывать, что там творилось?
Ясно, что и невинный, и защитник избиен
Был, когда наконец-то ворота отворились.
А кто навстречу легиону поднялся с колен,
С теми церемониться уж не приходилось...
Раненый Магон, брат младший Ганнибала,
Бился со всеми, хоть в жизни отказала
Ему фортуны неблаговольная рука,
И пал под возмездием римского кинжала,
Но и его, и брата враг запомнил на века.

Но внезапно к прекращенью дан сигнал!
Он дан, как прежде, гордым Сципионом,
И - удивительно ль? - к жителю с поклоном
Тот умиротворенно в град захваченный вошел,
А на него в страхе испуганно взирали
И, трепеща, о судьбе своей гадали
Вытаращенные горожан недоуменные глаза,
Пока железным роем того сопровождали
Ему верные, благоволящие войска!

Когда горделиво плененных считать стали,
То, подивившись, неожиданно узнали
К радости захватчиков большой,
Что мужи знатные прочь не убежали.
Этого града сенаторский весь слой
По приказу Сципиона достойно содержали,
И те, взяв себе недолгий выходной,
Пока в банях телом дряхлым отдыхали,
Посовещались тихо там между собой
И решительно приняли римский строй,
Отдавшись его закону всецелою душой...

Но какой бы кровавой ни казалась битва,
А все ж богами была услышана молитва -
Возобладала сразу над испуганной душой
Нетронутых девиц добрая милость Рима!
В городе воцарился неожиданный покой,
И Сципион походкой энергичной и прямой
В миг вскочил на возвышенное место.
Он после поднятого повелительного жеста
Уже было заговорил с собравшейся толпой,
Как вдруг явилась к его ногам невеста
И сказать хотела что-то, но уж вместо
Того зарыдала, на колени безропотно упав!

О, как дева была мила эта и чудесна!
Румяный плод дивной, первозданной красоты!
Кто увидал ее, тому стало уж известно,
Как в чутких сновиденьях выглядят мечты!
Она плакала так громко, порою неуместно,
Хрупкое тело содрогалось под тяжестью судьбы,
И все ж пугающе молчали многочисленные рты,
Но взоры горожан плененных повсеместно
Оказались на девичий плач устремлены!..

Сципион поступить в ответ с нею решил честно -
Он деву осторожно, неторопливо приподнял.
Пока от слез ее покрасневшие очи вытирал,
Он сам загляделся, осознав, как она прелестна!..
О, если бы только перед боем заранее он знал,
Что краса божественная эта может быть оскорблена,
То он бы, наверное, ушел б от стен безвестно
И город, теперь взятый, штурмом бы не брал!..
Но, развеяв дурман чар, Сципион сказал:

"Утешься, дева! И прошу тебя - не бойся!
Верь, война войною, но я добрый тебе друг.
Прошу, не таи обиду! Ты душою мне откройся.
Я тоже человек, и я отнюдь не близорук
И примечаю оком издали человеческое горе!
Могу ли тебя - о дева! - от душевных мук
Я избавить своим одним решеньем вскоре?
Не бойся! Обещаю - в бесчестьи и позоре
Тебя не потопит ни командир, ни рядовой,
Потому что я, как главный, на надзоре
Стою и сам отвечаю за войско головой!..
Утешься же! И не думай плакать более...
Скажи мне только честно, что с тобой!.."

Девица стояла. Тело сковано, лицо бледно.
Глаза уставлены ее потупленные вниз.
Миновал позор, но не прошло бесследно
Впечатление, что судьбы непредвиденный каприз
Так вдруг случился во мгновение незаметно.
Она, особа знатная, благороднейших кровей,
Еще вчера жила вполне спокойно и безбедно,
А сегодня уже на коленях смиренно, безответно
Отдана на милость римских окровавленных мечей...
Тяжело вздохнув, Сципиону покорно ответила она:

"Я - невеста! Я в жены милому сегодня отдана,
Когда дан был мужьям нашим первый сигнал к бою...
О, горе! Неужели, едва ночью этой став женою,
Я отныне до конца жизни безутешная вдова?..
Молю богов! Что же я теперь сделаю с собою?
Ведь без любимого и жизнь мне не мила!
Если мое счастье навсегда отнято войною,
То давайте! При всех же разденьте догола
И, как хотите, надругайтесь надо мною,
Потому что в этот час нет мне смысла жить!
Пусть же я распрощаюсь со своею красотою,
Раз погиб он и мне больше некого любить!.."

И, не выдержав опять, горько дева разрыдалась.
Лицо заплаканное ручками тонкими закрыв,
Она всем хрупким тельцем задрожала
И отвернулась от взволнованной толпы.
- "Чья ты жена? Погоди! Ты мне скажи сначала.
Быть может, жив жених твой. Сможем отыскать!
Быть может, ты ему сейчас услугу оказала,
И я смогу немедля тотчас за ним послать!
Вытри слезы. Будь добра, милая. Утешься!
Ты мне только имя его сейчас же назови,
И я обещаю, прежде чем грустью ты наешься,
Мы отыщем его быстро до следующей зари!"

- "Мой жених - Аллуций. Он вождь здесь
Племен Иберийских, туземных и окрестных", -
И Сципион, просьбой взбудораженный он весь,
Потребовал от солдат своих и местных
Срочно жениха ее сюда к ним привести,
А деву сторожить, ни на шаг не отходя,
И ее невинность чистую, девичью блюсти,
Пока окликают по городу испанского вождя!..

Ждать долго не пришлось! Чуть больше часа
Минуло с начала кратковременных поисков его,
И вот Аллуций на место сам явился без указа.
О, от радости юный муж уже себя не помнил,
Заметив, что здорова и жива его супруга!..
И Сципион заведомо число союзников пополнил,
Доброжелательно позвав к себе его как друга.

И он начал: "Мой друг, вот твоя невеста!
Я приказал всем, чтоб они не трогали ее,
А если б кто-нибудь дернулся бы с места,
То я бы лично заколол при тебе это хамье.
Знай, что таких, как я, в Риме очень много.
Пусть не одолевает тебя напрасная тревога!
Я тоже юноша! Любовь, друг, понимаю всей душой
И передаю в твои руки ее в качестве залога,
Чтоб отныне был ты другом римского народа,
Чтоб народы наши жили впредь одной семьей!
Бери же! И прошу, благодарить меня не надо!
Будьте счастливы! Ах, жизнь так коротка!
Что толку и мне, и Родине от этого захвата,
Если на побежденного погляжу я свысока?
Ведь война не вечна! Она однажды завершится,
А поступки в устах потомков веками будут жить.
Впрочем, хватит слов. Поспешите удалиться
И отметьте славно узы брака, и любить
Друг друга с пылом искренним не бойтесь.
Не жалейте ласковых объятий, добрых слов
И сердцами по-настоящему откройтесь...
И да хранит очаг ваш могущество богов!.."

Аллуций онемел, как мертвый, вне себя от изумления.
Кто пред ним стоял? Надменный, гордый властелин
Или мудрец, и счастье от него - потерпеть это поражение?..
Но ясно одно - в его душе стал святыней Вечный Рим!
Но не столько благодаря бесстрашию в сражении,
Сколько милостью к врагу оказался он непобедим.

Он протянул восторженно к Сципиону руки,
Взял покорно бравого полководца за ладонь
И дыханья не мог набраться, словно бы от муки...
Но то лишь мука счастья, а в глазах - огонь!
И ясно было, что понял издали даже близорукий -
До городских границ разгулялась славная молва
О великолепной, неподдельной Сципионовой науке
Завоевывать не оружием, а добродетелью врага!

Пока толпа ликует, подходят к ним отец и мать
Невесты. В руках их - золота полных три мешка,
И как выкуп умоляют полководца их принять,
И Аллуций даже начал было толкать исподтишка
Их к ногам польщенного этим даром Сципиона,
Но тот жизнь мерил не изобилием кошелька
И неподатлив был к соблазну сладостного звона!..

"Держите! Дорогие мои, это приданое вам.
Отметьте ж свое счастье поистине достойно,
И пусть совесть ваша будет уж спокойна -
Так отнюдь не я хочу! Угодно так богам
Принять в великодушии человеческом участье,
И пусть не омрачает праздник ваш несчастье
При взгляде вашем на полуразрушенные стены,
Которые вместе с вами станут героями поэмы!.."

На слове этом Сципион закончил речь,
И народ охватила невиданная буря ликования
Такая, что позабылся ему Рима страшный меч
И не осталось от захвата и тени негодования.
Аллуцию, кому смог он сердце пламенно зажечь,
В добровольные к римским войскам формирования
Удалось в миг солдат полторы тысячи привлечь.
Взят Новый Карфаген, но впереди вся уже Испания
Трепетала, готовясь перед ногами Сципиона лечь
И искупить собой первых дней войны страдания!..

10-20.11.2025.